Ненависть и ничего, кроме любви (СИ) - Романова Любовь Валерьевна - Страница 19

И после этого я должна поверить, что сегодняшнее происшествие случайность?

— Вер, ну хватит, нет там больше никого, — Ирка дергает меня за руку, пытаясь остановить дикие попытки проверить каждую страницу в тетради.

— Ира, я в порядке. Иди на пару, я скоро подойду.

Ирка сомневается, но все же уходит, беря с меня обещание, что я вернусь через десять минут. Я расправляюсь с сумкой, застегиваю молнию до самой последней стежки, но прежде чем вернуться снова подхожу к раковине. Прохладная вода приятно охлаждает разгоряченное лицо — щеки так и пылают, поэтому я умываюсь снова и снова.

Дверь открывается и подняв голову в зеркальном отражении я вижу того, кого видеть не должна.

— Это женский туалет, — констатирую я, глядя в глаза Радецкого через зеркало, при этом оставляю ладони под проточной водой.

— Слушай, я знаю, что ты обо мне думаешь…

— Да неужто? — я будто бы ждала этих слов, потому что меня прорывает, — например, что ты самовлюбленный зазнавшийся царек, который творит все, что изобретет его больное воображение ввиду вседозволенности и безнаказанности? — выдаю я, оборачиваясь и от души встряхиваю мокрыми ладонями, осознанно обдавая мелкими брызгами этого кретина, при этом забываю, что лицо тоже мокрое и уж совсем не забочусь о том, как выгляжу с, наверняка напрочь стертым макияжем.

— Что-то типа того, — чуть подумав, отвечает он, — но я помню твою фобию к этим усатым тварям еще со школы…

— Вот именно! — рычу я, тыча пальцем в его рожу, — тебя не подводит память, меня, к счастью, тоже, поэтому я помню прошедшую неделю и все наши стычки. А сегодня по невероятной случайности в моей сумке оказывается таракан. Марк, я умею складывать два плюс два!

Ох как хочется его ударить, врезать прямо по слащавой физиономии и стереть это выражение лица!

— Да послушай, глупая, — не замечаю, как он оказывается совсем близко и вцепляется в мои плечи, — это не моих рук дело! — говорит он твердо, заглядывая в глаза и проникая своим тяжелым взглядом глубоко в душу.

Вот черт! Под его натиском и сама начинаю сомневаться в своей версии. Ну неужели в его-то возрасте кто-то будет занимать отловом в институте тараканов и подсовыванием их в сумку одногруппнице? Пусть и той, которую терпеть не может. Да и когда бы он успел, ведь не пересекались же после первой пары, а уж за это время я бы нежданного гостя обнаружила…

— Ладно, допустим я поверила.

Я выворачиваюсь из его захвата и отворачиваюсь к зеркалу, вырываю из висящей на стене салфетницы кучку бумажных полотенец, промакиваю почти сухое лицо, затем поправляю растрепанные волосы, при этом старательно не замечаю насколько близко ко мне стоит Радецкий и каким взглядом сверлит.

— Больше не буду оставлять сумку на полу, — констатирую я, закрывая этим надоевшую тему, — раз уж ты здесь, — между тем перевожу я тему, — то скажи-ка мне вот что: Мартынов не дает покоя Ире — зачем ему это?

— Не знаю.

— Ох ну брось, вы же везде вместе, как Чип и Дейл, как Винтик и Шпунтик, как Шерочка с Машерочкой! Поспорил?

— Если и поспорил, то точно не со мной!

— Это какой-то розыгрыш? — наседаю я.

— Да говорю же: не знаю! И вообще, почему ты не рассматриваешь вариант, что она ему нравится?

— Потому что это Мартынов. Таким, как он благородные чувства неведомы. Впрочем, как и тебе. Вы друг друга стоите — не зря дружите. И все же?

— Сколько раз повторить, что я не знаю?

— Ладно, забудь, — равнодушно бросаю я, — само скоро выяснится.

Закрыв, наконец, воду, я, демонстративно игнорируя присутствие Марка, выкидываю скомканные салфетки в урну и молча выхожу из уборной. И только бегущий по спине холодок намекает на то, что Радецкий упорно сверлит мою спину взглядом.

Глава 12

— Слушай, а может взять тебя с собой? — изрекает Димка гениальную идею, отправляя в рот очередной ломтик картошки.

— Ну да, смешно.

Наверное, я скосорыливаю такое милое лицо, что друг непроизвольно заходится смехом.

— Ну здорово же. Оформим тебя как личного массажиста! Будешь мне массаж делать каждый день!

— Тебя несет, — резюмирую я весь тот бред, который прет из Димки уже почти час.

А все из-за поездки их команды на важный матч в столицу. Дима сказал, что уедут они почти на две недели, так как помимо игры их ждет несколько тренировок с каким-то супер тренером-шишкой. Ну и товарищеский матч с принимающей стороной. Короче я ничего в этом не понимаю, кроме того, что не увижу лучшего друга целых полмесяца. Поэтому мое нытье по этому поводу он прерывает походом в кафе накануне отъезда, где не перестает глупо шутить.

— Дим, не смешно, — отвечаю я снова на его очередное до невозможности бредовое предложение.

— Ну Вера, как тебя развеселить? Я уже час несу бред, а ты даже не улыбнешься.

— Мне весело, — говорю я и добавляю, — правда.

— Через две недели сходим в кино? Или в театр? А нет, наверняка же капитан закатит мега вечеринку по поводу нашей победы, пойдешь со мной?

— Вы еще даже не уехали, а ты уже празднуешь победу! — замечаю ему я.

— Ну конечно, неужели ты думаешь, что такая классная команда, как мы проиграем?

— Шансы есть всегда.

— Не каркай, женщина! Лучше пообещай, что встретишь меня.

— Ой нет, уволь. Я же не фанатка, чтобы у вуза автобус караулить.

— Вер, давай тебе что-нибудь еще закажем? — резко меняет тему Дима, заставая меня врасплох, — я вроде как тебя в кафе привел, а ты кроме чая и этой булки ничего и не заказала. И даже ее не ешь.

— Ничего не надо, спортсмен, я ее с собой возьму, сейчас не голодная.

Я действительно не чувствую голода, хотя с утра в моем желудке кроме хлебцев и обезжиренного йогурта ничего не было. К этому ощущение достаточно быстро привыкаешь, организм сам подстраивается под жесткий режим и голод исчезает.

— Вер, ты вообще ешь что-нибудь? — подозрительно спрашивает Дима, — в столовой ни разу не видел тебя с едой, только с чаем.

— Конечно ем! Просто мне нужно еды меньше, чем тебе, спортсмен, — отвечаю я, улыбаясь, тянусь через маленький столик к Диме и тыкаю пальцем в его раздувшуюся щеку — он по-детски набил рот еды и старательно пережевывает, однако в таком состоянии он крайне похож на хомяка.

Димка смотрит на меня недоверчиво, но, кажется, мой жест вызвал в нем хорошие эмоции, потому что он все-таки улыбнулся, а тема с моим питанием закрылась.

— Ты наелся? — еще двадцатью минутами позже спросила я, — может домой? Завтра у меня встреча с дипломником, нужно кое-какие таблички посчитать.

— Заучка, — бросает Димка, но говорит это по-доброму, поэтому я не обижаюсь.

Кафе, где мы сидели, располагается на третьем этаже местного торгового центра. После выхода из кафе мы с Димкой разделились — он отправился в спортивный магазин за новыми кросовками, а я в магазин техники за новыми наушниками. Мои старые скоропостижно скончались после того, как я утопила их в ванной. Гипермаркет техники находился в противоположной стороне от спортивного магазина в тупике, как часто бывает, поэтому пока я пересекала длиннющий коридор торгового центра, рассматривала витрины с выставленными в них манекенами.

И вдруг, повернув голову в другую сторону, я замечаю, что прямо навстречу мне идет Радецкий. Сначала, даже не признала, но мы слишком быстро двигались друг к другу, и через десяток шагов у меня уже не оставалось сомнений, что это он. Вот что делать в такой ситуации? Поздороваться? Или демонстративно пройти мимо? Или просто сделать вид, что не заметила, хотя он идет прямо на меня, как тут не заметишь, тем более своим видом он привлекает вообще все женское внимание вокруг себя. Вон молоденькие продавщицы из женского бутика ему в след пялятся и перешептываются. Интересно, он об этом догадывается?

До Марка остаются считанные метры, а я так и не решила, как себя вести, а он подходит все ближе, и вариант не заметить отпадает сам собой, потому что, как я его не замечу, если так открыто пялюсь?