Ты меня предал (СИ) - Шнайдер Анна - Страница 31

— Я подумаю, хорошо? — пробормотала я, опуская глаза — горячий от безнадёжности и больной взгляд Павла словно дыру во мне просверливал. — Только не дави, пожалуйста. Не говори больше об этом.

Несколько секунд бывший муж молчал, а потом прошептал с таким ярким и сильным чувством, что меня буквально прострелило от макушки до пяток:

— Господи, спасибо, Динь…

14

Павел

Она сказала, что подумает, и эта крошечная фраза — не согласие, но и не категоричный отказ, — словно возродили в нём надежду на воссоединение. Глупость чистейшей воды — добрая Динь просто пожалела его, оценила старания и пошла на этот шаг, не мечтая возродить семью, а скорее, в память о прошлом. Ну и что, ну и пусть, главное, что не прогнала пока. А значит, у него ещё есть время.

Прошлое… Павел вспоминал их совместные семь лет, пока ехал обратно к дому Динь. Сама она задремала в машине, откинувшись на спинку кресла и забавно сопя трогательным носиком, и Павел даже выключил радио, стараясь ни в коем случае не разбудить её.

Семь лет… Вместе, по одному жизненному пути, любя друг друга до глубины души. Конечно, всякое бывало — и слёзы, и ссоры, — но все эти неприятности казались мелочами на фоне той глубинной истинности чувств, которые они с Динь испытывали друг к другу. Как он умудрился всё это похерить?..

Павел знал, как и почему, благодаря своему врачу, но это знание не приносило облегчения. Пока — не приносило. Сергей Аркадьевич уверял, что когда-нибудь обязательно начнёт. Интересно, когда? Пока осознавать, насколько сильно ты сглупил, предпочтя умолчать проблему, когда она появилась, вместо того, чтобы решать её, было слишком досадно. Из-за его тупого упрямства и желания казаться крутым, как железный человек, пострадала Динь. И их мамы… Как ни крути, а в том, что они умерли, есть доля вины Павла.

В результате, вспоминая совместные с Динь годы, Павел добрался в её квартиру с чётким желанием добыть общие фотографии. Все они раньше лежали на облачном хранилище жены, и он потерял к ним доступ после своего ухода. Много раз порывался позвонить, попросить прислать снимки… но сдерживался, понимая, что Динь будет неприятно.

Войдя в квартиру, жена сразу побежала в туалет, а Павел быстро метнулся в комнату. Компьютер был включен, и он моментально зашёл в хранилище, просмотрел глазами папки, ища ту самую, с названием «Наши фотки».

Её нигде не было.

Павел нахмурился и пробил название в поиске. Пусто.

Что за…

И тут его словно ледяной водой окатило. Похолодело всё тело, особенно сердце… заморозилось. А потом моментально сбросило ледяную крошку, яростно забившись от горькой боли.

Динь удалила все их совместные фотографии…

Павлу даже не нужно было спрашивать жену — он понимал, что это правда. И не удивительно, он ведь так её обидел. Но как же плохо, Боже, невыносимо! И упрекнуть не в чем — сам виноват, сам! — а всё равно сердце саднит и кровоточит, словно умирая.

Павел встал и, покачиваясь, побрёл в коридор. Ранним утром он уже выводил Кнопу и сейчас заходил в квартиру только под предлогом быстро забежать в туалет после Динь — хотя туда на самом деле не тянуло, — но плевать. Погуляет ещё.

— Пойдём, Кноп, — прошептал Павел, надевая на собаку шлейку и ощущая, как от дикого стыда в спазме перехватывает горло.

Что же он сделал, Господи, что натворил…

На улице стало легче, и Павел, побродив с Кнопой по парку почти час, сел на лавочку в парке и написал ближайшей подруге Динь — Алисе.

Раньше у него всегда были хорошие отношения с ней, но после расставания с Динь Павел с Алисой не общался, понимая, что вряд ли услышит от неё доброе слово. Эта девушка всегда была резковатой, но Динь любила искренне. Они подружились ещё в институте, сидели за одной партой, были свидетельницами друг у друга на свадьбе — точнее, в случае с Алисой свадеб было две, — и постоянно общались, хотя после выпуска виделись раз в пару месяцев от силы.

«Алис, здравствуй, — написал Павел в одну из соцсетей, где Алиса висела онлайн. — Нужна твоя… наверное, помощь».

Через минуту он обалдел, увидев ответ.

«Ну здравствуй, Пашка-*банашка! С чем пожаловал?»

М-да. Сразу опустила ниже плинтуса. Впрочем, он заслужил.

«Скажи, ты не знаешь, Динь удалила наши совместные фотографии? Или, быть может, переместила куда-то? На диск записала или на флешку?»

Сердце пропустило удар, когда пришло следующее сообщение.

«Удалила. И не только фотографии. Ты же не все вещи тогда забрал, забыл уже? Она всё выбросила, даже носки — все до последнего. И фотки поудаляла, и подарки повыкидывала, и даже кольцо обручальное спустила в унитаз».

А вот это уже было как удар под дых.

Обручальное кольцо Павел выбирал наутро после их первой совместной ночи. С большой любовью, искренне… Ну его-то зачем? При чём тут кольцо…

«И не вздумай её осуждать. Она чуть не сдохла из-за тебя, тварюги, — яростно печатала Алиса. — И если ты сейчас пойдёшь её упрекать во всём этом, я тебя найду и собственноручно в землю закопаю!»

Павел поморщился и, наклонившись, уткнулся лбом Кнопе между ушей. Собака сразу с огромным восторгом начала вылизывать его лицо, и он бы улыбнулся, если бы мог.

«Не пойду, конечно. Просто… не знаю, как это исправить. Три года прошло, всё давно исчезло из корзины».

«А зачем исправлять? Она тебя забыть хотела. Или думаешь, что она уже прям передумала?»

«Не думаю. Просто это неправильно, Алис. Мы семь лет были вместе, и эти годы были счастливыми. Да, я её предал, но разве это стоит того, чтобы уничтожать всё хорошее, что происходило с нами, между нами? Я не знаю, сможет ли она простить меня, но я хотел бы, чтобы оставались хотя бы фотографии. Это память. Да, она горчит из-за моего поступка, но она всё равно прекрасна».

Полминуты молчания — и вновь надпись: «Алиса печатает».

«Ладно, убедил. У меня остались ваши фотографии».

Спасибо, Боже! Неужели?..

«Динка при мне психанула, и я потом, когда она уснула, залезла в корзину и всё скопировала к себе в хранилище. Подумала: вдруг она когда-нибудь передумает? Но вот за три года Динка так и не заикнулась об этом, поэтому придержи коней. Если реально простит, презентуешь ей это всё. Можешь даже не говорить, что это я накуролесила, пусть считает тебя волшебником в голубом вертолёте)))))».

«Считаешь, она простит?»

Павел нервно тёр подбородок, ощущая, как трясутся пальцы, пока ожидал ответ Алисы.

«Понятия не имею. Я бы не простила, а Динка добрая. Слушай, а что вообще между вами случилось три года назад? Она говорила, что ты другую бабу нашёл, она забеременела, и ты свалил. И чего, реально так всё и было?»

Павел поколебался, прежде чем ответить:

«Не совсем. Я эту «бабу» не совсем нашёл, а… ладно, давай расскажу».

Он и рассказал. Впервые — кому-то ещё, кроме Сергея Аркадьевича. А когда закончил, получил от Алисы краткий ответ:

«Паш, ты дебил».

И спустя пару секунд:

«Но я надеюсь, что Динка тебя всё-таки простит».

Дина

У Павла что-то случилось. Я видела бывшего мужа мельком, когда он вернулся после прогулки с Кнопой — второй за утро, которая длилась почти два часа! — и поразилась, насколько осунувшимся выглядело его лицо. Хотя когда мы ехали обратно, мне казалось, что Павел, наоборот, воодушевлён, и я даже понимала, почему — я дала ему надежду, что всё же соглашусь и возьму его на УЗИ. И кстати, не соврала — я действительно собиралась хорошенько подумать и определиться, но не сейчас и не в ближайшие две недели. Позже. Возможно, после тридцати недель, когда я уже буду более спокойной за состояние своей малышки.

Получается, что-то произошло, пока я ходила в туалет. Я попросила Павла подождать — он сам туда собирался, — поскольку, как беременная женщина, терпеть больше не могла, но когда вышла, оказалось, что бывшего мужа в квартире нет. И Кнопы тоже. Я удивилась, но звонить не стала — Павел большой мальчик, сам разберётся.