С.С.С.М. (СИ) - Конфитюр Марципана - Страница 23

— Джо, не надо!

Джордан замолчал.

— Ты прав, товарищ. Вот ведь, сопли распустил! С чего бы это?.. Обычно со мной такого не бывает! Хватит ныть, все у нас будет в порядке, нет так ли? — И негр улыбнулся.

— Вы так бедны, а тут еще я — нахлебник… — ответил Краслен.

— Ты давай-ка об этом не думай! От нас не убудет, что ты станешь спать в нашей хижине. Будем вместе работу искать… Ты ж белый — глядишь, и подыщешь чего-нибудь! Джонсона встретишь…

— Едва ли!

— Сказал — значит, встретишь! Сестренка моя — в его партии, — тихо сказал чернокожий.

— А ты?

— Я так, просто сочувствую. Боязно как-то. Узнают копы — мигом в тюряге окажешься, лет так на десять… Вот так-то. А Джессика — смелая. Я даже ей удивляюсь… Эй, глянь-ка, приятель, да вот и сестренка!

К лачуге приближалась миниатюрная, худенькая негритянка с узелком в руках. Желтое хлопковое платье в цветочек, надетое на ней, было изношено до крайности и кое-где залатано, но Краслен почему-то прежде всего заметил не то, как оно бедно смотрится, а то, как выгодно подчеркивает смуглую кожу негритянки. Следовало ужаснуться, увидев, что девушка ходит босой, но Кирпичников невольно залюбовался ее маленькими ногами.

— Эй, сестренка, не ожидал тебя увидеть! — крикнул Джо. — Какими судьбами?

— Я сегодня выходная, ты что, забыл?

— Совсем вылетело из головы!

— Вот как ты относишься к своим родственникам! — насмешливо ответила Джессика, всплеснув руками. — Завел дружбу с белым парнем и зазнался, так я понимаю? Говори, кого это ты привел к нам?

— Э-э, девочка, давай-ка полегче! Поверишь или нет, я только что из полицейского участка! С прошлого раза кровати там сделались еще жестче.

— Ну-ну! Я смотрю, ты не вылезаешь из арестантских камер, точь-в-точь как Первый Вождь Краснострании при старом режиме!

— Ты вспомнила о Краснострании как раз вовремя, девочка, потому что наш гость именно оттуда! — гордо заявил Джо.

— Что еще за глупые шутки…

— Это не шутки, — сказал Кипичников. — Меня зовут Краслен, я из С.С.С.М.

— Ой, товарищ! — вскричала негритянка.

Кирпичников и охнуть не успел, как оказался заключен в ее объятия. На секунду он почувствовал себя пальмой, на которую взбирается цепкая обезьянка. Потом ощутил спиной узелок, который Джессика не выпустила из рук. Наконец, понял, что вот-вот задохнется и стал вырываться. Когда отпустили, облегченно вздохнул, но немедленно пожалел, что все уже закончилось.

— Товарищ! Товарищ! — девушка неожиданно взяла деловой тон. — Скажите, а каково ваше мнение насчет этой чудовищной подлости агентов капитала, которая потрясла все прогрессивное человечество?

— Какой еще подлости? Что-то случилось? — не понял Краслен.

— Похищение тела Вождя.

— Что-о-о?! К-какого в-вождя?!

— Ну так вашего! Как!? Вы не знаете?

Ноги Краслена ослабли. Он сполз по стене, сел на землю.

— Вот черт, ты серьезно не знаешь? — спросил его Джордан.

— Когда? Как? Ошибка какая-то… Я же видел его на днях! — бормотал Кирпичников.

— В ночь на первое, — сказала негритянка.

— Труд великий! Я отплыл тридцать первого вечером! Но как же?.. А охрана?!

— Всех красноармейцев нашли на следующее утро мертвыми, со следами отравления удушающим газом, — серьезно ответила Джессика, на лице которой не осталось и следа от только что бушевавших радостных эмоций. — Мы прочитали об этом в партийной газете «Заря». Я как раз принесла новый номер. И хлеба вам с мамой.

— Скорей покажите газету! — воскликнул Краслен.

— Тс-с-с! Потише! Нас могут подслушать! Хотя здесь и так все знают про каждого, лучше нам войти в дом.

***

Суп, который уже сняли с огня, доходил, завернутый в одеяло, а на керосинке теперь грелся утюг.

Джессика развязала свой узелок, внутри которого, кроме краюхи хлеба, обнаружились аккуратно сложенное почти новое коричневое платье горничной и маленькая (в один разворот), напечатанная на дрянной оберточной бумаге, газета.

— Хотя здесь и темно, мы читаем запрещенную литературу только в хижине, — сказала Джессика. — Ни к чему давать соседям лишний повод для доноса. — Кстати, не зажечь ли нам в честь гостя керосиновую лампу, а, братишка?

— Хватит и коптилки, — буркнул Джо.

Старуха, сняв утюг с плиты, принялась гладить.

— Нет ли там про Джулиана? — проскрипела она тихо, без особенной надежды.

— Нету, мам, — сказала Джессика.

Печальный свет коптилки выхватил из темноты кусок запрещенной газеты. «KrylolyotBueroff» — вдруг увидел Краслен на бумаге знакомое имя. Взял газету, посмотрел на заголовок — и чуть снова не упал. «Агент буржуазии разоблачен» — торжественно провозглашала передовица. Чуть ниже, на фото, Кирпичников не без труда разглядел кринтяжпрома, а справа — толпу пролетариев с поднятыми руками и суровыми лицами. «Рабочие голосуют за смертный приговор изменнику» — значилось мелкими буквами.

Краслен опустился на стул. Руки дрожали, голова кружилась, сердце грохотало как сотня станков. За то время, что Кирпичников читал передовицу, он три раза успел подумать, что сходит с ума, и два — что все, жизнь кончена.

«В Краснострании наконец разоблачен опасный агент империалистов, так долго скрывавшийся под личиной борца за свободу трудящихся. Не так давно имя Крылолета Буерова связывалось в наших умах с крупнейшими стройками века, с лучшими достижениями братской красностранской промышленности, с ратными подвигами на полях классовой борьбы. Сегодня мы проклинаем это имя. Крылолет Буеров, пять лет работавший на ангеликанскую разведку, выведен на чистую воду! Этот буржуазный подголосок сознался во всем: и как он недопосылал кирпич на стройки гидроцентралей, и как злонамеренно снижал пятилетние нормы для трудящихся тяжпрома, и — самое главное! — как помог ангеликанским агентам выкрасть тело Первого вождя, организовав подземный ход от здания своего ведомства к Мавзолею, который обнаружили доблестные сотрудники КЧК. Сознался предатель и в подготовке покушения на товарища Джонсона. К счастью, тот оказался вовремя предупрежден и не пришел на встречу с пособником Буерова, который привез Джонсону портфель с бомбой под видом неких секретных документов. Розыск этого пособника, чье имя пока неизвестно, продолжается. Приговор в отношении предателя Буерова уже приведен в исполнение».

Листок вывалился из рук Краслена.

— Арестуйте меня, — проговорил он.

— Что? — Джордан взял газету, пробежал глазами строки передовицы.

— Арестуйте меня, если хотите, — бормотал бледный Кирпичников. — Мне теперь все равно… Арестуйте, отведите к руководству своей партии, казните… Вы будете правы…

— Что с ним? Что он говорит? — спросила Джессика.

До Краслена дошло, что он перешел на красностранский язык.

— Арестуйте меня. Я виновен. Мне теперь нет пути на Родину, — произнес он уже по-ангеликански.

— Бомба… — прошептала Джессика, добравшись глазами до конца статьи.

— Я же говорил, что бомба, черт возьми! — выдохнул Джордан. — Но ты этого не знал, Краслен, так ведь?!

— Не знал. Но я виновен.

— В чем?

— Я не был бдителен. Хороший коммунист раскусил бы его!

— Брось! Я не верю, что ты плохой коммунист! Этому Буерову доверяло все ваше руководство!

— У меня нет классового чутья, — продолжал сокрушаться Краслен. — Я проявил преступную неорганизованность. Я предатель, хотя и невольный, но предатель и головотяп!

— Хм, Джо… — вставила Джессика. — А может быть, он прав? Ты в нем уверен?

— Цыц, девчонка! Черт возьми! Да, я уверен! Интуиция никогда меня не подводила! Может, у тебя и нет классового чутья, но у меня оно точно есть, да и у всех наших товарищей, так что не хорони себя раньше времени! Давай, вытирай сопли, парень, поедим и отправимся с тобой искать работу! А по дороге подумаем, как нам доказать товарищам твою невиновность! О`кей, друг?

— Что мне вытирать? — спросил Кирпичников.

Слова "сопли" он пока не выучил.