Земное притяжение. Селфи с судьбой - Устинова Татьяна - Страница 21

Джахан молчала.

– А в самом зоопарке я ни разу не был. Никогда.

– Ты скоро закончишь?

– Пока непонятно. А у тебя что?

Она улыбнулась:

– У меня химический процесс. Нужно ждать.

И ушла.

Даша явилась под вечер. Вместе с ней явились шум, грохот и запах весенней улицы.

– Это я! – крикнула она с крыльца и втащила в коридор свой самокат. – Хоть бы свет зажгли! Еда есть? Я страшно хочу есть!

Она забежала к Максу, чмокнула его в макушку, потянула за волосы, потрясла за плечи, протянула:

– Бо-оже, сколько ты бумаги извёл!

И пропала с глаз.

– Джо! – закричала она уже из коридора. – Ты спасла несчастного, практически убитого до смерти, или он всё же помер?

– Я жив, – хрипло ответил с дивана Паша-Суета.

Джахан сказала недовольно:

– Ты очень шумишь.

– Ну и что, я всегда шумлю! Можно подумать, что мы тут в засаде и шуметь нельзя!.. Слушайте, у вас есть что-нибудь? Ну, хоть хлеб и колбаса? Я целый день в поле, а обед когда-а был!..

– Вымой руки и сядь, – приказала Джахан. – Я тебе подам.

– Да я сама возьму, хотя спасибочки, конечно!.. А где Лёха? Не был ещё?

Она сдёрнула перчатки, надоевшие за день, наспех ополоснула руки, посмотрелась в зеркало с растрескавшейся по углам амальгамой, очень себе понравилась, сама с собой пококетничала, вернулась в комнату, с грохотом подволокла стул и подсела к Паше.

– Пулю вынули? – Он неподвижно смотрел на неё. – Дырку заштопали?

Джахан внесла поднос с расписным чайником, пиалой, лепёшкой и двумя тарелками. На одной был сыр и какие-то травы, а на второй мясо и какие-то другие травы.

– Ты вымыла руки?

– Вымыла, вымыла, – и Даша сунула Джахан ладони. – Можешь посмотреть! А чего это он молчит, Джо? Ему что, плохо?

– Мне хорошо, – сказал Паша.

– Джо, где ты всё это берёшь? Чайники, пиалы? – Даша обеими руками взяла лепешку, откусила и стала с наслаждением жевать. – С собой возишь? Нет, ты скажи! Как вкусно, ужас!.. Лепёшка – ураган! Где они продаются? Я завтра себе десять куплю! И съем!

Джахан вдруг улыбнулась:

– Они не продаются. Я испекла.

Даша вытаращила глаза.

– Да ну тебя, – прохныкала она. – Вот почему ты всё умеешь, а я ничего не умею? Не умею и не успеваю!

– Ты слишком много и громко говоришь.

Джахан налила в пиалу чаю, высоко поднимая и опуская чайник, и ни одна капля не пролилась.

– Мы с ним не беседовали, – сказала она в дверях и кивнула на Пашу. – Мы и так потратили на него несколько часов. Давай сама.

– Ну конечно, сама, Джончик, спасибо тебе! Ты и лепёшки печёшь, и операции делаешь, и в трупах ковыряешься, а я!.. Что я?! Ни-че-го! – И, перегнувшись на стуле, ещё раз крикнула в пустой дверной проём: – Ни-че-го!

Облизала пальцы, отхлебнула из пиалы и зажмурилась.

Паша молча смотрел на неё.

– Может, ты есть хочешь? – спросила Даша живо и опять в дверной проём: – Джо, ему можно есть или нет?! Джо!..

– Я не хочу, – ответил Паша.

– Ну и отлично, мне больше достанется!

И она опять откусила.

– Слушай, – сказала она, поев ещё немного. – Собственно, вопрос у меня один. Кто в последнее время баловался на твоей территории? Здесь, в Тамбове? Кого раньше никогда не видел ни ты, ни твои шестёрки? Можешь сообразить? Или ты ещё под препаратами? Джо! – крикнула она и отхлебнула чаю. – Он сейчас соображает или нет?!

Паша немного пошевелился на диване. Он был по плечи закрыт стерильной тканью, а сверху ещё одеялом. Он опять пошевелился, сморщился, попытался глубоко вдохнуть – ничего не вышло.

– Зачем ты меня спасла?

Даша покрутила в воздухе пиалой:

– Ну-у, для того, чтоб спросить.

– И всё?

– Угу.

Паша смотрел на неё и молчал.

– Ну? Чего? Мне нужно знать, кто прикончил директора библиотеки. Ты знаешь?..

Он покачал головой.

– Зря, выходит, спасла, – заключила Даша.

Она допила чай, встала, сунула руки в карманы, походила по полутёмной комнате, остановилась перед книжным шкафом, почитала названия книжек, чему-то удивилась и пропела:

– Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…

– Кто вы такие? – спросил с дивана Паша.

– Щас! – сказала Даша.

Открыла шкаф, блеснувший пыльным стеклом в свете настольной лампы, наугад вытащила толстый фолиант, плюхнулась в кресло и вытянула длинные совершенные ноги.

– Почитаю пока, – сообщила она Паше. – Отдохну. Забегалась!

– Что это за место?

– Слушай, – сказала Даша серьёзно. – Ну, чего ты как маленький-то? Просто помещение для оперативных нужд. Давай, вспоминай про библиотекаря!.. Ты мне должен.

– Я не знаю, кто его завалил и зачем. Это не наши.

– Понятно, что не ваши, – фыркнула Даша. – Но кто-то же тут крутился у тебя под носом! Тот, кто его убил!.. Не может быть, чтоб твои бойцы тебе не донесли!

Паша закрыл глаза.

– Ты сейчас думаешь или решил поспать?

– А со мной чего теперь будет? – вдруг спросил он, не открывая глаз. – Я тебя наведу, и ты меня тоже завалишь, снайпер?

– Без меня желающих небось полно, – сухо ответила Даша. – А я профессионал. Я просто так, от нечего делать, в гражданских не стреляю.

Тут Паша как-то странно сморщился, закашлял, забулькал, Даша посмотрела на него – смеётся.

– Во дела, – выговорил он наконец. – Во чудеса! Девка из самоката Агафона накрыла, да ещё Тучу! Самого! Из-под огня меня вывезла, а теперь про гражданских втирает!..

– Паш, – сказала Даша, стараясь быть терпеливой. Когда она работала, терпения ей было не занимать, а в разговорах она всегда спешила! – Я понимаю, думать ты не приучен, но всё ж не до конца дебил! Соображай быстрей, давай, давай!.. Ты жизнью мне обязан.

– Да лучше б я там сдох! Позора меньше!

– Пожалуйста, без восклицаний, – произнесла Даша любимую фразу Джахан.

Макс Шейнерман возник в дверях, посмотрел на них и пропал.

– Выходит, тебе «язык» нужен, – вновь заговорил Паша. – А с «языками» на фронте разговор короткий. И эту вашу… явку я теперь знаю. По всем статьям хана мне выходит!..

– Да что ты заладил, – рассердилась Даша. – Какой пугливый!.. Ты чего, музейный работник-экскурсовод?! Тебе и так по всем статьям хана выходит, без нас. А тебя я вывезу. Ты мне про библиотекаря расскажешь, и я тебя вывезу куда скажешь.

– Никуда ты меня не повезёшь. В погреб сбросишь, и вся недолга. Я и тебя в лицо знаю, и дом тоже знаю.

– В этом доме через два дня никого не будет. И никогда больше никого из наших не будет. Ты за нас не беспокойся!.. Ты лучше про библиотекаря расскажи.

Паша перевёл взгляд на одеяло. Глаза у него больше не бегали, он смотрел прямо и почти не моргал. Видимо, терпел, и терпеть ему было трудно.

– Из местных в библиотеке не было никого, – наконец произнёс Паша. – Это точно. А мотоциклист какой-то там крутился. Пришлый, не наш. Мне братва говорила, с Ростова кто-то, номера ихние, ростовские. Я проверять не стал. Нам в библиотеках ловить нечего!..

– Тут, Паша, ты не прав, – назидательно сказала Даша. – Если б ты, Паша, в детстве в библиотеку записался и книжки читал, возможно, из тебя вышел бы музейный работник-экскурсовод!.. Куда подевался мотоциклист и как долго он тут крутился?

Паша помолчал.

– Возле киношки старой на той стороне байкеры тусуются. Есть там один, кликуха Борода. Он того мотоциклиста видел, базарил с ним. Найдёшь его, привет от меня передашь.

– Они каждый день там тусуются?

– По пятницам и по выходным.

– Вот и умница, – похвалила Даша. – Хороший мальчик. Куда тебя везти?

Он молча смотрел на неё. Даша скорчила ему рожу.

– Как-то чё-то помирать мне неохота, – вдруг признался он. – То всё до звезды было, а сейчас чё-то неохота.

– Если всерьёз неохота, – сказала Даша, – значит, не помрёшь. А тебя вообще можно возить-то? Или ты по дороге перекинешься? Не знаешь? Подожди, умных людей спрошу!

Она вышла было из комнаты, вернулась, захватила с тарелки последний кусок лепёшки и отправила в рот.