Черное в белом (СИ) - Кирина Юлия - Страница 2

Длинный пустой коридор упирался в высокие резные двери. За ними играла музыка, слышался звон бокалов и веселый смех. Если это тризна по королеве, то я пушистый белый зайчик. Может быть, у эльфов прощаются с мертвыми как-то иначе?

В замочную скважину видно было плохо, но одно не подлежало сомнению: в зале что-то праздновали. Лакеи сновали туда-сюда, едва успевая подносить кушанья и менять пустые бутылки на полные. Во главе стола гордо восседал король, справа от него сидела миловидная худенькая девушка в скромном сером платье, рука монарха по-хозяйски покоилась на ее талии. Оба были донельзя счастливы.

― За короля, ― один из приглашенных подскочил, расплескав вино на синий камзол, ― и за королеву!

Присутствующие поднялись, повторяя тост. Король притянул эльфийку поближе к себе и отсалютовал придворным бокалом.

Пальцы легли на ручку, дверь бесшумно открылась. Первыми меня заметили слуги. Лакей с супницей в руках побледнел, как полотно, и схватился за сердце, раздался звон фарфора, и куриный бульон залил пол. Головы придворных как по команде повернулись к незадачливому слуге, но тот только мычал и тыкал пальцем в мою сторону. Чем ближе я подходила, тем тише становились разговоры, мои неторопливые шаги эхом разносились по залу. Шустрый придворный в синем камзоле уронил бокал, по скатерти расползлось красное пятно. Эльфы замерли, боясь пошевелиться и, кажется, даже не дышали. И только король не растерялся при виде воскресшей супруги. Эльф вскочил, загораживая свою фаворитку, и с его рук потекло белое пламя, опасное для мертвых, но совершенно безвредное для живых.

Пригоршня огня полетела мне в лицо, но не причинила никакого вреда. Я подошла к столу. Под пристальным взглядом монарха налила себе вина, отсалютовала бокалом супругу:

― За королеву!

Одним глотком выпила вино и вышла из зала.

Уже знакомый коридор вывел меня к спальне, но именно туда мне идти не стоило. Сейчас наверняка по следу внезапно воскресшей королевы помчатся маги и стража. Главное ― успеть доказать им, что я жива, пока меня не проткнули мечами. Я вошла в одну из комнат в начале коридора. Голые серые стены, стремянка у окна, а над ней ― неоконченная фреска. Уже знакомые мне младенцы резвились среди облаков. Видимо, изуродованного потолка в моей комнате живописцу показалось мало, и он взялся за стены в соседней. Воистину, оружие массового поражения.

Я прижалась ухом к двери. Быстрые шаги по коридору. Их четверо. Что ж, в одиночку усмирять только что воскресшую королеву, никто бы не решился. Раздался жуткий грохот. Для верности выждав пару минут, я шагнула в коридор. На полу валялась дверь, а у входа в спальню замерла пара стражников. В спальне орудовали маги. Один держал в руках обугленные останки туфельки, второй любовался кружевным содержанием комода. Сразу видно ― профессионалы.

Стражники заметили меня сразу. В первую секунду они растерялись, не зная, как поступить. То ли броситься на меня, то ли встать по стойке смирно, приветствуя королеву. Не сумев выбрать, эльфы решили совместить. Они отдали честь и только после этого обнажили оружие.

Мысленно поаплодировав их смекалке, я набрала в грудь побольше воздуха и рявкнула:

― Как вы посмели!

В окнах зазвенели стекла, стражники замерли. Маги побросали свои находки и подтянулись ближе к месту действия.

― Кто дал вам право вламываться в мои покои?! Я жду объяснений.

В надежде меня остановить вперед шагнул один из чародеев, серьга в его ухе знакомо звякнула, и память королевы услужливо подкинула мне имя: «Леониэль». Он вытянул перед собой руку, ставя щит от нежити, и произнес:

― Стой, где стоишь, создание Тьмы.

Не знаю, как других созданий Тьмы, а меня это точно остановить не могло, не имею привычки останавливаться на полпути. Ладонь эльфа уперлась мне в грудь. Еще шаг, и маг попятился, наступая на любимую мозоль своему напарнику. Злое шипение и несколько емких, но не совсем приличных слов привели мага в чувство, и он опустил руку. Я тут же рванула вперед, эльфы расступились.

Комната выглядела точно так же, как и полчаса назад. Пол покрывали платья, пятно копоти все так же чернело на стене.

― Вы рылись в моих вещах? ― возмутилась я, указывая на открытый ящик комода.

― Нет, когда мы вошли, все уже было так, ― сказал Леон и, немного помявшись добавил, ― Ваше Величество.

― Помнится, когда я покидала сою спальню, дверь была на месте, ― сухо заметила я. ― Что вам понадобилось в моей комнате?

― Вы, ― подал голос второй маг.

― Вот как. И вы так спешили меня увидеть, что сломали дверь? В следующий раз достаточно будет просто постучать.

― Мы… были несколько удивлены вашим… появлением, ― с трудом подбирая слова начал Леон. ― Вы сегодня утром скончались…

Мои брови поползли вверх, ни у кого не должно остаться сомнения ― я удивлена и поражена:

― Да?

― Да, ммм… Ваше Величество, нам надо удостовериться, что вы живы, ― совсем смутившись, сказал маг.

― И как будете проверять?

― Вы позволите?

Я кивнула. Эльф подошел ко мне. Его руки окутало сияние, он провел ладонью около моего лица, вдоль рук. Пробормотал: «Ничего не понимаю», ― и провел руками еще раз.

У меня внутри все похолодело. Если он поймет, что я не королева ― мне конец.

― Я говорил, что без них тут не обошлось! ― громко сказал его коллега.

― Айдар, перестань. Что ни случится, у тебя вечно темные виноваты. Нет здесь их заклятий. Но что-то странное…

― Так я жива?

Пришлось силой убрать от себя руки эльфа

― Определенно живы, но…

― Замечательно, а раз так, я все еще ваша королева. Верните дверь на место и убирайтесь.

Маги низко поклонились и вышли, стража утопала за ними. Королева эльфов все еще на своем троне, то, что им сейчас служило кресло в спальне, меня не смущало. Сейчас бы бокал вина. На столике возле кровати как раз стоял графинчик. Красное вино наполнило бокал.

― За меня! Светлую королеву эльфов!

Я сделала глоток и тут же принялась отплевываться. Если в этом яде есть хоть капля вина, то я светлый архимаг. Принюхалась: так и есть, яд белой мандрагоры. Дома в оранжерее у нас росла парочка таких кустиков. В полнолуние они выкапывались из горшков, забирались под самый потолок стеклянной теплицы, смотрели на луну и пели. Хорошие были кустики, росли под строгим присмотром отца, его темная магия служила им прекрасным удобрением.

Какой занимательный двор у королевы эльфов. Такой дорогущий и редкий яд, подданные на своей королеве не экономят.

Мои размышления прервал стук в дверь. В комнату прошмыгнули две горничные. Я смерила девушек оценивающим взглядом и допустила до уборки. Складывая мои вещи, горничные молчали, бросая на меня опасливые взгляды. Через полчаса в моей спальне царили чистота и порядок. И меня опять оставили одну. А где моя камеристка? Где фрейлины? Где король, в конце концов? Фаворитки фаворитками, а прийти справиться о моем здоровье он просто обязан.

Неправильные эльфы. Неправильная мертвая королева. Надо разобраться, что здесь происходит. Начнем с простого ― воспоминаний.

Спустя час я могла точно сказать, что королева слишком много внимания уделяла нарядам, мужчинам и чтению слезливых романов. Пару раз мелькнуло нервное лицо короля и большие грустные глаза его фаворитки. И больше ничего. Печально. Ничего, кроме списка имен, в голове не осталось.

Чтение памяти отняло много сил, желудок заурчал, намекая на то, что неплохо бы поесть. Выходить из комнаты не хотелось, я дернула за шелковый шнурок, вызывая служанку. Есть хотелось все сильнее, а прислуга и не думала бежать на мой зов. Прихватив свое плохое настроение, я отправилась на поиски еды и слуг.

Комнаты королевы и ее свиты располагались в южном крыле. Не так давно здесь шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на стайку хихикающих и загадочно перешептывающихся эльфиек из свиты Ее Величества. Эхо шагов гулко отдавалось в пустых комнатах, но стоило шагнуть за пределы южного крыла, как дворец наполнился эльфами. Лакеи сновали туда-сюда, горничные смахивали пыль с подоконников и картин, придворные дамы приседали в глубоких реверансах, приветствуя меня. А я искала того единственного, кто мог призвать слуг к порядку ― дворецкого. Наэль нашелся в Зеркальном Зале, где выговаривал нерадивому лакею за разводы на одном из зеркал. Заметив меня, он поклонился: