Стану ему женой. Ребенок от монстра (СИ) - Устинова Мария - Страница 2

— Понимаю.

— Я тоже не должен ничего о вас знать. Поменяйте номер телефона. Никому не говорите адрес. Свои контакты я оставлю, если что-то случится — звоните.

— Спасибо, — повторила я.

За последние полтора года я столько раз это повторяла, что тошнило от себя. Эмиль вздохнул и положил трубку. Он не сентиментальный человек — долго прощаться не станет.

Я нашла глазами дочку. Теперь мы сами по себе. А с работой, уверена, все наладится.

— Все будет отлично, слышишь? — дочка улыбнулась, услышав мамин голос. — Сейчас яблочко принесу.

На кухне я вымыла яблоко и срезала шкурку, нарезала красивыми дольками. Ноги гудели от усталости. Я отнесла тарелочку в зал и присела на покрывало. Вздохнула, влюбленными глазами глядя, с каким интересом дочь изучает кубики.

Как бы ни было тяжело, я ни о чем не жалею.

Нужно собраться и вновь просмотреть сайты в поисках работы. Обязательно что-нибудь найдется. Обязательно! Но включив телефон, я с заминкой сделала то, чего не делала уже давно.

Ввела в поисковик имя своего любовника и отца Ани.

Меня интересовали последние новости.

Глава 2

Он смотрел с фотографии пронзительными глазами.

Андрей Ремисов.

Люди боятся его имени и обезображенного лица. Я сама его боялась до дрожи. Он сам дьявол. Мы познакомились в Москве, в такие же весенние дни, как сейчас. Я вляпалась в жуткую паутину криминала, насилия и страстей, и чудом осталась в живых.

Андрей Ремисов перечеркнул мою жизнь.

На фотографии он смотрел прямо. Взгляд погасший, неулыбчивое асимметричное лицо со шрамами, глаза убийцы. Я вспоминала, как он нависал надо мной во время секса, сладострастно открыв рот. Как в драке убил человека, всадив нож по рукоять одним ударом. Я изменилась, но эти видения будут со мной до конца.

Я от него родила…

— Мой сладкий, — прошептала я, и провела по экрану пальцем.

Текст под фото я не читала. И так знаю, что написано.

Все его прегрешения.

Раньше я мониторила новости ежедневно, но постепенно все реже. Из-за хлопот с переездом, а переезжать на другой конец мира с ребенком нелегко, я ничего не искала о нем несколько месяцев.

Новостей не было с тех пор, как он исчез.

Не было их и сегодня.

— Помоги мне, а? — прошептала я, впервые обращаясь к нему за помощью, как к умершей маме. — Мне страшно…

Аня потянулась к телефону, приняв его за новую игрушку, и в этот момент он зазвонил. Подхватив расхныкавшуюся дочь, я ответила, даже не взглянув на номер:

— Да!

— Елена? — голос был мужским, очень приятным, словно я говорю с диктором или актером. — Это Михаил, сегодня вы были у нас…

Это же арт-директор!

Отличный вид на Москву. Соцпакет. Гарантии. Мой билет в успешное будущее. Он проводил первое собеседование. Я быстро ходила по комнате, сквозь дочкин плач пытаясь разобрать, что он говорит.

— Сегодня прошло не очень удачно, — словно извиняясь, заметил он. — Но мы обсудили вашу кандидатуру с руководителем. Вы можете подойти к нам еще раз?

— Когда? — я растерянно взглянула на Аню, к счастью она заинтересовалась жемчужными пуговицами моей блузки. — У меня ребенок, я только что отпустила няню…

— Завтра в девять. Подходит?

— Да, — с облегчением согласилась я, от волнения сдавило горло. — Я могу узнать, для чего?

— Я и наш эйчар дали разные оценки вашему резюме. Руководитель хочет встретиться с вами лично, чтобы принять окончательное решение. Вы будете?

Судя по интонации Михаила, борьба была жаркой.

— Обязательно, — я отключила телефон. — Видишь, Аня, мы с тобой молодцы!

Я запретила себе радоваться раньше времени, а утром меня вообще колотило от страха. Пока ждала няню, порепетировала ответы, аккуратно собрала все, что могла показать, и ровно в девять была в приемной.

Боже, как я хочу работать в этом стильном царстве, где на ресепшен сидят длинноногие красотки, а на парковке сплошь «мерседесы», «ягуары», и даже один «бентли».

Через стеклянные стены комнаты для совещаний я видела, что меня ждет целая комиссия, среди них вчерашний придирчивый менеджер — эйчар, как назвал его арт-директор, сам Михаил, и лощеный господин лет пятидесяти с седыми висками и в шикарном костюме. Почему-то кажется, что на парковке я видела его «бентли».

Проглотив страх, сомнения и бешено стучащее сердце, я вошла и скромно села напротив.

— Здравствуйте, Елена, — поздоровался Михаил.

Менеджер слева от босса безразлично смотрел в пространство, поставив на мне крест. Что-то неразборчиво буркнул, когда появилась, и на этом все.

Руководитель сидел по центру стола.

Чем-то он напоминал Эмиля Каца — не внешностью, образом. Материальное и социальное положение накладывают отпечаток на внешность. Богатый, успешный и уверенный в себе человек.

Он так и не представился.

Рассматривал меня в упор и слегка улыбался. Улыбка была застывшей, и чем-то напоминала акулью. Папку я протянула ему, но тот не шелохнулся.

— Я уже видел.

Ее забрал Михаил. Зашелестели страницы.

— Взгляните, Геннадий Александрович… — на свет вновь появились мои портреты.

— Миша, это интересно, но… — он начал качать головой. — Я абсолютно не разбираюсь в искусстве, если это так назвать. Девушка красивая, эта да.

Он поднял глаза и мило улыбнулся.

Я натянуто улыбнулась в ответ, от волнения чувствуя лед в животе.

— Геннадий Александрович, помните, я представлял проект для фойе в штаб-квартире, это именно то, что я искал…

— Если портфолио ее, — встрял менеджер. — У нее образования нет, два курса по дизайну.

— Это мои работы, — отрезала я.

Геннадий Александрович вздернул брови и пододвинул карандаш.

— Разрешите спор. Нарисуйте что-нибудь.

— Что именно? — приняла я вызов. — Могу нарисовать вас, — предложила я, когда он пожал плечами, и потянулась за карандашом.

Мне дали чистый лист, и подложив под него папку, я сделала быстрый набросок. Рисовала быстро, но все равно ушло минут двадцать. Они терпеливо ждали, пока шелестел карандаш. Мне хотелось утереть нос выскочке-менеджеру. Ненавижу несправедливые придирки.

Люди, далекие от творчества, часто скептичны.

Андрей рассмеялся, когда узнал, что я художница. Всегда снисходительно относился к этому. Но ему можно, он служил, воевал, всю жизнь занимался грязными вещами. А этому эйчару нельзя.

Я почти закончила и остановилась.

Все передала — наклон головы руководителя, солнце за спиной, строгий рот. Но в чертах рисунка явно проступал он. Так глубоко в душу въелся его образ, что когда думала о нем, Андрей приходил сам.

Нельзя получить все: и талант, и любовь. Меня и так щедро одарили, не о чем плакать.

— Не сомневайтесь во мне, — я протянула лист Геннадию Александровичу.

Тот внимательно взглянул на работу. Наверное впервые чем-то заинтересовался, что ему под нос подсунули. Такие люди тщеславны. Хорошая была идея — нарисовать его.

— С понедельника приступайте, — решил он. — Под твою ответственность, Миша.

— Спасибо, Геннадий Александрович, — с серьезным облегчением выдохнул тот.

Я тоже обрадовалась и чтобы скрыть улыбку, опустила голову.

Когда все ушли, Михаил пожал мне руку.

— Поздравляю! — у него была потная ладонь, лоб взопрел — может быть, из-за жары, солнце лупило им прямо в спины. — Мы победили, вы в команде.

От метро я возвращалась прогулочным шагом, счастливо щурясь на солнце. Только сейчас заметила и вдохнула весну. Самая сложная задача решена. Я нашла хорошую работу, есть заказы, накопления на черный день — все будет хорошо, дело за временем. Хорошо себя зарекомендую — может, частично уйду на удаленку. Рано или поздно я привыкну, приживусь, подрастет дочка и мне не будет так одиноко и страшно вечерами.

— С понедельника можете выходить на полный день, — предупредила я няню.

Остаток недели я проводила время с дочкой.