Поганое поле. Возвращение (СИ) - Цзи Александр - Страница 41

“Но…” — начал я, плохо понимая, что собираюсь сказать дальше. И снова Ива перебила:

“Они уже здесь! Включаю обратный отсчет до перезагрузки здешнего умбота”.

Лицо с сиреневыми глазами исчезло, и появились крупные цифры:

15… 14…

Я открыл глаза.

В тот же миг стена в спальне протаяла в виде сильно вытянутого шестиугольника, и вошел Габриэль. Позади него маячили фигуры белых симботов.

Габриэль расплылся в улыбке при виде меня:

— Доброе утро! Уже проснулся?

Я не стал отвечать на этот идиотский вопрос, который никуда не делся за века. Встал с постели и выпрямился во весь рост, глянув на Габриэля сверху вниз.

— У вас не принято стучаться или звонить? — вежливо полюбопытствовал я.

— Прости, — сказал Габриэль, — мы прибегаем в таких случаях к помощи дополненной реальности. Извещаем о прибытии дистанционно. В теории можно подключиться к твоему модулятору, но зачем тебе лишний стресс? Я забываю, что у тебя нет доступа к допвирту, извини еще раз.

9… 8…

Я улыбнулся такой искусственной, нарочитой улыбкой, что она, наверное, сделала бы мне честь на любом званом ужине у россов.

Пора было принимать решение: послушаться неизвестную Иву или остаться сидеть на заднице ровно, доверившись Габриэлю. Вероятно, я бы и доверился, приди он один и постучи в дверь.

— Ну, вот он — я. Что-то случилось? А зачем вам симботы?

Габриэль смутился, и я окончательно убедился в том, что Ива права. Он приперся скрутить меня сонного и расслабленного и вытянуть допарты до того, как я соображу, что да как.

— Не обессудь, — сказал Габриэль внезапно проникновенным тоном, — но мне придется это сделать.

— Что?

Я отступил в угол, где лежали шпага и “гришан”.

— Вот это… — Габриэль кивнул симботам.

Очевидно, этот жест в большей степени предназначался мне, а не симботам, с которыми он общался через собственный виртуальный интерфейс. Чтобы приказывать симботам, ему не нужны жесты.

2… 1…

ОТКЛЮЧЕНИЕ УМБОТА /ГАБРИЭЛЬ БУФСПИК-0.1/

ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ 7:59 ИЗ 8:00

Вместо того, чтобы ринуться на меня, симботы осели и мягко повалились на пол. У Габриэля вытянулась рожа, он уставился на них выпученными желтыми глазами.

А я размахнулся и от души врезал ему кулаком в челюсть, благо он стоял ко мне в профиль, подставив свою хлеборезку. Росс отлетел в сторону, врезался в прозрачную стену и замер. Стена, ясное дело, выдержала, даже не дрогнула. Сознание Габриэль не потерял, хотя от такого удара любой боксер “уснул” бы на несколько долгих минут.

— Что, хотел меня выпотрошить? — прошипел я. — Зачем тебе допарты? Зачем Лего? Что вы замышляете, сволочи?

И шагнул к нему.

Я не собирался вести с ним долгие беседы. Но кое-какие вопросы задать обязан.

— И сколько таких собирателей, как я? Отвечай быстро!

Габриэль сморщился от боли. На его щеке вздувался желвак.

Я направил на него Знак глаза Урода, согнув левую руку и поднеся кулак к голове, как будто прикрывался боксерским блоком.

— Отвечай! — рявкнул я, глядя на росса и одновременно — на обратный отсчет на интерфейсе.

— Из выживших ты один такой… — процедил с трудом Габриэль, не в силах сопротивляться волшбе.

— А остальные куда делись?

— Ушли…

— Куда ушли?

Лежащий у окна Габриэль затрясся всем телом. Его лицо перекосилось сильнее, глаза вразнобой заморгали, и выглядело это достаточно крипово. Им словно демон овладел. Или его собственный нейрочип закоротило…

— Куда они ушли? — повторил я, не опуская предплечье со Знаком, направленным на росса.

— К Единому… Единому…

— Единому чему?!!

Габриэля колбасило не по-детски. Он зажмурился и схватился за виски.

— У меня пси-блок стоит на этот вопрос! — неестественно высоким голосом провизжал он. — Ты меня убиваешь!

— Да ты что? Ну, так считай это досадным недоразумением! Из них и состоит наша жизнь, не правда ли? А ты разве не готовился меня прикончить? Отвечай!

Некоторое время он боролся со своим пси-блоком, содрогаясь так, словно его било током на электрическом стуле. Затем внезапно перекошенное лицо расслабилось, а желтые глаза налились чернотой. Я и не подозревал, что его линзы способны на такое.

Через секунду он подскочил и налетел на меня, как берсерк, осыпая градом ударов. От неожиданности я не успел приказать нейрочипу включить боевой режим, но он активировался сам. Очевидно, я отдал приказ на подсознательном уровне.

Я отпрыгнул и, быстро наклонившись, поднял шпагу. Не раздумывая, нанес серию колющих ударов в корпус, но хамелеонья накидка была как металл. Лезвие рапиры сгибалось и не пробивало на вид тонкую и мягкую ткань.

Возможно, она блокировала быстрые удары, и зарезать Габриэля можно только медленно, в ритме вальса, как в цикле романов “Дюна”. Но у меня не было времени осваивать искусство медленных ударов.

6:48… 6:47…

Габриэль с тем же умиротворенным выражением лица и абсолютно черными глазами, не отражающими свет из окна, взмахнул рукой, отбивая очередной автоматический тычок рапирой, и в свою очередь нанес удар. Я успел уклониться, но не полностью — костяшки противника чиркнули по черепу, и я еле устоял на ногах.

Действительно, силен…

Пока я приходил в себя, держась свободной рукой о стену, он дернул другой рукой, и из широкого рукава выскользнула длинная штука, напоминающая телескопическую дубинку. Но это была не дубинка, а самая настоящая складная шпага. Не знал, что такие бывают… Лезвие разворачивалось небольшими, с ладонь длиной, фрагментами и приобретало литую форму.

Я перестал страдать ерундой и начал бить всерьез, целя в глаза и шею, не защищенные его “хамелеоном”. Но у росса, видимо, тоже подключился боевой режим, потому что двигался он не медленней меня. Его вообще каким-то образом перезагрузило, и он превратился в машину для убийства. Это пугало и завораживало.

Несколько долгих секунд мы фехтовали, нанося и отражая стремительные выпады, потом Габриэль ухитрился врезать мне гардой по лбу после того, как отвлек ложной атакой.

От удара у меня зазвенело в ушах. Боевой режим опять-таки самостоятельно отключился, а Знаки на “дисплее” перед глазами разом потускнели.

Чтобы выиграть время, я отскочил за лежащих симботов, схватил одного и с удивившей меня самого силой швырнул в Габриэля. Он уклонился, но на крохотный миг рассредоточился.

Я воспользовался этой заминкой и со всей дури пнул росса по яйцам — если они у него вообще имелись. Вероятно, от срочного приготовления омлета Габриэля спасли штаны, в которых тоже был интегрирован защитный механизм, поскольку росс не потерял сознание. Сила удара заставила его подпрыгнуть на полметра вверх, и он инстинктивно опустил руки.

Несмотря на выключенный боевой режим, в моей крови бушевал адреналин. Я действовал очень быстро. Снова воспользовавшись заминкой, я нанес сильнейший прямой удар по морде рукой с печатками Морока. Ударил три раза в режиме отбойного молотка.

Когда-то я такими же ударами угостил незабвенного Отщепенца Гришана.

Габриэль наконец вырубился. Глаза у него закатились, он постоял немного, качаясь, потом рухнул.

Сражение заняло считанные секунды. Тем не менее, таймер обратного отсчета показывал, что стоит поторапливаться.

Передо мной на внутреннем интерфейсе возникла красная стрелка, которая двигалась в пустоте, объемная и почти осязаемая. Она указывала на все еще открытый проем.

Я сунул шпагу и “гришана” за пояс, подхватил баул с нераспакованными шмотками и выскочил в коридор, ведущий к спиральной лестнице. Вслед за плавающей впереди стрелкой я вылетел в сад и помчался к соседнему зданию.

Спальня Киры располагалась на первом этаже.

Мелькнула мысль: “А если двери будут заперты?”

Но нет, все двери были нараспашку. Вероятно, не обошлось без Ивы, хакнувшей умбот усадьбы.

Из открытой двери спальни выглядывала удивленная Кира. Она была полностью одета, даже про багровый плащ не забыла.