Притяжение влюбленных сердец (СИ) - "Цветы весеннего сада" - Страница 83

Прием проходил в просторной бальной зале. На полукруглой галерее, к которой вела изящная лестница, находился большой оркестрион, величиной с церковный орган. По словам хозяина, господина Негрена, оркестрион был приобретен специально для танцевальных вечеров и мог сыграть семьдесят мелодий.

Хозяин прииска позволил дамам самостоятельно завести инструмент, и помещение наполнилось звуками музыки.

Яков Платонович заметил, как Анна Викторовна замерла, привлеченная необычным инструментом. Она стояла, завороженно прислушиваясь к звучанию оркестриона. В несколько шагов Яков преодолел расстояние до супруги и зашел к ней со спины. Он интимно склонился над ушком любимой и спросил:

- Вам нравится, Анна Викторовна?

Аня зарделась, обнаружив за своей спиной супруга.

- Да! Это настоящее чудо! - изумилась Анна. Целый оркестр в одном аппарате. - А какое изумительное чистое звучание!

Выглядел оркестрион и правда впечатляюше. Сложнейшая комбинация трубок и клавиш, скрипки и ксилофона. И где! В сибирской тайге, так далеко от больших городов.

Штольман посмотрел на восторженную супругу и взял ее руку в свою:

- Анна Викторовна, я приглашаю Вас на вальс! - сказал он, смотря ей прямо в глаза.

Анна радостно улыбнулась, и супруги прошли ближе к центру залы, где уже кружились несколько пар.

Яков повел супругу в быстром танце, не отрывая от нее взгляда. Он давно мечтал танцевать с Анной именно вальс. А после того приема в Москве, где его жена блистала в центре зала, открывая танец с сыном Долгоруких, и подавно.

Анна чудесно вальсировала, с потрясающей чуткостью следовала за супругом, интуитивно понимая рисунок танца и все комбинации поворотов, что Яков предлагал ей.

Танцуя вальс с друг другом впервые, они двигались настолько слаженно и грациозно, будто танцевали вместе много раз. А может быть, так и было?

Якову казалось, что он с Анной Викторовной уже вальсировал. Так безошибочно чувствовал он каждое ее движение, каждый поворот головы, каждый взмах ресниц. Может быть, он танцевал с ней в своих снах?

Яков вспомнил одно из ярчайших сновидений. Он видел его во время поездки в поезде до Твери. Яков, оправившись от ранения, как раз добирался до нового места службы в Затонск. Тогда угрюмый и раздраженный надворный советник увидел во сне девушку в бальном платье. Они вальсировали. После танца Яков притянул незнакомку к себе и поцеловал. Во сне его затопило ощущение щемящего счастья, и безумной любви, такой, что сердце выскакивало из груди.

Он проснулся тогда взбодрившимся, полным сил и оптимизма. И ссылка уже не казалась таким ужасным фиаско.

Яков не помнил лица незнакомки, но он предчувствовал что-то невыразимо прекрасное, что должно было с ним произойти в ближайшем будущем. И ведь произошло!

После вальса супруги станцевали вместе еще и еще, и вот, сияющий Штольман отвел раскрасневшуюся Анну Викторовну отдохнуть, усадив на изящное креслице.

Никому не дам подойти! - подумал Яков, как коршун охраняя супругу от любопытных взглядов.

Приисковые дамы, некоторые из которых были весьма корпулентными, с вожделением поглядывали на господина надворного советника, вздыхая и недоумевая, почему он не оставит супругу и не пригласит на котильон кого-нибудь из них.

К Анне подошел Александр Михайлович Сибиряков, приглашая на танец. Однако ему госпожа Штольман смущенно отказала, сославшись на усталость. Затем к Анне подходили и другие кавалеры, но каждый из них потерпел неудачу.

- Как мухи на мед! - сердито подумал Яков Платонович, пока ходил за напитками.

Господин Негрен, наблюдающий вопиющее нарушение церемониала, усмехнулся и заметил, обращаясь к Сибирякову:

- Господин Штольман так возмутительно сильно любит свою молодую супругу, что не оставляет нам редкого шанса пригласить на танец столь очаровательную юную леди. Мой друг, разве это справедливо?

- Абсолютно не справедливо, Павел Дмитриевич! - добродушно улыбнулся купец Сибиряков.

- Однако я знаю, как поправить дело. - задумался золотопромышленник и усмехнулся. Завтра, в мужском клубе, подыграйте мне, дорогой друг!

- Да Вы авантюрист, господин Негрен! - заметил Сибиряков.

- Только ради невинной забавы. - развел руками Павел Дмитриевич, - право, редко встретишь в наше время столь сильные чувства и такую изысканную красоту. Очень хочется пригласить на танец госпожу Штольман.

После танцев гостей пригласили за праздничный стол, где угощали превосходным ужином. Стол был сервирован на европейский манер старинным столовым серебром и фарфором.

Анна рассматривала стоящие на скатертях горки из южных фруктов и думала, что обстановка на прииске ничуть не уступает приему в Москве, где они были два месяца назад.

Супругов посадили рядом и они тепло перебрасывались редкими фразами, наслаждаясь обществом друг друга, однако не забывали, что находятся в гостях. Яков вел неторопливую светскую беседу, наблюдая за приисковой администрацией и их образом жизни, манерой вести дела, завязывая нужные знакомства в новой для себя сфере. В Забайкалье чрезвычайно много месторождений, и этот опыт мог быть ему полезен.

Анна расслабленно слушала мужа, пробовала фрукты, шампанское и думала о завтрашнем дне. Завтра Яков ехал осматривать месторождение и механизмы, закупленные для переработки руды. Он должен был вернуться к ней лишь за полночь. Ей же надлежало развлекать местных дам в их женском клубе, хотя она с большим удовольствием почитала бы книги и поспала, чем слушала глупости. Анна тяготилась женскими посиделками еще с гимназии. Мама иногда брала ее с собой на вечера для дам, и Аня сходила с ума от скуки, слушая обсуждения последних модных новинок и любовных романов. То ли дело дядюшкина компания!

Однако Якову Платоновичу будет спокойнее, если она пообещает ему держаться дамского общества и не скучать в одиночестве. А ведь он не знает, что прекрасная половина прииска решила устроить спиритический сеанс! Что из этого могло получиться, Анна и думать боялась, однако надеялась, что дамы не будут оригинальничать и вызовут дух Пушкина или Наполеона, который, разумеется, к ним не придет.

***

В гостевых апартаментах счастливые, натанцевавшиеся молодожены, взбудораженные поцелуями и шампанским, задумали принять ванну с пихтовым маслом. Яков готовил воду, трогая пальцами, оценивая, не слишком ли он переусердствовал с кипятком.

Анна Викторовна, сидя рядом на маленьком стульчике, расчесывала кудри и смотрела на мужа.

- На то, как Вы распускаете волосы, можно смотреть бесконечно, - заметил Яков, - когда мы познакомились, то сначала я отметил Ваши необыкновенные глаза, а потом рассмотрел длинную, тяжелую косу.

Аня лукаво улыбнулась:

- А я думала, Вам тогда на берегу реки мой велосипед понравился. Вы улыбались и спрашивали, доеду ли я на этой штуке.

- Мне барышня на велосипеде приглянулась, - сказал Штольман и дал жене руку, побуждая ее идти принимать ванну.

Аня позволила стянуть с себя сорочку и, пока муж раздевался, умело сложила узел на макушке, чтобы не мочить локоны.

В ванной было жарко. Яков прижал к себе жену, с наслаждением поглаживая ее по спине. Восхитительное ощущение! Стоять вот так, обнаженными, и чувствовать всем телом ее нежную кожу.

Однако Анна хотела погреться и Яков усадил ее в ванну, сам разместившись напротив. Он наблюдал как она блаженно зажмурилась, откинувшись на спину. Яков гладил ее розовые колени, и, взяв за щиколотки, расположил ее ступни у себя на груди, разглядывая и чуть покусывая сначала маленькие пальчики, а затем и пяточки. И только когда Анна заерзала, жалуясь за нестерпимую щекотку, он прекратил , прижав ступни и хитро улыбаясь.

Согрелись? - спросил Яков.

Анна кивнула, и закрыла глаза, наслаждаясь невиданной в дороге, а уж тем более в глухой тайге роскошью - ванной, полной горячей воды.

Яков, дай ей расслабиться - подумал Штольман, а руки все равно тянулись к такому притягательному телу. Выждав несколько минут, будучи не в силах просто лежать и смотреть, он продолжил гладить ее колени и бедра, разводя их в стороны. Дотронувшись до складочек, Яков аккуратно ласкал их пальцами, не на секунду не забывая быть деликатным. Он прикрыл глаза, слушая дыхание любимой. Так продолжалось довольно долго. В какой-то момент Аня вздохнула от избытка чувств и открыла глаза.