Остров Свободы 12.04.1961 (СИ) - Морале А. - Страница 35

Сегодня утром у меня была назначена встреча с советским режиссером, сотрудничество с которым уже принесло нам неплохие плоды. Как только Владимир понял, что я всерьёз приглашаю его и его съёмочную группу к нам, он сразу включился в работу.

Успел слетать в Союз и обратно, подготовить списки людей, получить разрешение у себя на родине, выслать партию оборудования сюда и даже получить под это дело какую-то небольшую сумму от Госкино. Даже несмотря на то, что идея «буржуйского» фильма не очень нравилась человеку, курировавшему в 60-х «культуру» в СССР — очень уж он не любил все заграничные фильмы или фильмы с буржуазным подтекстом. Не хотели советские киношники ударить в грязь лицом. Как это так, Куба выделяет средства их режиссёру, а они нет! Пришлось давать.

Я вообще удивляюсь, как в Страну Советов с такой цензурой умудрились попустить историю про джазовых музыкантов, переодетых в девушек, историю про французского нелепого жандарма или про несчастную Анжелику.

Да, я помню, как фильм Владимира долго поливали… ну не грязью, но не очень лестными отзывами во всех газетах и журналах — «Фильм уводит советских людей от действительности, предлагая ему соблазны западной жизни…». Тогда ещё никто из журналистов и репортёров не знал, что не бывает плохой рекламы.

А зрители наверняка гадали — что же там показывают такого, что за соблазны западной жизни, как они выглядят? И шли в кинотеатры, где видели красивую фантастическую историю о любви и предательстве. И фильм Владимира легко завоевал симпатию не только среди простых советских людей и стал культовым, но и получил какие-то призы на европейских фестивалях.

Неудивительно. Этот фильм больше подходил для Голливуда — сильная любовная линия, морская романтика, шайки бандитов, продажные полицейские, продажная любовь и циничный брак по расчёту, да и место действия — всё это не вязалось с советскими фильмами этой эпохи. Сняли бы его в Европе или Америке, и фильм наверняка бы стал мировым хитом. А так, о нём узнали лишь миллионы советских граждан.

Вот только Голливуд, несмотря на такой потенциально привлекательный сценарий, два или три раза отказывался от него. Слишком сложно для них казалось реализовать подводные съёмки. А когда узнали о попытке снять фильм в СССР, в Нью-Йорк Таймс появилась статья, осмеивающая самоуверенных русских, которые ничего не понимают в съемках хороших фильмов, и их древнюю, архаичную технику, с помощью которой они хотят всё это снять.

Несмотря на всё это, Владимир не опускал руки, был переполнен энтузиазмом и уверен, что у него всё получится.

Недалеко от моего временного дома располагался небольшой семейный ресторанчик с хорошей кубинской кухней. Я знал Антонио Гарсиа, хозяина ресторана, ещё со времён своей юности. Мы часто отдыхали там с друзьями, ели вкусное домашнее Пикадильо сеньоры Гарсиа, и запивали её фирменным гуарапо.

Антонио открывался в 7 утра, кормил завтраком спешащих на работу людей, и после девяти до самого обеда посетителей у него было мало. Красивый и по-домашнему уютный ресторан на десять столиков внутри и шесть снаружи, с видом на центральную городскую площадь, на спешащих на работу прохожих и на обычную кубинскую жизнь.

В ресторане работало только семейство Гарсиа. Жена Антонио — Мария, его дочь Альба, симпатичная фигуристая кубиночка, с крутыми бёдрами и высокой грудью, и пара племянников. Сколько себя помню, красотка Альба всегда строила мне глазки, ещё лет с пятнадцати, как только обзавелась двумя шикарными женственными холмиками на своём стройном теле. Вот только я никогда не отвечал ей взаимностью, не хотел портить отношения с Антонио, который всегда тепло ко мне относился, интрижкой с его дочерью.

Хотя теперь, когда я уже не был обычным клиентом с улицы, я думаю, он даже был бы рад этому. Но, я привык к такому положению дел, и менять ничего не хотел. Альба стреляла в меня глазками, демонстрировала шикарное декольте и невзначай касалась меня своими крутыми бёдрами, а я отшучивался, что однажды не выдержу этого издевательства, уволоку её во дворец Батисты и сделаю своей женой. Кажется, её это совсем не пугало.

На девять часов утра я и назначил встречу Владимиру в этом ресторанчике. И он уже меня ждал внутри. Занял столик в углу, и с интересом поглядывал на Альбу, которая сегодня надела на себя ещё более откровенный наряд, наверняка предупреждённая отцом, что сегодня я заскочу к ним на завтрак — короткий топик и ультра-короткие шортики, больше похожие на трусики от купальника. Бедный Владимир, я ему даже немного сочувствую.

Двое моих парней остались снаружи, двое прошмыгнули мимо меня внутрь и, быстро осмотрев обстановку, заняли один из свободных столиков, поближе к нашему.

— Доброе утро, Владимир! — Поздоровался я с не заметившим меня мужчиной. Хотя, кажется, он кроме Альбы вообще ничего и никого не замечал.

— Доброе утро, Алехандро! — Всё же сумел он оторвать взгляд от дочери хозяина ресторана, подскочил со своего места и протянул мне руку в приветствии.

— Как тебе Куба?

— Я просто в восторге! Всё так… — Он на секунду замялся, подбирая слова. — Честно, просто, красиво, легко, празднично. Куба — словно кусочек рая. Светлые и добрые люди, высокие пальмы, воздух, архитектура. У вас даже солнце другое, не такое как у нас.

— У нас своё солнце, тут ты прав. — Улыбнулся я ему.

— Завтра прилетает наша съемочная группа. Надеюсь, Вы не передумали? — Осторожно, словно всё ещё не веря в это, спросил он.

— Я — точно нет! Но у меня будет к тебе небольшая просьба, Владимир.

— Я слушаю. Постараюсь сделать, если это в моих силах.

— В твоих…

Я недолго помолчал, подбирая правильные слова. Как раз к нашему столику, слегка покачивая бёдрами, подошла Альба. Выставила на стол две наполненные с горкой тарелки, поставила кувшин с напитком, и обворожительно улыбнувшись, ушла в сторону кухни.

— Я догадываюсь, что в сценарии нет сцены, происходящей в дорогом отеле и тем более казино…

— Нет.

— Но у нас открывается парочка, и я бы хотел показать их в фильме.

— Зачем? — Владимир нахмурился.

Действительно, зачем… Как объяснить советскому человеку из прошлого, что такое реклама? Это сложно…

— Я думаю… Люди, увидев эти красивые места на экранах кинотеатра, захотят посетить их. Я хочу показать, как красива Куба целиком. Не только природа, дома, пальмы, но и всё остальное.

— Отели и казино? Я понял! — Он хлопнул себя ладонью по колену. — Это не проблема, можно добавить. Главный герой гуляет по городу и заходит в светящееся огнями красивое здание…

— Может даже делает ставку в автоматах, — подхватил я, — или кидает фишку на игровое поле и выигрывает немного денег… Или много.

— Деньги это не про нашего героя. — Хмыкнул Владимир.

— Я знаю. Но потом эту пачку банкнот он отдаёт нищему на улице, или бедному голодному мальчишке, чтобы тот прокормил семью. Зрителям такое поведение героя понравится.

— Интересная идея… Да, наверное, можно такое провернуть. — Советский режиссёр на секунду задумался, нахмурился, затем погрустнел и улыбка сползла с его лица. — Это не проблема… Но боюсь, это не пропустит наша цензура. Всё вырежут. Лёгкие деньги, буржуазия, азартные игры… Да и не думаю, что советские граждане поедут в ваше казино, а в других странах мой фильм вряд ли покажут. Стоит ли это делать?

— И это не проблема! — Теперь улыбался я. — Главное, что эти сцены будут у нас. Я договорюсь с Госкино и выкуплю права на показ фильма за территорией СССР. Думаю, с этим проблем не будет, учитывая, как к нему предвзято относятся ваши партийные культурные деятели.

— Вы знаете об этом? — Он как-то невесело улыбнулся и вздохнул.

— Да, слышал. Я думаю, они ещё будут кусать локти. И вот в международной версии уже будет всё без цензуры. Затем мы озвучим вашу картину на нескольких языках и пустим в американский и европейский прокат. Осталось самое малое — снять хороший фильм.