Нам нельзя (СИ) - Джокер Ольга - Страница 66

После выставки Градская зовёт всех участников на скромный фуршет. Я хочу отказаться, но Воронцов отвечает согласием вместо меня. Праздничные тосты льются рекой, смех, веселье и многочисленные селфи. Даже я устаю!

Глеб откровенно скучает, поэтому я не отхожу от него ни на шаг. Мне радостно, что этот прекрасный день он может разделить со мной.

— Воронцов… — утыкаюсь лицом ему в шею.

— Да, Ника.

— А ты не хочешь дать мне свою фамилию?

Он усмехается и притягивает меня к себе за талию. Мои ладони упираются в его грудь, я ощущаю, что он горячий, даже сквозь рубашку. Жар от его тела мгновенно передаётся и мне.

— Хочу. Можешь нащупать у меня в кармане что-то твёрдое.

— М-м, прямо здесь? При всех присутствующих? — Я краснею и тихонько хихикаю.

Крепкие руки поглаживают меня по спине и пояснице. Становится безразлично, что мы не одни.

— Просто потрогай.

Я улыбаюсь и просовываю руку ему в карман. Касаюсь кончиками пальцев бархатной коробочки и чувствую, как закладывает уши от биения собственного сердца.

— Это то, что я думаю?

— Не знаю, — протягивает Глеб. — Открой.

Я оглядываюсь по сторонам и, убедившись в том, что на нас никто не смотрит, достаю коробочку из кармана. Внутри колечко! Красивое, сверкающее, с россыпью мелких бриллиантов. У меня дух захватывает! Мысли скачут вразнобой, а на лице играет довольная улыбка.

— Ждал удачного момента, но похоже, это он и есть, — произносит Воронцов. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Конечно! — выкрикиваю несдержанно. — Да, да и ещё раз да!

Я примеряю кольцо на безымянный палец и бросаюсь обнимать будущего мужа. Он прижимает меня к себе так сильно, что хрустят рёбра. А затем мы целуемся. Нежно, игриво, до мурашек...

— Глеб, только нам нужно поторопиться со свадьбой, — шепчу ему в губы, немного отстранившись, — потому что я жду ребёнка.

Глеб

Никогда не думал, что в сорок лет отважусь на свадьбу.

Не просто скучная роспись в ЗАГСе с выданным свидетельством, а настоящая свадьба с сотней приглашённых. Оказалось, что у Ники очень много родственников.

Я понимал, что для неё это впервые. В двадцать один год хочется романтики: белое платье, клятвы в любви и верности и много гостей. Всё в точности так и было. Ника светилась от радости и принимала поздравления. Красивая, нежная, изящная.

Она порхала по залу, уделяя внимание каждому из гостей. Даже со Светой обнялась. Кажется, та попросила у неё прощения. Смирилась или осознала, чёрт её знает. Она тоже собиралась замуж за канадца. Готовила документы и к концу весны должна была улететь туда вместе с Алиской.

Лёха крепко пожал мою руку и сказал пожелание за праздничным столом. Думал ли он, когда стал отцом, что на свет появилась не только его дочь, но и будущая жена лучшего школьного друга? Думал ли я, когда вместе с Лёхой встречал Марину из роддома, что не только встречаю новорождённую дочь друзей, но и знакомлюсь со своей будущей женой? Жизнь всё-таки непредсказуемая штука.

Свадьба отгремела шумно и весело, а затем потянулись бесконечно долгие дни в ожидании рождения нашей дочери. О том, что у нас будет девочка, мы узнали на втором УЗИ. Ника волновалась, что я хотел мальчика, и даже всплакнула по этому поводу, но я успокоил её и сказал, что за мальчиком мы пойдём через пару лет. Пусть для начала вуз окончит.

Мне постоянно хотелось её оберегать, даже в те моменты, когда она в этом не нуждалась. Иногда казалось, что это похоже на паранойю, но ничего с собой поделать я не мог. Звонил несколько раз на дню, постоянно интересовался её самочувствием. Беременность проходила легко, но гормоны у Ники шалили знатно. Она часто злилась, что я отвлекаю её или мешаю спать, бросала трубку, а затем перезванивала в слезах и признавалась в любви.

В день родов я задерживаюсь на работе. По срокам можно смело ходить ещё две недели, но дочь решает по-своему. Я звоню Нике ближе к вечеру и будто чувствую, что что-то не так, хотя она уверяет меня в обратном.

Закрыв ноутбук, беру ключи от машины, спускаюсь на парковку и на максимальной скорости мчу домой. Открыв дверь, вижу бледную жену, которая держится за живот.

— Прости, ты говорил у тебя дел по горло, — оправдывается она. — Я решила не отвлекать.

Хочется наорать на неё, но я сжимаю пальцы в кулаки и держусь из последних сил.

— Ника, для таких моментов я совершенно свободен. Собирайся.

Через полчаса мы едем в роддом. Я поглаживаю аккуратный живот Ники и прошу её потерпеть. Не думал, что меня так сильно проберёт. Жене больно, она глухо стонет и цепляется за мою руку, а ощущение такое, будто больно мне.

Стандартные процедуры затягиваются, я психую и веду себя несдержанно. Ника просит меня помолчать и лишний раз не злить медперсонал. Ближе к ночи нас приглашают подняться в родзал. Я уверенно иду по коридору и веду свою жену за руку. Она неожиданно вырывается и преграждает путь.

— Глеб, тебе лучше остаться в коридоре.

— Это ещё почему? — недовольно хмурюсь я.

— Послушай, я молчала всю беременность, но больше не могу. Воронцов, ты меня душишь своей опекой. Я не маленькая! Я будущая мать! Я справлюсь! И к тому же не надо тебе всего видеть. В некоторых статьях сказано, что после совместных родов муж очень часто перестаёт испытывать физическое влечение к жене.

— Чушь! Это не обсуждается, Ника. Мы ведь планировали партнёрские роды.

— Я не хотела тебя обижать... Прости, но тебе правда лучше остаться. Ты же весь медперсонал перепугаешь.

Она забирает у меня пакеты и вместе с акушеркой заходит в родзал. Я в ступоре, остаюсь ждать за дверью. Сажусь на диван, откидываюсь на спинку и нетерпеливо отстукиваю ногой. Время будто застывает, не двигается. Я таращусь на часы, верчу в руке телефон. Первый крик Ники воспринимаю как призыв встать и пойти в бой. Останавливает санитарка, которая по просьбе жены отказывается меня впускать.

Дальше начинается самая жесть. В родзал постоянно приходят-уходят врачи, я дёргаю каждого и спрашиваю, что, чёрт возьми, происходит? Почему моя жена кричит и стонет от боли и какого хрена никто из них ничего не делает? Меня просят успокоиться, затем угрожают выгнать на улицу. В два часа ночи раздаётся тоненький детский плач, и сердце будто в тиски зажимают. Так плачет мой ребёнок.

— Поздравляю, молодой отец, — шутит акушерка. — У вас дочь родилась. Можете войти.

Ника лежит на кровати и держит в руках нашу малышку. Уставшая и в то же время счастливая.

— Как ты? – спрашиваю её и касаюсь губами волос.

— Всё хорошо, — шепчет Ника. — Посмотри, какая прелесть. Правда, она на тебя похожа?

Я всматриваюсь в крошечное личико дочери и не могу сдержать улыбку. В груди печёт от новых эмоций, а сердце бьётся на разрыв. Мы её Аней собирались назвать. Анютой. Маленький носик, нахмуренные брови и светлые глазки. Честно говоря, я не понимаю, на кого она похожа, но на всякий случай соглашаюсь с женой.

— Спасибо тебе за неё.

Я коротко целую Нику в губы и неотрывно смотрю то на одну, то на другую.

— Может быть, отдашь ей моё прозвище? — спрашивает жена. — Кажется, малышке оно больше подходит.

— Для неё мы новое придумаем, мелкая, а ты для меня такой навсегда останешься.

После кормления ребёнка забирает неонатолог. Он ловит мой настороженный взгляд, усмехается.

— Я осмотрю вашу девочку и сразу же верну. У вас первый ребёнок, папаша? Вы меня своим взглядом на части разорвёте.

— Первый.

— Ничего… Со вторым попроще будет.

— Будет, — киваю я. — Однозначно будет.