Новенькая не для меня (СИ) - Дорофеева Тина - Страница 24

– Мам, он тиран и козел, который думает, что весь мир у его ног.

Мама обхватывает себя за плечи и тяжело сглатывает.

– Ярослав, твой отец просто устает, но он все делает для того, чтобы мы ни в чем не нуждались, – голос дрожит, и мне хочется выть от бессилия.

Потому что я не могу взять её и утащить от отца. Некуда!

– Когда ты это прекратишь?

– Ярослав? А ты почему не на учебе?

Мама вжимается в стул, а я выпрямляюсь и встречаюсь взглядом с отцом.

– А мне что, домой нельзя приехать? – в голос проникают злые нотки.

Отец сжимает челюсть и бросает взгляд на притихшую маму.

– Твои дни – это выходные. В будние дни ты должен быть прилежным учеником.

Прищуриваю глаза и шагаю навстречу к отцу. Мы с ним одного роста, и я могу беспрепятственно смотреть ему в глаза.

– Чтобы не позорить великого и ужасного губернатора Бородина? – дерзю.

Спецом. Чтобы вывести его из себя. Правда, что я буду делать с разозленным отцом, я не решил, но мне все равно.

Я тоже злюсь из-за того, что он сотворил со мной и мамой. Во что превратил нашу семью.

Никогда не думал, что буду приходить домой с опаской и ненавистью, жгущей все внутренности огнем.

– Ты как со мной разговариваешь? – и это работает.

Отец заводится с пол-оборота.

– Ярослав, – тихий голос мамы никак не успокаивает.

Наоборот, становится ещё больнее за неё.

– Молчать, – рявкает отец.

– А может, это тебе замолчать уже и оставить нас в покое?

Отец стреляет в меня взбешенным взглядом. Но я его не боюсь.

– Мне кажется, ты забываешься, сын.

Делаю ещё шаг к нему и чуть ли не вжимаюсь в его грудь.

– Знаешь, я каждое утро просыпаюсь с сожалением, что я твой сын. Раньше гордился, а сейчас тошно становится. Что хорошего в том, чтобы быть сыном такого козла, как ты?

Мама снова охает.

– Ярослав, не надо.

Отец поворачивается к маме, и его глаза полыхают ненавистью.

– Видишь, в кого ты превратила сына?

– А что ты маме сразу высказываешь? Я уже вполне взрослый, чтобы поговорить с тобой как мужчина с мужчиной, – в комнате воздух накаляется от искр, которые от меня летят.

Отец сжимает кулаки, стискивает челюсть так, что я слышу скрип зубов.

– Ещё слово и… – отец замолкает, но я вполне могу себе додумать, что он может мне сказать.

Но все же решаю и дальше его бесить.

– И что? Заберешь карманные деньги? Перестанешь платить за учебу? Что ты сделаешь? Тогда я свалю из баскетбола, а твои амбиции этого не переживут.

– Сынок, – бросаю взгляд на маму.

Сидит белее мела. И в этот момент до меня доходит, что сейчас я делаю хуже не себе, а именно маме.

Закусываю щеку до боли и призываю себя заткнуться. Чтобы защитить маму. Потому что она не уйдет от него, а останется один на один с ним.

– Ты как со мной разговариваешь? – рычит отец над ухом.

В моей голове догорает фитиль, и происходит взрыв.

– Уж точно не как с мужиком.

Отец что-то рычит и хватает меня за рубашку.

– Я тебе сейчас такого мужика покажу, месяц сидеть не сможешь, – повышает голос до звона в ушах.

– Только попробуй меня тронуть.

Хватка на груди усиливается.

– И что ты сделаешь с губернатором?

Отец скалится.

– Заявлю в ментовку, как на отца. Да и не забывай, что я спортсмен. А там каждая ссадина фиксируется тренером. А я не буду врать, что я просто упал или ударился.

Отец отшвыривает меня от себя и снова пронзает маму страшенным взглядом.

– Полюбуйся, любимая, на сына, – от его тона даже у меня по спине мурашки.

Отец разворачивается и покидает столовую. До нас доносится громкий хлопок дверью.

А я выдыхаю. Ерошу волосы и перевожу на маму опасливый взгляд.

На неё смотреть страшно. Стоит, трясется. Все ещё белая, и кажется, секунда – и она грохнется в обморок.

Её пошатывает, а я вмиг сокращаю расстояние между нами.

– Ма, – подхватываю её и прижимаю к себе, – умоляю, уходи ты от него.

Мама всхлипывает и поднимает на меня глаза полные слез.

– Я не могу, Ярослав. Не могу, понимаешь, – шепчет с надрывом и закусывает губу.

– Да почему?

Стараюсь не повышать голос, но ярость рвется наружу.

– Он тебя заберет. А я не смогу вдали от тебя.

Хмурюсь.

– В смысле, мам, мне уже восемнадцать. Я же не ребенок уже. Как он может меня забрать?

По щеке мамы катится слеза. Такая прозрачная, чистая, только вот она оставляет кровавый след в сердце.

Мама редко показывает свои эмоции. Всегда улыбается при мне и изображает счастливую жену и мать.

А сейчас, со слезами на глазах… И от этой картины я готов завыть.

– Ты просто не знаешь, сколько у него связей. Ему ничего не стоит изолировать меня от тебя. И твой возраст ему не помешает. А я не переживу.

– Я сам могу уже решать такие вопросы.

Мама как-то грустно улыбается, и я по её улыбке понимаю, что нет – не могу.

– Давай я хоть к теть Кате тебя отвезу, мам. Я не хочу тебя тут оставлять.

– Я справлюсь, сынок.

Рычу.

– Да что ты такая упертая-то, ма?

Но мама только упрямо молчит. Сжимает бледные губы.

– Просто поверь мне на слово. Леша не остановится ни перед чем, когда вопрос касается его репутации. А развод – это пятно. А если кто-то прознает, что я ушла от него…

Она не договаривает, но я понимаю, что ничего хорошего от отца ждать не придется.

– Ну на одну ночь хотя бы, мам. А завтра он перебесится, и ты вернешься. Я бы остался на ночь, но меня просто в школе хватятся.

Мама сдается и кивает.

Возвращаюсь в школу полностью опустошенный поездкой. Парни уже видят десятый сон, и я следую их примеру. Падаю на кровать.

– Ну что, как там дома? – бормочет в полудреме Чумак.

– Нормально все. Ложная тревога.

Ну а фиг ли мне говорить? Что у меня не дом, а поле битвы, мать его?

Сон как испаряется. Лежу и пялюсь в потолок.

Хватаю телефон. Время час ночи.

«Как бы я хотел сейчас тебя увидеть, Снежинка. И исправить то, что натворил».

Не раздумывая, отправляю и, как идиот, жду ответа.

«Ты гад, Бородин. Ты меня разбудил!»

Утыкаюсь в подушку и начинаю ржать. Это сообщение как глоток свежего воздуха. Становится легко и на все ровно.

«Сможешь сбежать ненадолго из комнаты?»

«Вот уж точно нет, мне дороги мои баллы. Кстати, и тебе тоже. Я видела, что у тебя их меньше!»

В груди теплеет от такой ненавязчивой заботы.

«Завтра ты от меня не денешься никуда».

Глава 25

Снежинка

– Зимина Снежана, к директору вызывают, – первый урок начинается с этих слов.

Ярослав оборачивается и хмурится, а я сама понятия не имею, что нужно от меня папе.

– Снежана, идите, я вас не задерживаю, – напоминает о вызове учитель.

Приходится заставить себя и выйти из кабинета. Лопатки жжёт от пронзительного взгляда, и я примерно догадываюсь, кому этот взгляд принадлежит.

Захожу в кабинет к папе, он что-то подписывает, но поднимает голову при звуке моего вторжения.

– А, привет, доча, – откладывает в сторону ручку и складывает руки на столе, – проходи.

Пытаюсь припомнить, не косячила ли я где-нибудь в последнее время, но вроде вела себя максимально тихо.

Поэтому причина моего вызова «на ковер» остается для меня загадкой.

Усаживаюсь на край стула и стискиваю руки коленями.

– Что-то случилось?

Папа откашливается и встает со своего места. Подходит ко мне и усаживается на стул рядом. Выпутывает мою руку. Моя ладошка тонет в его руке, от этого жеста мне становится ещё некомфортнее.

– Па?

– В общем, мне звонил врач. У меня для тебя две новости.

– Плохая и ещё хуже? – не могу сдержаться и хмыкаю.

Не знаю почему, но когда речь заходит о моем лечении, я ничего хорошего ждать не могу.

– Не угадала, – папа криво улыбается и поднимает на меня глаза. – Первая новость – освободилось место на операцию.