Паренек из Уайтчепела (СИ) - Бергер Евгения Александровна - Страница 77

Ридли, верно, припомнив подозрения Джека в отношении болезной наследницы, попросил:

– Не могли бы мы видеть вашу дочь, мистер Френч? Возможно, она могла бы рассказать нам нечто полезное.

Тот собирался было что-то ответить, возможно даже, возразить, однако, полностью покорный судьбе, мотнул своей поникшей головой.

– Пойдемте, я отведу вас к ее постели. – И только попросил: – Не говорите девочке о смерти Клода, пожалуйста. Я сам ей сообщу... Позже. И об Этель не говорите тоже. Ей ни к чему лишние волнения... Она и так сильно переживала ее потерю.

И он повел посетителей вверх по лестнице в комнату дочери. Та располагалась в южном крыле дома, и стойкий цветочный аромат безошибочно указывал верное направление...

– Матильда любит цветы, – нашел нужным пояснить мистер Френч, стуком сообщая о своем присутствии. Дверь открылась в ту же минуту: на пороге показалось женское личико с печальным, если не сказать более, выражением.

– Миссис Адамс, – представил ее хозяин дома. – Сиделка моей дочери.

Та одарила незваных гостей вежливым книксеном и тут же произнесла:

– Мистер Френч, сэр, – обращалась она в первую очередь к хозяину дома, – простите мою смелость, но я посчитала необходимым вызвать доктора Энгманна, снова – девочке стало хуже. И я...

– Вы правильно поступили, миссис Адамс, – оборвал ее покаянную речь Оливер Френч. И поглядев на обнаружившегося в комнате дочери доктора Энглманна, произнес: – Как ваша пациентка, доктор? Ей уже лучше? – И, даже не дождавшись ответа, повернулся к девушке на постели: – Как ты, родная? – он коснулся бледной руки дочери, выпростанной поверх теплого покрывала. – Чувствуешь себя лучше?

– Все хорошо, – прошелестел тихий голосок.

Джек, как бы ни был он занят высокой фигурой доктора Энглманна, глядящей на них с инспектором перепуганными глазами, все-таки разглядел бледную тень мисс Матильды Френч, обложенной подушками и всякого рода женскими вещицами. Пяльцами, альбомом для рисования... Фарфоровой куклой в платье с рюшечками. И большим букетом белых лилий, поставленных здесь же, у кровати... Именно они источали приторно-сладкий, почти головокружительный аромат, доносившийся до них еще в коридоре.

Мистер Френч с дочерью продолжали переговариваться тихими голосами, и Ридли, предоставив их на время самим себе, обратился к доктору:

– Доктор Энглманн, не могли бы мы с вами переговорить с глазу на глаз? Пожалуйста.

Кадык эскулапа непроизвольно дернулся.

– С кем имею честь? – осведомился он, пытаясь скрыть собственную нервозность, и Ридли, ласково улыбнувшись, произнес:

– Энтони Ридли, инспектор уголовной полиции. Главный уполномоченный по делу мистера Клода Гарднера... Надеюсь, этого достаточно для вас?

Доктор Энглманн мотнул головой.

– Весь в вашем распоряжении, инспектор.

Джек видел, как тот поглядел на него с обреченным видом бредущего на эшафот.

Разговор состоялся в небольшом, смежном спальне мисс Френч будуаре, в который миссис Адамс и препроводила инспектора Ридли, Джека и доктора Энглманна соответственно.

Доктор, к счастью, решил не ходить вокруг да около и сразу же заявил:

– Я не сделал ничего плохого, инспектор, всего лишь поддался на уговоры мистера Гарднера о помощи. Если вам и есть, с кого спрашивать, так это только с него... Я здесь совершенно не при чем.

Ридли выдержал внушительную паузу, такую, что несчастный доктор успел покрыться испариной, и только после проговорил:

– Боюсь, с мистера Гарднера нынче спрос небольшой, доктор Энглманн. Увы... Названный джентльмен, пропавший третьего дня, как вы, должно быть, слышали, сегодня же был найден мертвым... – И пояснил: – Выловлен из реки близ моста Баттерси. Мы склонны подозревать убийство...

– Убийство, – эхом отозвался его собеседник. – Как такое возможно?

Ридли пожал плечами.

– Я полагал, вы сможете ответить на этот вопрос. Вам, определенно, есть, что мне рассказать, не так ли, доктор Энглманн?

Тот потер переносицу, широкий лоб, руки одну об другую и только тогда произнес:

– Видит бог, это произошло помимо моей воли... просто дружеская услуга, как обозначил то мистер Гарднер, – доктор запнулся, произнося имя умершего.

– Расскажите, что это была за услуга, – попросил его Ридли, и доктор снова заговорил:

– Однажды я пришел проведать мисс Френч – у нее снова случился удушающий спазм, и миссис Адамс вызвала меня. Гарднер был в доме: сначала сопроводил меня к постели больной, после вызвался проводить... Тогда-то он и спросил, существует ли препарат, способный погрузить человека в настолько глубокий сон, чтобы его могли счесть умершим. Я удивился вопросу, однако ответил утвердительно... Полагал его интерес проявлением банального любопытства, не более того. Однако Гарднер не отступился: сказал, что готов заплатить за такой препарат хорошие деньги. За препарат и небольшую услугу... – тут он снова умолк, и только вежливое понукание собеседника заставило его продолжить рассказ. – Он попросил меня засвидетельствовать смерть некой девицы... Мнимую смерть, как вы понимаете. Сказал, что между ним и этой девушкой существует негласная договоренность: якобы только ее родители, люди крайне суровых взглядов, стоят преградой на пути к их счастливому воссоединению в законном браке, на что мистер Гардер, судя по его же словам, всем сердцем надеялся. Ситуация была пикантная, – доктор Энглманн дернул плечами, – крайне щекотливая, и мне было неловко расспрашивать, однако мистер Гарднер не казался пустым шутником, к тому же...

– Предлагал хорошие деньги? – подсказал инспектор Ридли.

Эскулап утверждающе кивнул.

– Двести фунтов. Он предложил за эту услугу двести фунтов, – вскинулся седовласый доктор. – Я подумал, что грех было бы не помочь влюбленным и...

– И пошли на подлог, – снова подсказал его собеседник, на что Энглманн отозвался:

– Если бы я только знал, чем все закончится...

Ридли возразил:

– Боюсь, еще не закончилось, доктор Энлманн. Мисс Эдвардс... теперь мы знаем, далеко не умершая мисс Эдвардс, так до сих пор и не найдена.

Доктор смертельно побледнел.

– Вы же не думаете, – просипел он, – что она все еще... все еще закопана?

– Нет, – решил успокоить его инспектор, – полагаю, мисс Эдвардс извлекли из могилы сразу же в ночь после похорон. Однако, где она сейчас, никому доподлинно не известно... Имеются ли у вас какие-то предположения?

Тот замотал головой.

– Мы не вели с мистером Гарднером задушевных бесед, инспектор. Я передал ему препарат, назначил точную дозировку... После подписал свидетельство о смерти.

– И вас не насторожило желание покойного обозначить свою якобы невесту мертвой перед всем миром? – осведомился Ридли, глядя на доктора с чисто исследовательским любопытством. – Разве вам это не показалось чем-то весьма необычным... противоестественным, я бы сказал?

Доктор Энглманн прокашлялся в кулак.

– Я полагал мистера Гарднера настоящим джентльменом, сэр, и потому не брался анализировать причины его поступков.

Ридли согласно кивнул, вроде как удовлетворенный таким ответом.

– Спасибо за откровенность, – только и произнес он. – Буду очень признателен, если пока что эта история не выйдет дальше стен этой комнаты.

– Обещаю, так и будет, – с готовностью отозвался незадачливый эскулап.

И едва за доктором успела закрыться дверь, Джек, не в силах сдержать эмоций, восторженно воскликнул:

– Значит, Тодд оказался прав: мисс Эдвардс была жива все это время. Поверить не могу...

Однако Ридли его восторга не поддержал:

– Жива-то жива, только где она сейчас... – произнес он задумчивым голосом. – Кроме того, меня интересует другое: зачем Гарднер все это устроил? Эту якобы смерть... похороны. Все.

– Вы не верите рассказу доктора об их взаимной влюбленности? – спросил его Джек. – Полагаете, доктор обманывает?

– Нет-нет, доктор нас не обманывает, – отозвался на это инспектор. – Он слишком перепуган, чтобы недоговаривать. Тут дело в другом... Лгал ли сам Гарднер нашему доктору? И если так, то почему? Знала ли сама мисс Эдвардс о планах Гарднера на свой счет и, если нет, как ему удалось все это провернуть? Ну и, конечно же, кто убил самого Гарднера... В любом случае, – заключил Ридли, – мы должны раскопать эту могилу... Пожалуй, этим и стоит заняться в первую очередь.