Последнее пророчество Эллады (СИ) - Самтенко Мария - Страница 1

Последнее пророчество Эллады

Пролог

Солнце стояло в зените, когда покой Нисейской долины был грубо нарушен. Певчие птицы умолкли, бабочки и стрекозы сорвались с цветов, беззаботно резвившиеся в высокой траве нимфы с криками бросились врассыпную при виде чужака.

— Наверно, это скиф или рус, — испуганно шептались они, украдкой разглядывая спешившегося у реки чужестранца. — Глядите, глядите, он совсем дикий.

То, что пришелец действительно не эллин, было видно сразу. Во-первых, он примчался в долину верхом на лошади, а всем известно, что приличные люди пользуются колесницами. Верхом ездят только варвары и кентавры, и то у последних, как известно, без вариантов.

Во-вторых, чужака выдавала одежда. Зрелые мужи носили хитоны с хламисом или гиматием, а этот варвар нарядился в кожаный кафтан с вышитыми рукавами и натянул на ноги кожаные штаны.

Нимфы рассматривали штаны с подозрением. Для езды верхом они, конечно, были весьма удобны, но складывалось впечатление, что у варвара что-то с ногами. Похуже, чем у козлоногого Пана!

Лицо чужеземца заинтересовало нимфочек гораздо меньше штанов. Изначально оно, по-видимому, было светлым, но потом загорело до черноты. Длинные тёмно-русые волосы были заплетены в две косы и стянуты кожаными ремешками. Бороды — главного украшения зрелого мужа — у варвара не было, и усов тоже. А жаль: растительность на лице наверняка смягчила бы резкость его черт.

Рассмотрев пришельца со всех сторон, нимфы решили, что он не заслуживает внимания, и занялись своими делами.

Тем временем чужеземец расседлал коня, походил с ним по берегу и повёл в воду. Перед этим он стащил с себя кафтан, штаны, сапоги и вообще всё, кроме связки амулетов на груди. Тут нимфы снова сбежались посмотреть, чем дикий скиф отличается от нормальных мужчин, и что, всё-таки, у него с ногами. Но никаких отличий не обнаружили, а привычку носить штаны списали на верховую езду и дурной вкус.

Скифу явно не нравилось быть в центре внимания, но он делал вид, что не замечает ни любопытных взглядов изо всех окрестных кустов, ни девичьих смешков. Всё же, купаясь, он не отводил глаз от берега, и когда одна особенно расшалившаяся прелестница потянулась к его вещам, строго прикрикнул по-эллински:

— Не трогай!

Нимфочка метнулась к кустам, испугавшись не столько голоса, сколько хищного и внимательного взгляда тёмных глаз. Подружки последовали её примеру, и больше скифа никто не тревожил.

Чужестранец искупал коня, смыл с себя дорожную пыль, вышел на берег и, вытершись куском ткани, снова облачился в варварскую одежду. Штаны и кафтан были заговорены и оставались одинаково комфортными и в жару, и в холод, и нимфы могли не удивляться, почему он ходит в коже в такую жару.

Хотя они, конечно, и не удивлялись. Такие сложные логические цепочки у них в головах не укладывались.

Варвар привязал коня у большой ивы и достал кусок чуть зачерствевшей дорожной лепёшки. Следующий час конь философски перегрызал привязь, а скиф отдыхал и раздумывал, не построить ли какое-нибудь временное пристанище. Он планировал дождаться тут друга, который, конечно же, никогда не был в Нисейской долине и не факт что правильно понял, как сюда добираться, поэтому ждать можно было долго.

Впрочем, ночевать под открытым небом для варвара было не впервой, а вот задатки плотника за долгую жизнь он так в себе и не обнаружил. Поэтому пришлось ограничиться шалашом.

Вскоре скиф доел лепёшку и отправился на поиски топлива для костра. Он знал, что нимфы могут взять его вещи только из любопытства, а доедающий привязь конь не дастся в руки чужим, но все же старался не уходить далеко.

Хотя это не помогло.

В какой-то момент скиф почувствовал странный запах: изысканный, горьковато-цветочный и почему-то безумно знакомый.

— Откуда тут может быть?.. — пробормотал чужестранец, принюхиваясь.

Казалось, что в воздухе пахнет забытым прошлым, и варвару этот запах не нравился. Он выбросил собранные ветки и вытащил из ножен саблю.

Источником дивного аромата оказался огромный яркий цветок на длинном стебле.

— Как странно, — сказал скиф вслух.

Он помнил эти цветы по своей прошлой жизни — только они никогда не были такими крупными и яркими.

«Приманка», — подумал скиф.

Он присмотрелся и заметил, что цветок находится в центре своеобразного круга из слишком уж зелёной травы.

«А вот и ловушка».

Переступать черту не хотелось, поэтому чужестранец вытянул руку с саблей. Серебристый металл осторожно коснулся нежного лепестка.

Ничего не произошло.

«Ну и ладно», — с досадой подумал варвар.

Ему ужасно хотелось узнать, что дальше, и кого это ловят на донельзя изуродованный асфодель — впрочем, трогать цветок голыми руками он не собирался. Хотя…

Скиф знал, что на свете существует не так уж и много вещей, действительно способных причинить ему вред. Цветы к ним вроде не относились, но вдруг?

Ему почему-то захотелось проверить.

Ужасно захотелось.

Наверно, дело всё-таки было в дурманящем аромате. А, может, скиф слишком любил чужие тайны?

В итоге он всё же рискнул. Но не сразу. Для начала скиф отвязал коня, оседлал его и оставил в седельной сумке записку для своего друга — на случай, если с ним что-то случится.

А потом…

Потом он вернулся и сорвал пахучий цветок.

Миг — и земля за спиной вдруг разверзлась, заржали кони, и сильные женские руки плеснули в лицо дурманящий маковый настой.

— Да что творится в этой Элладе?.. — пробормотал скиф, погружаясь в забытье.

Волею случая поблизости не оказалось ни единой живой души, и похищение прошло незамеченным.

Один лишь Гелиос, пролетавший в то время по небу в своем бессменном дозоре, долго не мог понять: или он вправду видел на дне колесницы Владычицы Персефоны какого-то варвара, или ему померещилось.

Часть 1. 1

Персефона

Царица летела по небу в колеснице, запряжённой квадригой чёрных коней, и крепко сжимала вожжи. Временами она поворачивала голову и бросала взгляд на пленника. Тот ещё спал, одурманенный маковым настоем Гипноса, но мог проснуться в самый неподходящий момент.

Пленник был… странным.

Не таким Персефона представляла старшего брата Зевса-Громовержца, бывшего Владыку Подземного мира Аида, Аида Хтония, Аида Невыразимого. Она почему-то считала, что тот должен быть больше похож на младшего брата. Взять Посейдона — вот почти вылитый Зевс: надо только выпрямить нос, поменять цвет глаз и волос да добавить немного роста. А тут от Зевса только скулы, словно матушка-Рея родила его не от Крона, а… да непонятно от кого. Наверно, от варвара, если судить по внешнему виду.

Но ошибки быть не могло — на чёрных досках колесницы вытянулся Аид.

Когда-то давно их судьбы уже пересекались. Однажды всевидящие мойры предсказали Персефоне…

Нет, Персефоны тогда ещё не было, она приняла это имя после замужества.

Итак, мойры предсказали, что только что родившаяся дочь Деметры, Кора, станет супругой Владыки Подземного мира. Учитывая, что до этого пророчества изрекали только оракулы и, изредка, Златокудрый Аполлон, это было удивительно само по себе.

Хотя Аид всё равно отнёсся к нему серьёзно. Он, очевидно, так сильно не желал связывать себя узами брака с дочерью Деметры, что предпочёл отказаться от власти и сбежать в мир смертных. Имя «Владыки Подземного мира» в пророчестве не называлось, а чтобы мойры не успели напророчить уточнение, Аид отрезал им головы серпом Крона.

Новым Владыкой Подземного мира стал Неистовый Арес.

Он выждал пятнадцать лет — всё это время подземные безуспешно искали Аида в мире смертных — сделал юную Кору своей, напомнил всем о пророчестве и предъявил права на трон.

Противиться пророчеству мойр не посмел даже Зевс. Мнения Персефоны насчёт замужества тоже никто не спрашивал.