Яростные одержимости (ЛП) - Райт Сюзанна - Страница 45

Тао зарычал и рявкнул.

— Больше ни слова.

Эйвери, казалось, была удивлена резкостью в его голосе, но с вызовом спросила:

— Я ошибаюсь?

— Думаю, мы никогда не узнаем, — сказала Райли. — Она умерла.

Эйвери мгновенно успокоилась.

— Извини.

Тао подошёл и встал перед Райли, строго смотря на свою мать.

— У тебя два выхода — можешь успокоиться и сесть или уйти. Один или другой. Если останешься, больше не произнесёшь ничего из того, что уже наговорила. Ты чётко дала всё понять. Мы тебя услышали. И проигнорировали. Итак, что выберешь?

Леннон сжал плечо своей пары.

— Давай присядем, Эйвери. Понимаю, почему для тебя это больная тема. Хорошо, что ты хочешь уберечь нашего сына от того, через что прошли мы, но не можешь встать между Тао и вороном. Я это вижу. Уверен, что и ты тоже.

— Тут он прав, — сказал Трик, подвинул стул и жестом указал Эйвери присесть.

Через минуту, она тихо сказала:

— Спасибо, Трик. — Они с Ленноном сели за стол. Все кроме Тао и Райли также сели.

— Я отведу детей в игровую, — сказала Райли Тао.

Он взял её за подбородок, ненавидя, что ей больно от упоминания матери.

— Детка…

— Они сейчас немного на взводе, и не могу гарантировать, что Саванна не укусит твою маму — или что я решу её остановить.

Тао не хотел, чтобы она уходила, но знал, Райли не захочет показывать боль.

— Хорошо. Я приду к тебе, когда они уедут. — Он сел на корточки и сказал Саванне с Декстером: — Спасибо, что защищаете Райли. Мне нужно, чтобы вы за ней приглядывали. Сможете? — Они оба мрачно кивнули, и он улыбнулся. — Хорошо. — Вставая, он поцеловал Райли.

Дети враждебно взглянули на Эйвери прежде, чем взять Райли за руки и позволить вывести себя из комнаты.

Как только они ушли, Тао сел напротив Эйвери.

— Итак, зачем приехали?

— Я не могу навести своего сына без причины? — отрезала она.

— Прекрати защищаться только потому, что чувствуешь себя ужасно.

Эйвери осунулась.

— Я не знала, что её мать умерла. Как это произошло?

— Райли сама расскажет, если захочет.

— Я увидела, что моё замечание очень её ранило. Я чувствую себя ужасно.

— Так и должно быть. — У Тао не было ни малейшего сострадания к матери. — Ты не могла знать, что её мама умерла, но знала, что у тебя нет ни малейшего права вымещать свой гнев касательно прошлого на Райли.

Эйвери фыркнула, но не стала отрицать.

— Она упряма, да? Я стояла там и обвиняла её, а она просто смотрела на меня так, словно я самое скучное существо, с которым ей довелось сталкиваться в жизни.

Леннон улыбнулся.

— Заставила тебя чувствовать себя дурой?

Тао пожал плечами.

— Я пытался тебя предупредить.

— Я думала, ты её защищаешь, — сказала Эйвери. — Это не смешно, Леннон.

Хихикая, Леннон взял её за руку.

— Может не с твоей стороны, но с моей весьма.

— Дети её очень защищают, — заметила Эйвери.

Тао кивнул.

— Они бы впились тебе в горло, обидь ты её сильнее.

— Маленькая гадюка однажды укусила меня, — сказала Грета. — Сильно. Но она милый ребёнок.

Макенна вздохнула от слов Греты.

— Тогда, может, ты прекратишь плакаться об этом.

Грета отмахнулась.

— Вы все её балуете. Ей нужен тот, на ком можно время от времени проявлять свою злобную жилку. Если у неё есть враг, она не будет отрабатывать злость ни на ком другом.

Тарин ошеломлённо посмотрела на Грету.

— Либо ты действительно желаешь добра извращённым образом, либо так оправдываешь все свои поступки.

Грета усмехнулась.

— Думаю, ты никогда не узнаешь, что именно.

Эйвери фыркнула.

— На мой взгляд, и то, и то. — Повернувшись к Тао, она улыбнулась. — Итак, расскажи мне о твоём вороне.

Тао понравилось, как прозвучало «твой ворон», улыбнулся в ответ и рассказал родителям всё о Райли. К концу рассказа его мать смягчилась и извинилась за то, что вела себя, как сука. Как и ему, ей было трудно извиняться, поэтому он знал, что это искренне.

Через два часа, когда его родители уехали, он пошёл искать Райли. В игровой её не было. Грейс забрала детей, чтобы Райли смогла принять душ — Кай пролил молочный коктейль ей на волосы. Тао пошёл в их комнату и, конечно же, она мылась, но, похоже, решила принять ванну вместо душа.

Он нахмурился.

— Почему вода лиловая?

— Я положила черничную бомбу для ванны.

— Приятно пахнет. — Он присел на корточки рядом с ванной. — Твой запах мне нравится больше. Родители уехали. Моя мама, правда, очень сожалеет, что обидела тебя.

— Она не первая, кто упоминает мою маму, думая, что она жива. Я не сломаюсь.

По правде говоря, её ранило не упоминание о маме, а то, что Райли никогда не узнает, как бы мать реагировала на её решения. Никогда не узнает, гордилась бы мама ею, понравился бы ей Тао или нет, обожала бы она Саванну и Декстера, как предполагала Райли.

Чувствуя, как Тао опустил руку в воду и погладил её по ноге, она взглянула на него.

— Я в порядке, правда.

— Дай мне тебя поцеловать. — Как только она села, он положил руку ей на затылок и завладел ртом. Медленно. Лениво. Просто наслаждаясь вкусом. — Спасибо, что не сорвала скальп с моей мамы. — Она рассмеялась. — Мне нравится заставлять тебя смеяться. У тебя глаза загораются, на щёках появляются маленькие ямочки, и этот хриплый звук… клянусь, от этого мои яйца покалывает каждый раз.

Она поняла, что краснеет.

— Ну, мне нравится, когда ты заставляешь меня смеяться.

— Прошлой ночью мне приснился сон.

— О? Рассказывай.

Он усмехнулся.

— Мы были на маленькой поляне у реки. Я лежал спиной на траве. Ты прижималась ко мне, положив голову на грудь, и твои волосы веером разметались по телу. Это всё, что я могу вспомнить. Но это было так… мирно. В последнее время у нас было не много моментов покоя. Я был разочарован, когда проснулся и понял, что это был сон.

— Может, мы сможем воспроизвести его, когда это дерьмо закончится.

Он улыбнулся.

— Да. Верно. — Он снова поцеловал её. На этот раз крепче и глубже. И сказал то, что хотел сказать весь день. — Я хочу заявить на тебя права, Райли.

Её сердце забилось со скоростью миля в минуту.

— Что?

— Ты меня слышала.

Она облизнула губы.

— Если это связано с тем, что сказала твоя мама…

— Это не имеет к ней никакого отношения. Я этого хочу. — Тао не думал, что она будет так удивлена. — Что, по-твоему, должно случиться, Райли? Я же говорил, между нами кое-что есть. Это хорошо, и оно реально, и это делает меня чертовски счастливым. Я хочу сохранить всё это.

Она прижала тыльную сторону ладоней к глазам.

— Надо было догадаться, что ты так поступишь.

— Как?

Она посмотрела на него.

— Слишком быстро начнёшь двигаться.

— Это не быстро, а требует действий. Я не из тех, кто сдерживается, когда мне чего-то хочется, — ты это знаешь. Я не вижу смысла связывать себя обязательствами с кем-то, если это не происходит на всех уровнях.

— Это, конечно, здорово, но разве ты не хочешь быть на сто процентов уверенным, что я та самая, о ком ты мог бы заботиться настолько, чтобы однажды запечатлеться?

Он обхватил её лицо руками.

— Райли, я безумно влюблён в тебя. Не знаю, когда это произошло и шло ли это постепенно, но именно это я чувствую. — И раньше были люди, небезразличные ему, но то, что он чувствовал к Райли, заставляло те чувства казаться дешёвой имитацией того, что значит заботиться о ком-то. — Мне нравится, что ты умная, сильная и бесстрашная. То, какая ты хитрая, воинственная и не переживаешь из-за мелочей. Мне нравится, что ты понимаешь меня, принимаешь, и легко справляешься с моим дерьмом, просто продолжая свой день.

У Райли защипало глаза. Он снова превратил её в желе.

— Думаешь, если мы уступим, брачные узы встанут на свои места?

— Я не знаю. Спроси меня, не плевать ли мне на это. Спроси.

Она сглотнула.