Новенькая не для меня (СИ) - Дорофеева Тина - Страница 33

Лизка выглядывает и достает телефон.

– В областной хирургии.

Киваю.

– Спасибо, Лизок, с меня шоколадка, – уже на бегу выкрикиваю и вылетаю из здания школы.

Я понимаю, что рискую отхватить за очередной выезд, но так же каждой клеточкой тянусь туда, где сейчас моя девочка.

Не помню, как доезжаю до больницы, где на входе меня ждет очередное сражение.

– Молодой человек, к ней нельзя посторонним.

– Я не посторонний, я одноклассник, от класса с подарками пришел, – поднимаю пакет со всякими вкусняшками и трясу перед лицом молодой медсестры.

Пытаюсь вложить все свое обаяние в улыбку.

– Я передам, – она протягивает руку и пытается забрать у меня пакет.

Одергиваю свою руку и кручу головой.

– Не-а, мне самому доверили передать и обнять нашу любимую одноклассницу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Девушка закатывает глаза и мотает головой.

– Нельзя, – жестко обрубает она, а я сдерживаю разочарованный стон.

– Ну мне очень надо, – предпринимаю последнюю попытку уладить все нормально.

– Я сказала «нет». Девушка после операции, и она сейчас все равно спит.

– Так я подожду, – скалюсь изо всех сил, но медсестра только вперивает в меня строгий взгляд.

Выдыхаю сквозь стиснутые зубы и отступаю.

Ладно. Достаю телефон и какое-то время всматриваюсь в экран.

Черт. На весах встреча со Снежинкой и возможность поговорить наконец нормально и все прояснить.

Но как же не хочется делать то, что я собираюсь.

До ломоты в суставах не хочется, блин.

Осматриваю ещё раз пустой коридор больницы и сползаю по стенке. Делаю рваный вдох и нажимаю на кнопку вызова, пока внутри разворачивается маленький протест.

Но все же Снежинку я хочу увидеть больше!

Тарабаню пальцами по жесткой ткани джинсов и не свожу взгляда с плаката на стене напротив.

– Слушаю, – голос отца звучит глухо, и меня слегка передергивает.

– Пап, – сглатываю подступивший к глотке комок и делаю вдох, – не отвлекаю?

– Да уж для сына найду время, – усмехается отец, и я давлю раздражение. – Что-то случилось?

– Мне нужна твоя помощь, – корчусь на последнем слове, трясу головой, чтобы не дать заднюю и трусливо не скинуть вызов.

– Я тебя слушаю. Яр, я пока ещё не приобрел пророческие способности и мысли читать не умею, – прикусываю щеку, потому что в эту минуту мне кажется, что у нас с отцом все как прежде.

Слегка ударяюсь затылком о стену и бросаю взгляд вглубь коридора. Там ни души, и это почему-то придает мне сил.

– Мне нужно попасть в больнице в одну палату.

В трубке воцаряется тишина. Одергиваю телефон от уха, убеждаясь, что отец все ещё меня слушает.

– Что с тобой случилось? – я слышу в голосе отца… страх?

Да ну нет, быть не может. Это все из-за недосыпа и усталости, которая накопилась за три дня.

Отцу ровно на сто процентов плевать.

– У меня все хорошо. Мне нужно к… – затыкаюсь, думаю, как бы это правильно донести-то, – к девочке из класса.

– К девочке? – удивленно переспрашивает отец и резко выдыхает. –А что с девочкой?

– Блин, ну это важно, что ли? – закатываю глаза и злюсь на ненужные вопросы, которые тянут время.

– Яр, тебе нужна помощь? – а вот и знакомые властные нотки в голосе отца.

– Это нечестно.

– Нечестно сейчас мне ничего не говорить. Как я могу помочь, если не понимаю сути проблемы? Может, ты в психушку пытаешься прорваться? Тогда извини, но я тут не помощник.

Начинаю ржать и слышу ответный смешок.

Ну точно усталость наваливается неподъемной ношей. Потому что я не ржал с отцом уже… около года.

– Да какая психушка, пап. В хирургии областной. А девочка после операции.

– Как зовут девочку?

Мнусь. Черт…

– Зимина Снежана Дмитриевна.

– Понял, будет тебе свиданка.

– Да какая свиданка? – снова закатываю глаза и прикусываю костяшку пальца.

– Ну а что это?

– Спасибо за помощь. Пока.

Собираюсь сбросить вызов, пока совсем умом не тронулся от такого разговора с отцом.

– Яр, – слышу приглушенный голос и возвращаю трубку к уху.

– М?

– Я завтра в школу приеду. Разговор есть серьезный.

– По поводу? – предчувствие чего-то нехорошего на мгновение ослепляет, и я зажмуриваюсь.

Нутром чувствую, что касается мамы. И это пугает.

– Завтра утром. Все. Пока.

Глава 34

Снежана

– Бороди-и-и-и-ин, – пересохшими губами пытаюсь позвать так, чтобы услышал.

Яр дергается, и мы встречаемся взглядами.

Двигается ближе к кровати, а я пытаюсь поудобнее усесться. Морщусь от недолгого помутнения в глазах.

– Ты куда собралась? Тебе можно двигаться? – выстреливает вопросами, а я только хмыкаю.

– А что бы нельзя? – бросаю красноречивый взгляд на перевязанную ногу.

Яр прослеживает за моими глазами и напрягается.

– Как прошло все? – кивает на лодыжку.

– Вроде как хорошо, хотя мне могли присниться слова врача, – пожимаю плечами, и меня награждают возмущенным взглядом.

– В смысле присниться? То есть ты не знаешь точно?

Мне кажется или в его голос просачиваются нотки отчаяния?

– Ну я была под наркозом, могла что-то нафантазировать, – карие глаза в ужасе округляются, а я сдуваюсь.

А под глазами темные круги, при виде которых сердце болезненно сжимается.

– Выдыхай, Бородин, все прошло хорошо.

И он реально выдыхает. Упирается лбом в кровать рядом с моей рукой, лежащей вдоль тела.

– Почему ты не сказала про операцию? – голос приглушает то, что он говорит куда-то вниз.

Пальцы покалывает от дикого желания зарыться в его кудряшки. Стискиваю руку в кулак, чтобы не повестись на поводу у этой странной потребности, но сдаюсь.

Неуверенно прикасаюсь к пряди темных волос, и Яр вздрагивает. Поднимает глаза на меня, а я одергиваю руку, но он успевает поймать.

Прислоняет к щеке и снова ложится лбом на кровать.

– Почему?

Почти не соображаю и пытаюсь вспомнить, о чем именно он спросил.

А, точно! Про операцию. Почему не сказала.

– Я хотела, – откашливаюсь, потому что горло скребёт после сна, – но сначала ты узнал про папу, потом сообщение написал.

Яр передергивает плечами и хмыкает.

– Ага, тут мой косяк. Я думал, что это Глебас.

– Ну да, Глеб и Снежана — почти одно и то же.

– Снежинка, – выдыхает он и делает глубокий вдох.

– Что?

Непонимающе хмурюсь. Хочется видеть его лицо, но Ярослав не торопится отрывать его от кровати.

– Не Снежана, а Снежинка, – поправляет меня, – записана у меня.

– Неважно.

Поворачивается. Смотрит в глаза пристально.

– Важно. Все, что касается тебя, – важно.

От этих слов сердце совершает тройной кульбит, а уголки губ разъезжаются в стороны.

– Не подмазывайся. Ты меня отшил.

Ярослав глубоко вздыхает и переплетает наши пальцы.

– Прости. Я не собирался тебе грубить, просто… – осекается, а я напрягаюсь в ожидании продолжения фразы, – не бери в голову.

И в этот момент я словно ощущаю, как ему одиноко и больно. Сглатываю горечь и пытаюсь придумать, как бы его вывести на разговор. Но не до конца развеявшийся после наркоза туман в голове дает о себе знать.

– У тебя что-то случилось? – сжимаю его пальцы крепче и ловлю его удивленный взгляд на наших переплетенных руках.

– С чего ты взяла? – голос Яра садится и превращается в шепот.

– Не знаю, просто чувствую, – тоже перехожу на шепот и наклоняюсь ближе к Бородину.

В полумраке палаты наша близость кажется такой правильной и такой уместной. Я словно всю жизнь рядом с ним была.

– Снеж, – он сокрушенно качает головой, и его кадык дергается, – это как раз мои тараканы.

– Расскажешь? – кажется, я не замечаю, как мы становимся ещё ближе.

Но я не против, наоборот, сама неосознанно тянусь к нему.

– Испугаешься ведь, – горькая усмешка кривит красивую линию губ.