Если счастье близко (СИ) - Стю Мари - Страница 30

– Что ты молчишь? – спросила Нинка.

– Не знаю что сказать. Мягко говоря, в замешательстве, – ответила я, помолчала и прибавила: – А если честно, противно. Если то, что ты сейчас рассказала, в самом деле – так, противно до тошноты. И потому что ты оказалась такой, и потому что таким оказался мой дядя…

Первое, что пришло на ум сказать Нине.

– Но я же не знала, что он – твой дядя…

– Это не имеет значения, Нина, – холодно проговорила я. – Я не осуждаю тебя за то, что ты решила соблазнить профессора. Это твой личный выбор. У каждого свои средства достижения цели, по совести, порядочности, достоинству. Если для тебя такие заурядные средства – как соблазнение – в порядке вещей, если это единственный путь к желаемому – что же, ничего не поделаешь. Мне горько по другому поводу. – Я запнулась, казалось, вот-вот расплачусь. – Пока мы учились, я волновалась о тебе больше, чем о себе. Искренне радовалась, когда ты выходила из аудитории с пятёркой в зачетке. Ты прикидывалась, что слушаешь мои ответы и советы, кивала, как болванчик, когда я тебе объясняла сложные вопросы, целовала меня и говорила, какая я у тебя умница, и ты бы никогда без меня не перешла на следующий курс. Противно, что лгала и притворялась. Понимаешь? А то, что непорядочным профессором оказался мой дядя – это отдельная история… Она не о тебе.

– Прости, – Нина взяла меня за руку. – Прости, пожалуйста. Мне надо было тебе давно обо всем рассказать…

– Да, – кивнула я, – надо было. Собственно, и мне надо было рассказать тебе о дяде. Не случилось бы того, что случилось. Ведь так?

Я пронзила Нину взглядом. Она опустила голову, шмыгнула носом.

– Подруженька, я не буду поступать в аспирантуру, – тихо и ласково сказала она. – Без поддержки не смогу ни поступить туда, ни отучиться, ни написать, ни защитить диссертацию. Не осилю. А с твоим дядей, естественно, никаких больше дел. Никаких.

Нина подняла глаза, преданно посмотрела на меня и прибавила, что не станет спать с ним, пусть бы он предложил ей весь мир, не то, что диссертацию.

– Мне дороже наша дружба! – сказала она, будто бы искренне.

Мы погуляли еще немного, она рассказала мне, что познакомилась с каким-то молодым парнем, аспирантом. Потом мы попрощались, договорившись созвониться.

Однако нашей дружбе пришел конец. Точку поставил случай.

Как-то ночью и мне взбрела идея – поступить в аспирантуру и защитить диссертацию. Я никогда не горела желанием заниматься научной деятельностью, всегда тяготела к юридической практике. Но идея была настолько яркой, а желание – настолько сильным, что ни о чем другом я не могла думать. На следующий же день поехала в университет, разузнала все, и, к счастью или несчастью, заглянула на кафедру к дяде. Вот тут-то и застукала любовничков – мой родной профессор и Нина целовались. Неприятное зрелище! Моя любимая подруга и мой любимый дядя, образцовый муж и отец... Стопроцентное разочарование!

Я оторопела, от испуга закрыла дверь и пошла к лестнице. Дядя догнал меня, и, побагровевший, умолял молчать. А кому бы я сказала? И главное – зачем? Молчала, но не простила, пока не отомстила. Под его чутким руководством защитила диссертацию по теме сексуальных домогательств. И, конечно же, не обошла стороной домогательства в образовательной сфере. Он, когда услышал тему, замялся, занервничал.

– Зачем об этом писать? – в неловкости спросил он и как бы промежду прочим прибавил: – Тема нерепрезентативная.

– Зато актуальная, – улыбнулась я и ультимативно добавила: – Либо эта тема, либо …

Дяде пришлось согласиться. Когда он слушал мои речи по теме диссертации, краснел, как звезда на новогодней елке, опускал глаза и причитывал:

– Ладно, хватит тебе уже. Я давно все понял. Каюсь. Прости засранца!

Однажды я не сдержалась и спросила у него про Нину.

– Ой, Лари, она на меня сильно влияла. Я ничего не мог с собой поделать. Ее молодость, красота и легкодоступность свели меня с ума. Эта шельма крутила мной, как хотела…

Кстати, Нина не поступила в аспирантуру. Мое внезапное появление на пороге кафедры перечеркнуло все ее планы. Дядя отказался от нее, чему я искренне порадовалась. Где она, чем занимается, и вообще, как сложилась ее жизнь, я не знаю, и признаться, мне не очень интересно.

Глава 22.

– Хм! Вот так история, – сказал Ростик, когда Лари замолчала.

– Ну да, – Лари грустно улыбнулась. – Поэтому, Ростислав, мне трудно сказать, что я верю в дружбу. Нина была единственной настоящей подругой. Во всяком случае, я так думала. Однако, – Лари опустила глаза, – друзья так не поступают. Если бы она мне сказала правду, сказала, что все равно воспользуется шансом и поддержкой дяди ради корочки, было бы честнее. Я злилась бы и не приняла бы ее выбор. Но, по крайней мере, между нами не было бы откровенной и наглой лжи. Говорить одно и делать другое, уверять, что наши отношения дороже всего на свете, а поступать наоборот, неправильно. Вот и вопрос – а была ли она настоящей подругой? Может, Нина вовсе не питала ко мне тех чувств, о которых я думала?

– Согласен, предательство – враг дружбы. Но из-за Нины разуверится в дружбе – тоже неправильно, – Ростик почесал затылок. – В конце концов, не все так поступают.

– То же верно. Но я предпочла больше не рисковать. К тому же, подходящей кандидатуры на роль подруги не было. Мне, вообще, кажется, что женщины не умеют дружить.

– Правда? – искренне удивился Ростик.

– Серьезно. Если уж и есть настоящая дружба – то у мужчин. А женщины – странные и переменчивые создания. Насколько я могу судить, женская дружба не проходит испытания ни деньгами, ни мужчиной, ни семьей. Дружба, – помолчав, прибавила Лари, – сложные отношения. Сложнее, чем любовь между мужчиной и женщиной. В интимных отношениях – многое очевидно. В дружбе же любой конфликт интересов приводит к разрушению дружбы. Во имя сохранения любви мы вынуждены поступаться свободой. Полагаю, это касается всякой любви, и той, что между мужчиной и женщиной, но и той, что между друзьями. Дружба так же ограничивает свободу.

Ростик ничего не сказал, погрузился в раздумья. Минут десять они молчали. Их обдувал горячий ветерок. Солнышко припекало.

– Ты о чем думаешь? – спросила Лари.

Ростик в ответ усмехнулся.

– Что за усмешка?

– Не обидишься, если честно скажу.

– Постараюсь не обидеться, – Лари с осторожностью глянула на Ростика. – Уж лучше честно, чем нечестно.

Ростик взял песок в руки и струйкой высыпал его.

– Я тут заметил кое-что…

– Что?

– Лари, твоя жизнь имеет много общего с моей.

– В смысле? – удивилась Лари, будто не понимала, о чем говорит Ростик.

Ростик глянул на Лари, почесал кончик носа.

– К примеру, ты только что рассказала о своей подруге, Нине, к которой домогался твой дядя. И моя жена, Лиза, попала на крючок к профессору, переспала с ним. Ты защитила диссертацию по теме сексуальных домогательств, в моей же жизни это сделала Офелия… – Ростик запнулся, немного помолчал, потом прибавил: – И тот случай с Витькой, из-за которого ты бросила парня. Эта печальная история очень схожа с историей моей бывшей девушки Юльки. Да и вообще, очень много схожестей. И в поступках, и в событиях… Я, как и ты, стал ученым, хотя об этом никогда не мечтал; твой дядя и Семен Николаевич – профессоры кафедры уголовного права…

Лари отвела взгляд.

– Да, ты прав. Есть сходство, – спокойно сказала она.

Ростик занервничал, помолчал минуту, потом спросил:

– Интересно, а что еще в моей жизни из твоей?

Лари сразу не ответила, задумчиво посмотрела вдаль, любуясь морским пейзажем. Она знала, что Ростик спросит о чем-то подобном. Надо быть полным идиотом, чтобы не заметить переплетение в сюжете реальных историй.

– После того, как я защитила диссертацию, меня взяли на полставки на кафедру уголовного права, – подумав, неторопливо заговорила Лари. – Я работала в удовольствие – когда училась в аспирантуре, увлеклась и наукой, и преподаванием – дядя частенько просил провести вместо него семинар. Никаких парней. Никаких друзей и подруг, – Лари усмехнулась. – Впрочем, у меня совершенно не было времени на развлечения. Спустя пару лет после защиты кандидатской, увлеклась писательством, потом принялась писать докторскую. Свободного времени становилось все меньше и меньше. Вновь стала затворницей по доброй воле, – Лари мельком глянула на Ростика и продолжила: – Сказать к слову, я будто бы разуверилась в любви и дружбе. В любви – потому что, с одной стороны, боялась ее, как черта, после того, что со мной произошло. Думала, всякий мужчина будет напоминать мне о душевной ране. А я, поверь мне, не хотела даже на секунду вспоминать Витьку, даже мимолетно. Столько сил и времени потратила на то, чтобы смириться со случившимся. С другой стороны, казалось, не смогу никого полюбить так, как Андрея. Ну, а с дружбой, – помолчав, прибавила Лари, – ты и так понял, я завязала из-за Нины. Дружба, как и любовь, может разбить сердце. А разбитое сердце долго склеивается. Впрочем, я не собиралась лечить сердце и вообще сближаться с кем-то. Так надежнее, решила я. Но в моей жизни появился человек, с которым я-таки сблизилась. Хотя и скептически, даже с опаской относилась к дружбе долгие годы, некоторые люди западают в душу. С первой встречи понимаешь, что этот человек в твоей жизни будет не просто знакомым, а больше. Насколько больше, не угадаешь, но чувствуешь – есть какая-то невидимая связь, сила, которая притягивает к нему. С таким человеком хочется увидеться, поговорить о всяком разном, с ним всегда интересно и легко, и для него всегда найдешь минутку. Я встретила такого человека. Не могу сказать, что мы стали друзьями навеки вечные, но то, что сблизились – факт.