Проснись, Рапунцель (СИ) - Карпо Катти - Страница 6

Оговоренное место Даня нашла без труда. Заранее намоченная Агафьей тряпка висела на запястье мертвым зверьком.

Неловко попрыгав на месте, Даня бросила косой взгляд на открытый балкон над своей головой и извлекла из кармана пачку сигарет.

Успело потемнеть. Свет от уличных фонарей играл тенями на стенах гостиницы. Ледяной порыв ветра взъерошил девичью шевелюру и потрепал полы халата.

«Ну что ж. – Даня зевнула и, равнодушно всматриваясь в пространство, захватила зубами ментоловую сигарету прямо из пачки. – Допустим, я пингвин. Пингвину нельзя околеть от холода. Несолидно. Зато хуже уже точно быть не может».

Внезапно что-то с тихим шуршанием скользнуло по волосам. Даня подставила ладонь, и на нее опустилась мятая упаковка.

Фантик от ягодного чупа-чупса.

А затем вечернее уныние прорезал звенящий от ярости голос:

– Эй, не дыми тут, женщина!

Глава 2. Злой леденец

   Не дымить?

В претензию было вложено столько душераздирающих гневных интонаций и децибел, набирающих сил и рвущих барабанные перепонки на кусочки, что Даня поспешно проверила: а не умудрилась ли она в порыве кратковременной меланхолии сварганить под местным балконом шаманский костерок?

Костер отсутствовал. Как и любой другой источник, который теоретически мог бы дымить.

– Немедленно прекрати курить! – надрывался субъект на балконе.

«А-а, сигарета».

Даня прищурилась. Крикливое создание, перегнувшись через перила, тряслось от гнева, вместе с ним тряслись и длинные светлые локоны.

«Девчонка? Голос грубоват. – Даня наклонила голову к правому плечу, словно подобные ухищрения могли помочь определить пол создания. – Не бас, конечно, но с учетом того, что сейчас и самые дюймовочные девочки-ромашки при случае нехило так гаркнуть могут, то и этот вариант исключать нельзя».

– Ты, отвратная уборщица из кошмарного персонала. Да, тебя имею в виду! Никакого уважения к гостям! С тобой вообще проводили инструктаж? Хоть какой-нибудь? Ладно, наплевать на инструкции, ты в курсе, насколько вреден боковой поток от сигаретного дыма?! Мне по барабану, что там с твоими легкими творится, но с какого перепугу окружающие – и я в их числе – обязаны вдыхать твою чертову дозу дыма?!

Даня с любопытством наблюдала за метаниями существа, которого путем недолгих и несколько ленивых раздумий решила именовать просто «Оно».

А Оно, по всей видимости, постигать в ближайшее время умиротворяющий дзен не собиралось, потому что то и дело нервно дергалось и подпрыгивало на месте – по крайней мере, взору девушки периодически открывалась часть грудной клетки существа, облаченного в пушистый черный свитер, и время от времени возникал отблеск от отраженного света на металлической пряжке ремня.

Высоковато прыгает. Как бы ни перевалился через перила.

– Какое у тебя вообще право заставлять окружающих приобщаться к пассивному курению?! – Оно дернулось вперед и, свесившись вниз, замахало кулаками. Пряжка скрипнула, проехавшись по металлу балконных перил. – За час можно вдохнуть столько дыма, что это будет равноценно выкуриванию половины сигареты! И при пассивном курении вдыхаются те же зловредные вещества, что и напрямую от сигареты! И в боковом потоке канцерогенов в десятки раз больше, чем в основном!

Патетика этих слов буквально оглушила Даню. Пока она выбирала момент, чтобы вклиниться в беспрерывный поток слов и как-нибудь ненавязчиво обратить внимание создания на то, что ее сигарета даже не зажжена, дело свелось к рукоприкладству, а точнее, к чупоприкладству.

На голову Дани рухнул чупа-чупс. Она, ойкнув, едва успела прикрыться рукой. Леденец ударился о ее ладонь и, скатившись по плечу, рухнул точно в карман халата. Нераспечатанный леденец.

«Если Оно отправит вслед за первым тот чупа-чупс, от которого я уже получила обертку, то, клянусь, в ответ угощу его тряпкой! – мстительно пообещала Даня. – И чего я отмалчиваюсь? Верно, не хочу, чтобы Агафья лишилась последнего заработка. Сейчас эта чупакабра проорется и уйдет отдыхать. А вступлю в спор, точно вся гостиница сбежится… Блин. Зачем же заводиться из-за какой-то сигареты?»

Бум-с.

Даня подавилась воздухом и выронила изо рта сигарету, потому что психованное создание наверху, шумно дыша, вдруг поставило одно колено на перила и, привстав, тихонечко закачалось в этом хлипком подобии на равновесие.

Позабыв о холоде, неудачном жизненном выборе и о мокрой тряпке, упавшей ей на ногу и обвившей лодыжку, будто склизкий ледяной червь, Даня яростно потянулась ввысь, будто в ее силах было предотвратить падение. Два этажа от нее, но шею вполне получится свернуть, тем более, если рухнуть головой вниз.

– Эй… – Даня закашляла, голос сорвался до хрипа.

Существо на балконе приподнялось выше, все еще опираясь коленом на перила, и развело руки в стороны. Его фигуру залил яркий свет уличного фонаря, придав пышным спускающимся ниже плеч волосам мягкий желтоватый оттенок сливок. На миг свет поймал отблеск зеленоватых стеклышек – глаз, пылающих гневом.

– Я… не терплю… когда… не понимают… с первого раза… – Прошипело Оно и, опасно накренившись, крутанулось на колене. Глянув через плечо, создание сурово погрозило Дане кулаком и спрыгнуло обратно в тень балкона. До девушки донесся звонкий вопль: – Никогда не смей гробить чужое здоровье!

И затем настала тишина. Отчасти. Вечернее звучание улицы смешивалось со свистом холодного ветра.

А перепуганная Даня пыталась усмирить бешено стучащее сердце.

«Я решила, что он… она грохнется. Реально грохнется».

Сжав кулаки, девушка сердито уставилась на опустевший балкон.

– Здоровье, говоришь?! – Даня дернула ногой, подбрасывая приютившуюся на лодыжке тряпку в воздух, словно футбольный мяч. Схватив холодную ткань, она размахнулась и с силой запустила тряпку куда-то вверх. – Это ты чуть мое не угробил!!!

Красное яблоко, описав широкую дугу и едва не задев потолок, угодило прямо в ладонь Дани. Правда девушке пришлось прежде уклониться, чтобы посадочной площадкой для фрукта не стал ее лоб.

– И символ сегодняшнего вечера… – Даня куснула нижнюю губу. – Яблоко раздора? Тематика не слишком благодатная.

Она щелкнула дверным замком и плюхнулась на пуфик в прихожей.

Темноволосый мальчишка двенадцати лет от роду, стоящий в конце коридора в стойке бейсбольного питчера, выпрямился и замотал головой.

– В корне не верная трактовка. – Из кухни вышел высокий паренек в очках.

Шестнадцатилетний Кирилл Шацкий, вне всякого сомнения, просто изнывал от желания выглядеть старше своего возраста. Это угадывалось в его стиле, манере общения, позах. У него единственного в их семье кудрявились волосы. Он терпеть этого не мог и стриг себя сам, безбожно уничтожая кудряшки, придававшие его образу слишком много милого шарма. Оставлял лишь немного на макушке, припечатывая их к голове расческой, и то потому, что Даня как-то раз сказала, что эта небольшая «пушистость» делает его похожим на мечтательного художника. (А ей такие нравятся). Еще он носил очки с громадными круглыми линзами в тонкой оправе. Необычные очки и некоторая вольность в прическе слегка смягчали его извечную тягу к строгости и чопорности. Вот и сейчас юноша был в белоснежной рубашке с закатанными до локтей рукавами, хотя было совершенно очевидно, что он уже давно пришел домой и мог бы с легкостью сменить одежду на что-нибудь более свободное. Хотя джинсы вместо брюк – уже огромнейший скачок в сторону вольнодумства.

– В последнее время символы вечеров обладают слишком уж глубинным смыслом. – Даня принялась трясти ногами, чтобы расцепить туфли и скрипящие от влаги колготки. – Удивляюсь, что в конце дня вы, парни, ждете от меня каких-то иных ассоциаций, кроме совсем уж очевидных. Яблоко – есть еда. И баста.

Кирилл, он же Кира, хмыкнул. Прислонившись к стене, юноша сложил на груди руки и стал наблюдать, как Даня с кряхтением стаскивает прилипшую к пяткам обувку.