Стану ему женой. Ребенок от монстра (СИ) - Устинова Мария - Страница 63

В середине недели он проехал по старым квартирам.

Забрал все, что могло навредить: левые документы, оружие, телефоны. Уничтожил улики. Даже лучше, что не привязывается к вещам, думал он, сжигая старые паспорта. Эту жизнь выкинет так же легко, как свою первую, нормальную… Хотя не легко… Нет, не легко он пересек черту, отделяющую криминал от армии. Было жаль этих лет — пятндацать, сожранных темнотой.

В день отлета встал затемно.

Привел себя в порядок: побрился, провел по шее ладонями, с нанесенным на них лимонным парфюмом. Швы поджили. Оделся привычно, но тщательно, размышляя, как должен себя чувствовать, вести и выглядеть Андрей Ладов. В груди появилось странное чувство.

Перед аэропортом заехал в банк. Выбрал самый надежный. Арендовал на пять лет ячейку и положил деньги, которые они разделили с Артемом.

Когда закончил дела, служащая в корпоративном костюме красиво улыбнулась.

— Приятного дня.

Андрей вымучил кривую, но теплую улыбку в ответ.

— И вам, — мягко улыбался, наблюдая за девушкой.

Она скромно рассмеялась в кулачок, опустила глаза и ушла. Значит, с ним все в порядке. Выглядит хорошо, не вызывает подозрений. Он вышел на улицу, ощущая осенний ветер в голове, и солнце.

Больше его ничего не держало. До вылета оставалось три часа.

Глава 42

Три часа. Осталось три часа, и дальше тянуть нельзя.

— Ну что, идем?

Я взяла нарядно одетую дочку на руки.

Накануне я купила хороший дорожный чемодан, упаковала вещи и игрушки. Медленно и старательно, словно давала ему время. Ключ оставила на кровати и вышла, таща за собой чемодан.

Администратор улыбнулась на прощание — Ане особенно ласково.

На дочку я надела нарядный костюм. Купила, пока неделю ждала в гостинице: пастельно-розовый, с кружевом на воротничке и манжетах. Дорогой и красивый, но покупка не принесла радости. В дорогу можно было одеться проще, но мы так редко бывали на людях, что хотелось устроить себе праздник по любому, даже ничтожному, поводу.

В аэропорту я немного растерялась.

Отвыкла от людей, суеты. Аэропорт — это отдельный город со своими правилами и жизнью, которая не останавливается двадцать четыре часа в сутки. Запрокинула голову, рассматривая потолок: столько пространства! Зарегистрировалась на рейс, сдала багаж и направилась в бизнес-зал, стараясь ничего не чувствовать. Приглушила эмоции, заставив себя смириться с любым вариантом развития событий.

В бизнес-зале было немноголюдно.

Я огляделась, выбирая место и мы с Аней заняли два кресла у окна. Была здесь и игровая комната, но я не рискнула ее туда отпустить. С сожалением отметила, что продиктовано это только внутренним чувством всегда быть готовой к опасности, чтобы дочка была на виду, мало ли что… Вдруг появится Андрей и придется хватать ребенка в охапку и бежать.

Я копалась в сумке, пытаясь найти телефон. Отвлеку ее мультиками.

— Па-па? — вопросительно спросила Аня, глядя на высокого, импозантного мужчину напротив, чем-то похожего на покойного Геннадия Александровича.

Мужчина широко, но снисходительно улыбнулся.

— Это не папа, — проворчала я немного раздраженная фактом, что он решил, будто мой ребенок называет папой кого попало. Надеюсь, не подумал, что должность вакантна. — Папа, он…

Я растерялась, не зная, как закончить: не придет, скоро будет?

Что ей сказать?

Даже пожалела, что мы жили вместе: Аня привязалась к нему, узнала слово «папа» и теперь взрослые мужчины напоминают ей об отце. Видит, и о нем спрашивает, а он не пришел…

Я жду его и жду… А он не пришел.

Андрей…

Не хочу этого признавать — потому что больно, но кажется, я однолюбка. Встретила мужчину и буду любить до конца, что бы ни случилось. Даже погибнув, он останется в моем сердце навсегда, больше я никого не встречу. В обычной жизни это тоже может причинить боль, но когда любовь возникает к киллеру — это в принципе неизбежно. Боли будет много. Больше, чем других чувств и хороших моментов. Скорее всего, кроме боли не будет ничего.

Я прикоснулась пальцем к обручальному кольцу.

А я за него замуж вышла.

Цепи брака меня не отпустят.

И в зале ожиданий — именно ожиданий больше всего, даже если зал с приставкой «бизнес». Здесь те же люди и их надежды. Кто-то летит на отдых, кто-то — заключать контракты, на учебу, кто-то улетал из страны навсегда, но я уверена в зале не было ни кого с такой же историей, как у меня.

Аня бросила телефон, вскарабкалась на меня, ножками встав на бедро, и с восхищением смотрела в окно, обняв меня за шею.

Я тоже повернулась.

Мама, посмотри на нас — мы здесь. Через витраж смотрим на летное поле с красивыми силуэтами самолетов. Они похожи на огромных птиц. Они прекрасны, аэропорт это всегда надежда на лучшее, на лучшую жизнь. Мама, как я люблю его…

— Экспертиза показала, что это Андрей Ремисов, известный, как… — я подняла глаза на телевизор, висевший над стойкой. — Тело обнаружили в лесополосе, в прошлый…

— Что? — переспросила я, и крепко обняла дочь.

Шел блок новостей.

На экране мелькнуло фото, затем кадры из лесистой местности. Сюжет закончился: Андрею уделили секунд двадцать. Картинка сменилась. Я сидела, слепо пялясь на экран, а в ушах шумело. Я сделала все, как он велел: купила билеты, ждала его, не смотрела новости. Я всегда слушалась его. Кроме одного случая: когда сохранила беременность.

Я отвернулась, ошеломленная, и неосознанно взглянула в сторону выхода. Хотелось убежать, но я знала, что останусь, как ни в чем не бывало сяду в самолет, и… Мысли исчезли, показалось, я вижу Андрея. Такого, каким помню при первой встрече: в пальто, немного растрепанного…

— Аня, — выдохнула я и встала, крепко держа дочь.

Увидеть, убедиться, что не показалось! Это был он. Слегка прихрамывая, Андрей приблизился к стеклянной двери.

Между нами был весь зал.

Я пошла навстречу. Смотрела на него и это была буря чувств. Наше будущее, надежды, планы, жизнь — от нас их отделяла тонкая стенка из стекла.

Но иногда она непреодолима.

К нему подошла охрана — двое мужчин в форме. Заговорили, но я не слышала из-за того, что нас разделяло стекло. Вне себя я направилась к ним с ребенком на руках. Вошел гость, двери автоматически открылись, и в помещение ворвался многоголосый шум общего зала и их голоса тоже.

— Пройдите с нами…

Его задерживают?

У меня ослабли руки, и Аня захныкала, почувствовав мое состояние.

Андрея развернули лицом к стеклу и прижали, заставив положить на стекло руки. Тогда-то мы и встретились глазами. Он окаменел и дал себя обыскать. Не отрываясь смотрел на меня и темные зрачки, расширенные в тени, кажется, всю жизнь мне рассказали. Что было и что будет, но случится уже не с нами, если его арестуют. Он первым устало закрыл глаза, не выдержав моего взгляда.

Он не знает обо мне главного: пусть обещал и не смог, я продолжаю его любить. Цепи нашего брака меня не отпустят.

— Люблю тебя, — беззвучно прошептала я.

Я положила правую ладонь на стекло напротив его губ. Золотое кольцо вспыхнуло на свету. Если его арестуют… Я не полечу. Из-за него останусь, выйду замуж по-настоящему, стану ему женой и буду приезжать. Даже если он никогда не выйдет, мы будем вместе. Я его себе отмолила.

И когда я это решила, вышла к нему.

— Вы должны пройти с нами, — услышала я, когда открылась автоматическая дверь.

Его обыскали, не нашли ничего незаконного, но лица сотрудников остались неприветливыми.

— Я пойду с ним! — выпалила я. — Я его жена.

— Не надо, — невнятно попросил Андрей, мы снова встретились глазами. — Останься с дочерью здесь.

— Нет! Его что, арестовывают? — пристала я к сотрудникам. — Мы скоро вылетаем, у нас билеты, а если он опоздает на рейс? Они же сгорят! Что случилось?

Они переглянулись:

— У вас есть документы?