Колдунья по найму (СИ) - Максимова Адриана - Страница 15

— В какое дерьмо ты снова влип? — сурово спросил Клод. — Правду, Дональд.

— Можно не сейчас? — вздохнул тот.

— Нет.

— Я проиграл акции железнодорожной компании, — выпалил Дональд. — И чтобы отыграть их, влез в долги.

— Акции вернул? — спросил потрясенный Клод. Он, конечно, знал, что его брат любит рисковать и ввязываться в неприятности, но, чтобы настолько потерять голову… Это было выше его понимания.

— Не смог, — виновато сказал Дональд и опустил голову. Устало опустился в кресло и тут же застонал от боли.

— Ты ведь понимаешь, чем это все грозит? Что посторонние люди, которых мы не знаем, станут иметь равные права на бизнес вместе с нашей семьей?

— Не совсем на равных, — робко проговорил Дон. — Я проиграл весь свой пакет акций. Прости. Я что-нибудь придумаю, — только и смог сказать Дональд, пряча лицо в руках.

— Ты уже достаточно придумал, — мрачно сказал Клод. Ему хотелось избить Дональда, вытрясти из него душу, чтобы он наконец понял, что нельзя так вести себя и подставлять других людей. — Почему сразу не рассказал мне?

— Чтобы ты снова ощутил себя самым важным и правильным? — вспылил Дональд. — Я хотел верить себе! В то, что могу справиться сам!

— Если бы ты выбрал другие методы — возможно, — рассеяно сказал Клод. Он вдруг подумал, что если бы они с Молли остались в том доме, то так и не дождались бы приезда Дональда. — Тебе звонили насчет меня?

— Да, какая-то девушка просила тебя забрать, — сказал Дональд, нервно потирая ладони. — Но, я так понимаю, она наврала. Просто хотела денег.

— Вообще-то нет.

Дональд посмотрел на него сперва непонимающе, а потом в его взгляде появилось чувство вины. Клода это не тронуло.

— Я думал послать туда водителя, — тихо сказал Дональд. — Просто не успел.

— Не лги. Ты забыл. Как давно у тебя отношения с Каталиной?

— Да какие там отношения… — махнул рукой Дональд. — Между нами ничего нет. Я бы никогда тебя так не подставил, Клод.

Клод усмехнулся и направился к двери. Ему больше не хотелось говорить с братом. На пороге он обернулся.

— Что с Верджилом? Ты забрал его?

Дональд покачал головой. От разочарования у Клода появился горький привкус во рту. Когда же он уже смириться с тем, что брату нельзя доверять?

Клод знал, что Верджил будет не рад его видеть. Ведь это он добился того, что его определили в клинику на лечение. Признать то, что его младший брат стал магаманом оказалось непросто. Даже видя, как он меняется. Он искал объяснения его состояния в том, что он много работает, что труд художника эмоционально затратный, поэтому он себя так странно ведет. А когда случилось несчастье, которое привлекло внимание к их семье и едва не стоило Верджилу тюремного срока, он понял, что упустил тот момент, когда все можно было исправить гораздо проще.

Поднявшись по лестнице, Клод постучал в кабинет врача, который лечил Верджила. Чтобы его выпустили из клиники кто-то из родственников должен был подписать документы и поручиться за него. Только на этих условиях брат мог выйти на свободу.

— Лорд Аверилл! — поднимаясь ему на встречу, тепло произнес седой мужчина. — Рад вас видеть. Вы ведь приехали, чтобы забрать Вердижла?

— Да. Если только он здорово, — осторожно сказал Клод. Он понимал, что не мог держать брата всю жизнь в лечебном корпусе, но сейчас ему казалось, что еще не время. Он не вынесет еще одной ответственности, которая тяжким грузом ляжет на него.

— Его организм очистился от магии, яда больше не осталось, — бодро сказал доктор. — Физическому здоровью вашего брата ничего не угрожает.

— Но вы не можете дать гарантию, что, вернувшись домой, он не вернется к прежнему?

— Никто не даст вам такой гарантии. Я говорил с ним и как я вижу сейчас состояния Верджила… Он пересмотрел многие вещи, отдохнул. Ожидание вашей семьи больше не довлеют над ним, потому что он понимает, что ждать больше нечего. Он не собирается снова рисовать.

— Но он делал это всю жизнь… С детства. Думаете, для него это будет хорошо? — засомневался Клод.

— Сложно сказать. Это будет для него новый опыт. Возможно, вам придется увлечь его чем-то другим, чтобы он чувствовал себя нужным. Вы готовы подписать документы о выписке?

— А он может остаться тут еще какое-то время? — с надеждой спросил Клод. — Если дело в деньга, то я готов заплатить двойную ставку.

— Деньги, это конечно, прекрасно, — вздохнув, сказал врач. — Но для меня на первом месте благополучие моего пациента, с которым я провел ни один месяц. Сейчас он готов выйти из клиники. Если затянуть время, можно потерять этот момент, понимаете?

Клод кивнул и почувствовал себя плохим братом. Он больше беспокоился за себя, чем за него. Ему резко стало совестно и под левым ребром неприятно заныло. Врач протянул ему бумаги и Клод торопливо расписался. Его проводили в комнату, где жил Верджил. Дверь открылась, и он увидел брата, сидящем за столом с газетой в руках. Он был одет в домашний халат и пижамные штаны. Длинные волосы перевязаны лентой. Он был больше всех из них, внешне похож на мать.

Услышав его шаги, Верджил поднял голову и их глаза встретились.

— Я вообще-то ждал Дональда, — холодно сказал Верджил.

— Он занят, не смог приехать.

— Все как всегда, — усмехнулся Верджил. — Средний брат лучше всех.

— Собирайся, ты едешь ко мне, — сухо сказал Клод.

Верджил шутливо поклонился и отложил газету в сторону. Клод заметил, что он читал статью о новой выставке картин.

Молли снова была не рада его видеть. Она встретила Клода хмурым взглядом и впустив в номер, скрылась в ванной. Он бросил взгляд на кровать. Там уже лежало приготовленное платье. Рядом стоял собранный чемодан. Из-под стула выглядывали грязные сапоги. Его удивило, как можно в городе так испачкать обувь? Где она так хорошо погуляла? Он снова напомнил себе, что ничего толком не знает об этой девице и его план, на самом деле не самая лучшая идея. Если бы он рисковал только своей жизнью, ладно. Но он ведет эту женщину в свой дом…

Молли вышла из ванной. Ее волосы были аккуратно уложены. На щеках горел яркий румянец. От девушки пахло малиной, словно она только что вернулась из сада, где собирала ягоды.

— Надеюсь, ты не очень спешишь, — сказала Молли, забирая с кровати платье.

— Нет, у нас в запасе три часа, — сказал Клод, усаживаясь в кресло. — Думаю, этого хватит, чтобы доехать до замка и представить тебя.

Молли вздохнула и села напротив. Пола халата соскользнула, обнажив ее колено, на котором горел синяк в окружении мелких ссадин.

— Ты уверен в своем решении? — спросила она, глядя Клоду в глаза. — Что я та, кто тебе нужен?

— Как никогда в жизни, — подавшись вперед, сказал Клод. Он взял девушку за руки. Молли вздрогнула, но рук не отняла. Ладони у нее были теплые, чуть влажные после душа. И ему вдруг до смерти захотелось прикоснуться к ним губами. Он еле сдержался от этого порыва. Лицо обдало жаром, и он ощутил неловкость от того, что Молли могла это заметить. — Только я прошу тебя об одном — будь со мной честной.

— Ладно, — ответила Молли. Клоду показалось, что это слова далось ей тяжело.

— Что с твоей коленкой? — спросил Клод.

Молли поспешно прикрыла ногу халатом.

— Утром ходила гулять и упала, — хмуро сказала она. — Я бываю очень неловкой.

— Я заметил.

— С моим везением от твоего замка может камня на камне не остаться, — сказала Молли и ее губы тронула легкая улыбка.

— Ничего. Построю новый, — ответил Клод и ему вдруг показалось, что он и правда может все. Начать другую жизнь, найти то, что сделает его по-настоящему счастливым, почувствовать себя нужным.

— Мне нужно переодеться, — сказала Молли, кивнув на платье. Она взяла одежду и скрылась в соседней комнате. До него донеслось ее тихое пение. Мотив показался ему знакомым, и он с удивлением понял, что эту колыбельную ему пела няня в детстве.

— Идем? — мягко проговорила Молли, вернувшись. На ней было темное платье, подпоясанное красным поясом. Черные сапожки на небольшом каблуке. Голову украшал красный берет с небольшим украшением в виде птицы. Клод поднялся и сняв с вешалки пальто, помог ей одеться. Он вдруг понял, что ему никуда не хочется идти. Остаться здесь, сделать это место своим тайным убежищем. Проводить здесь ночи с Молли, говорить с ней о разных пустяках. Мечтать. Делать то, чего он уже не делал очень давно. Чувствовать себя живым.