Алиса в Зомбилэнде (ЛП) - Шоуолтер Джена - Страница 21

— Али?

Голос Кэт доносился издалека, как будто она стояла в конце длинного, узкого туннеля. Стану ли я причиной того, что Кэт попадет в аварию? Погибнет ли она у меня на глазах? Выживу ли я без единой царапины?

Наконец, я взяла себя в руки и отошла в сторону.

— Али? — повторила она.

Я посмотрела на нее. Ее озабоченный хмурый взгляд почти сравнял меня с землей.

— Я не могу, — сказала я, качая головой. — Я просто не могу. Прости. — Мои мысли затуманились, отчего закружилась голова. Я повернулась и побежала, просто побежала, в сторону школы.

Я слышала, как она звала меня, знала, что она побежала за мной. Входная дверь раскачивалась на ветру. Подловив момент, я пробежала через нее и помчалась по коридору. Я не видела доктора Райт, но слышала, как она звала меня. Проигнорировав и ее, я заметила туалет (для мальчиков), где закрылась в одной из кабинок. Задыхаясь, я села на крышку унитаза, подтянула колени к груди и боролась со слезами.

Прошли минуты, а может быть, часы, но ни Кэт, ни доктор Райт так и не нашли меня.

Что мне делать? Что мне делать, черт возьми? Я уже пропустила свой автобус и не хочу звонить бабушке, чтобы она забрала меня. Просто… я не могла сесть в машину сегодня. Ни с кем. Если бы кто-то умер из-за меня, я бы никогда не смогла избавиться от чувства вины.

"Ты ведь понимаешь, что ведешь себя глупо, верно?"

Да, понимаю. Но помогло ли это мне? Нет.

До моего дома было всего несколько миль. Я решила пойти пешком. Да, это было идеальное решение. Никаких машин, заодно получу столь необходимую физическую нагрузку. Наконец я успокоилась.

Дождь может начаться в любой момент, и, к тому времени, как вернусь домой, я, вероятно, промокну до нитки, но все будут в безопасности. Это главное.

Глава 6

Совет умирающей гусеницы

Ужин был напряженным. Бабуля вернулась домой раньше, и не застала меня дома. Поэтому забеспокоилась. Она звонила мне много раз, но я не отвечала. Знала, что она будет настаивать на том, чтобы приехать за мной, а мои протесты останутся без ответа. Поэтому я сразу отправляла ее на голосовую почту, слушала ее сообщения, и каждый раз писала ей ответ, сообщая, что я уже в пути и со мной все в порядке.

— Какой смысл от телефона, если ты им не пользуешься, — пробормотала она.

— Я пользуюсь им, — сказала хриплым голосом. Мой нос был холодным и заложенным, и если я чихну еще раз, то, надеюсь, сдую эту штуку с лица. — Я писала тебе сообщение. — Несколько раз.

Ее морщинистое лицо скривилось от отвращения, и она стала старше, чем была на самом деле.

— И я не знала, как ответить! Я никогда не вводила в телефон ничего, кроме номера.

— Я научу тебя, — сказала я, и одной этой мысли было достаточно, чтобы заставить меня нервничать. Я уже знала: ей придется много раз поправлять очки, повторять информацию, как будто я говорила по-гречески, пока она, наконец, не попросит меня записать все на понятном ей языке. Но не было такого языка, который она могла бы понять, поэтому мы никогда ничего не добьемся.

— Ты научишь меня? — спросила бабушка.

Видите? Уже заставляет повторять.

— Да.

— Ты, девушка, у которой даже не хватает ума не выходить под дождь, пока я не приеду за тобой?

Подчеркивая собственную глупость, я чихнула.

— Да.

— Все. Я отвезу тебя к врачу. — Она бросила свою салфетку на стол. — Небось, заработала себе пневмонию!

— Я не больна, бабушка. Честно. — Я же не пошла в лабораторию, не попросила блюдо с их самым вкусным вирусом и не стала его есть.

Она глубоко вдохнула… выдохнула… затем подняла салфетку.

— Хорошо. Если завтра у тебя не будет температуры, то научишь меня писать смс.

Супер. Спасибо.

— Что ты делала, когда мама опаздывала? — Я раздавливала вилкой горох по своей тарелке. — У нее никогда не было мобильника.

Дедуля нахмурился.

— Так вот что сегодня было? Решила напугать нас, чтобы мы не забрали у тебя телефон? Честно, Али. Это было лишним. Мы бы не стали делать ничего подобного.

— Все было совсем не так, — сказала я. — Мне захотелось прогуляться. — И это была стопроцентная правда. — Из-за плохой погоды я знала, что ты не разрешишь, если расскажу тебе. Кроме того, я боялась, что в меня ударит молния и, если телефон будет у уха, меня ударит током. Смс было лучшим вариантом. — Опять же, это правда, но с опущенными важными деталями.

— Тогда не ходи больше домой пешком, — сказал дедушка строгим голосом. Но в его глазах было видно, что он волновался. За последние несколько дней он потерял несколько седых прядей, отчаянно державшихся на голове. Из-за меня? — Я не пытаюсь… Как сейчас говорят подростки? — спросил он бабушку.

— Влезать в ее дела, — сказала бабушка. Даже не улыбнувшись.

— Верно, — ответил он. — Мы не пытаемся влезать в твои дела, Али.

Ого, ничего себе. Ладно. Они пытались быть со мной на одной волне. Возможно, они смотрели программу о том, как общаться с подростком, и, готова поспорить, залезли в компьютер, изучая подростковый сленг, расшифровывали слова и обсуждали, как лучше их использовать.

Как это… мило.

Черт возьми! Их милота заставила меня чувствовать себя виноватой.

— Эти леса опасны, — продолжал дедушка. — Там бродят дикие животные, и постоянно находят трупы животных.

Я вспомнила Жениха и Невестищу, которых видела. Или не видела. Неважно. Они были двуногими животными, определенно, и я никогда не хотела встретиться с ними лицом к лицу без бейсбольной биты в руках.

— Простите, — сказала я после очередного чиха. — Мне жаль.

Бабушка пробормотала что-то еще о пневмонии.

— Я опоздала на автобус, — добавила я, — и не хотела вас беспокоить. — Еще одна натянутая правда. — Этого больше не повторится. Обещаю. — И это была чистая правда, без всяких уклонений. Я больше никогда не заставлю их волноваться.

— Ты не беспокоишь нас. — Бабуля потянулась и похлопала меня по руке. — Мы любим тебя и просто хотим… — К тому времени ее подбородок дрожал слишком сильно, чтобы она могла продолжать. Слезы наполнили ее глаза, но она быстро вытерла их тыльной стороной ладони. Затем прочистила горло. — Что ж… — Высморкавшись, она продолжила. — Ты спрашивала о своей матери. Когда она начала встречаться с твоим отцом, она каждую ночь была дома. А если они куда-то уходили, он всегда приводил ее домой до темноты. Мы всегда были так впечатлены этим и не понимали… Не бери в голову.

Знали ли они почему? А мама? Или папа ждал, пока не заберет ее и не пометит?

Ох, мерзость. Думать так о своих родителях… мерзко, просто мерзко.

— Мама когда-нибудь упоминала о друге под фамилией Холланд? — спросила я, вспоминая, что рассказал мне Коул. Или пытался рассказать.

Бабушка сжала губы, пока размышляла над моим вопросом.

— Холланд… Холланд… нет, эта фамилия мне не знакома.

— Твоя мама была ужасно застенчивой. По правде говоря, ей было тяжело заводить друзей. И на свидания ходила редко, — сказал дедушка, проглотив кусочек жаркого. — На самом деле, твой папа был первым ее парнем.

Моя мама? Застенчивая? Для меня она всегда была энергичной, полной жизни. Прямо как Эмма.

— Твой папа заставлял ее улыбаться и постоянно убеждал делать глупые вещи, — сказала бабушка с мягкой улыбкой. — Однажды они оделись в самые отвратительные наряды, которые я когда-либо видела, и пошли обедать. Я уверена, что люди косо смотрели на них, но когда они вернулись, то так смеялись, твоего отца чуть не стошнило.

Я не могла себе этого представить. Для меня он всегда был серьезным, немного слишком целеустремленным, даже когда был пьяным.

Мы закончили ужин в тишине, затем я отправилась в свою спальню. Это была единственная комната на втором этаже, и у меня была своя ванная. Моя мама провела здесь свои подростковые годы.

"Как выглядело это место?" — думала я. После переезда бабушка собрала все вещи и превратила эту комнату сначала в детскую, потом в швейную, а теперь в комнату для гостей.