Земное притяжение. Селфи с судьбой - Устинова Татьяна - Страница 18

– Я по хозяйственной части, – простодушно сказал Хабаров. – Фонды, каталоги, то-сё, пятое-двадцатое…

Незнакомая молодая женщина, расставлявшая на канцелярском столе чашки, тоже пожала ему руку, гораздо энергичней, чем писатель.

– Настенька детским абонементом заведует, – объяснила Светлана Ивановна. – В отпуске сейчас. Узнала про наши дела и вот… вернулась. Тут не то что в Москве, Алексей Ильич. У нас и горе общее, и радость общая, вместе жизнь живём, по старинке.

Хабаров, развязывая торт, мельком улыбнулся Настеньке.

Писатель выудил из портфеля плоскую бутылку с тёмной жидкостью и водрузил среди чашек.

– Помянуть Петра Сергеевича, – пояснил он, когда Светлана Ивановна закудахтала. – По русскому обычаю. А как же?..

– Вот вы там в Москве, – снова заговорил Мурашов-Белкин, когда помянули и закусили ломаной шоколадкой, – как считаете? Вы считаете, что библиотеки народу не нужны! Вы все с планшетами и девайсами и… как их? С гадами этими?

– Гаджетами, – подсказала Галя. Она отрезала здоровенный кусок торта, самый красивый, с зелёными розами, и поставила перед Хабаровым.

– Во-во-во! А книги вам ни к чему!.. До чего дошло, библиотекарей убивать стали, как в Средневековье книгочеев! Опасаются, выходит, библиотекарей-то?

– Кто опасается? – поинтересовался Хабаров, чайной ложкой подцепил розу и отправил в рот. Крем был холодный и сладкий, приятный.

– Как кто? Тот, кто народ оболванивает! Это же заговор против народа – библиотеки закрыть, книги пожечь, детей в школе физкультурным упражнениям учить, а больше ничему!

– Да что вы ужасы всякие городите, Юрий Григорьевич! – махнула рукой Светлана Ивановна.

– Правду я говорю, – отрезал писатель и сверкнул глазами на Хабарова. – Вот помяните моё слово! Убийство Петра Сергеевича – первая ласточка! Заговор, заговор! Теперь с образованными и начитанными так и будут расправляться, чтоб уж совсем никого не осталось.

– Тут я вам ничего сказать не могу. – Хабаров подул на чай и шумно отхлебнул. – Некомпетентен. Это вам в полицию нужно. Моё мнение такое – забежали сюда в библиотеку какие-то случайные хулиганы, испугали человека сильно, он и… того… помер от неожиданности. Сердце не выдержало или, может, жила какая лопнула!..

– А я вам говорю, что это неспроста! Здоровый мужик, молодой, ни с того ни с сего помер!.. Убили его.

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем убили?

– Как?! – удивился Мурашов-Белкин. – Чтоб библиотеку закрыть и расформировать. В рамках оболванивания.

– Да не собирается министерство библиотеку закрывать!

– Ну, это вы так говорите!

И они посмотрели друг на друга.

…Почему писатель не верит в самое простое и правдоподобное объяснение – случайные хулиганы, случайная смерть?.. Что-то подозревает? Что именно он может подозревать?

– А я как узнала, – вступила Настенька, – так сразу помчалась билет менять. А там тариф дешёвый, и говорят, что просто так не поменяют, только с доплатой! Я вон даже Светлане Ивановне звонила, плакала.

Та покивала, подтверждая, – так и есть, и звонила, и плакала.

– Торт вкусный, – сказала Галя и вздохнула. – Такой вкусный торт! Вы на площади брали?

– Обыкновенный торт, – возразил писатель строптиво. – Вы мне всё же растолкуйте, как представитель министерства, кому наш Пётр Сергеевич так уж сильно мешал? Собрал человек вокруг библиотеки культурных людей, детишки стали сюда ходить, взрослые потянулись, и тут такое!.. Очаг просвещения сформировался, разгорелся даже, а теперь всё погибло!

– Что вы каркаете, Юрий Григорьевич?..

– Я не каркаю, а говорю, что думаю!

Хабаров подлил себе чаю. Этот – мутный, как будто со взвесью, пахнувший веником, – отличался от чая, который всегда заваривала Джахан, как украинский самогон от шотландского виски.

…Он очнулся после наркоза и сразу её увидел. Каким-то образом и в наркозе он знал, что она рядом, и знал, что увидит её, как только проснётся. Он проснулся и повернул голову.

Джахан пила чай из маленькой пиалы. «Хочешь чаю?» – спросила она и улыбнулась. Одна трубка была вставлена Хабарову в горло, другая в нос, и ещё много трубок и трубочек торчало из него, но она спросила, хочет ли он чаю!

Непостижимая женщина.

Под канцелярским столом Галина юбка то и дело задевала хабаровские колени. Что ты будешь делать!..

Алексей Ильич ещё глотнул заваренного веника и спросил, не помнит ли кто, какая погода была накануне происшествия.

– При чём тут погода? – рассердился писатель.

– Следы, – глубокомысленно изрёк Хабаров. – Если, к примеру, лило, убийца или хулиган наверняка наследил. Он же по воздуху не мог прилететь, а на дорожке, к примеру, лужи! Полиция ничего про следы не спрашивала?

Светлана Ивановна нацепила очки и посмотрела на Галю сначала через них, а потом поверх.

– Следы? – переспросила она. – Галь, они следы искали?

– Ох, не помню я, Светланочка Ивановна…

– А погода… Какая ж погода-то была?

– Я уезжала, тепло было, – сообщила Настя, – но по прогнозу похолодания ждали.

– Подожди, ты когда уезжала?

– Как раз накануне, за день. Я на работу в одном плаще пришла, первый раз после зимы надела.

– А Пётр Сергеевич на работе переобувался? Вот Светлана Ивановна, знаю, переобувается! У вас под столом туфли стоят.

– Конечно, – пробормотала библиотекарша, смутившись. – Мы тут с утра до вечера сидим, а топят хорошо, исправно. В сапожищах резиновых долго не высидишь… Все переобувались, и Петя тоже.

– То погода, то сапоги, – фыркнул писатель. – Вы мне лучше про заговор против культуры растолкуйте!

– Про заговор не осведомлён, – повторил Хабаров. – Это нечто нематериальное! А вот следы вполне могли остаться.

– Ну, это дело полиции.

– Оно конечно, – согласился Хабаров, – но ведь покамест так и не установлено, кто Петра Сергеевича… того… на тот свет отправил. Вот я и подумал про следы.

Торт «Сказка» был почти съеден, когда Алексей Ильич, повздыхав, сказал, что пора приниматься за работу. Светлана Ивановна спохватилась – второй раз сегодня приезжий утирает ей нос, и с открытым уроком, и сейчас!.. И что они сидят, в самом-то деле, как будто им заняться нечем?!

Писатель топтался, уходить ему не хотелось, а хотелось ещё поговорить, и жидкости в плоской бутылке изрядно оставалось, что они там отпили-то!.. Галя предлагала Хабарову помощь, он будет из картотеки названия читать, а она с полок доставать, так дело быстрее пойдёт, но Светлана Ивановна не разрешила.

– Ступай на рабочее место, – сказала она тихо, но твёрдо.

– Да ведь нет никого сейчас, Светланочка Ивановна!

– Алексею Ильичу вон Настя поможет. У неё в абонементе до двух точно никого не будет!..

Галя помолчала, круто повернулась и убежала в читальный зал – наверняка плакать от обиды. Хабаров вздохнул и попросил открыть кабинет директора.

– Да он всю жизнь открытый, – удивилась Светлана Ивановна. – Заходите, смотрите, чего вам там надо!

Кабинет был крохотный, окно выходило на ствол корявой яблони, заслонявшей свет. Хабаров щёлкнул выключателем и огляделся.

Письменный стол, занимавший весь проём, к нему торцом приставлен ещё один, поменьше. На стене слева и справа два портрета – Пушкина и Толстого. В шкафу одинаковые тома подряд – энциклопедия Брокгауза и Эфрона, современное издание. Допотопный сейф с исцарапанной дверцей, на сейфе растение «щучий хвост» и розовая пластмассовая леечка.

Хабаров подумал и прикрыл дверь.

…В кабинете ничего секретного быть не должно, но – кто его знает?.. Может, удастся обнаружить нечто, что наведёт на дальнейшие поиски. Эх, Пётр Сергеевич, что именно ты пропустил, где ошибся, почему не предупредил?..

За дверью на крючке висел серый плащ. Алексей Ильич обшарил карманы. В левом обнаружился столбик канцелярского клея, а больше ничего. Хабаров клей забрал.

Никаких сменных башмаков под столом не было, и в шкафу тоже. Светлана Ивановна утверждает, что они все переобуваются на работе, потому что «топят исправно», так куда же делась сменная пара?.. Это важно, учитывая, где именно Джахан нашла след от инъекции.