Новая жизнь. Вожак шайки (СИ) - Белов Иннокентий - Страница 62

— Я не могу, у нас скоро праздничный обед, госпожи принимают орта Вильбурга из замка Криденсберг! Меня убьют за недожаренное или пережаренное мясо! — причина оставить ее здесь, конечно, весьма весомая, для нее самой и ее госпож.

Но, в моем закаленном сердце нет жалости во время выполнения спецзадания.

— Тогда тебя убью я и прямо сейчас. Замок захвачен, — привираю я, — И обед отменяется. Изысканный гурман орт Вильбург из замка Криденсберг точно не придет на него. Зато сотня грубых и вонючих мужиков потом с удовольствием отдадут должное твоему жаркому! Шевелись, или я разрублю тебя на два окорока! — рявкаю я на бедную женщину.

И добавляю к рявканью, видя, как повариха, чуть не плача, очень нехотя начинает подниматься наверх:

— Тебя они тоже съедят, даже без соли и приправы! Даже недожаренной! Шевелись быстрее!

Мы поднимаемся на один этаж по лестнице вдоль стен, на третьем этаже пусто, но, спальни имеются и стол уже накрыт перед ними, в одну из них я загоняю повариху, ставлю ее лицом к стене и срываю белое покрывало с кровати. Выталкиваю его в узкое окно и закрепляю концы покрывала в ставнях, просто просовывая их в щели обрешетки. Ветерок наверху задувает не слабо и тяжелое покрывало даже немного развивается под его усилиями.

Покрывало точно смотрит на ту сторону, немного правее привратной башни и моя армия должна уже сниматься с якорей, спеша в кровавую сечу.

Если она не придет, нам с Норлем придется сильно попотеть, еще и местные мужики собираются за ближайшим домом, чтобы помочь своим госпожам, как я догадываюсь, видя эту трусоватую возню и выталкивание вперед кого-нибудь другого.

Это уже их личная инициатива, простые пахари и лесорубы и не должны в этом мире и соответствующем времени лезть в господские разборки, не их это дело совсем.

— Ладно, где наша не пропадала, — бормочу я и снова подталкиваю повариху в спину, желая уже подняться на четвертый этаж. Наверняка, обе вдовы там занимаются приготовлениям к главному событию в их жизни за последние две недели после похорон обоих своих мужей.

К волнительной для каждой вдовы встрече и обеду с довольно приятным, породистым красавцем из ближайшего замка, прибывшем оказать им защиту и покровительство, как благородный сосед и дворянин.

И думается мне, что прибыл он из того самого замка, на который я давно положил свой глаз. Кто еще может откомандировать двадцать стражников в такое весьма неспокойное время?

Только сильно богатый и несметно могучий владелец замка-крепости, стоящего на усыпанном золотыми далерами непростом пути из обычных людей в могучих богатырей.

Вряд ли он послал наследника, или одного из них, чтобы пасть смертью храбрых за двух милых соседок. Скорее, это обычная разведка, чтобы точно понять, где уже появилась эта армия разбитых бунтовщиков. Просто командир отряда решил совместить приятное с полезным, пообедать в компании радушных вдов и отдохнуть после нескольких часов безрезультатного патрулирования.

Поэтому он оказался в гражданском платье, доспехи сняты и ждут его после обеда. Уже, конечно, и не дождутся, а нам еще пригодятся.

Нам с приятелем позарез требуется каждому по закрытому такому шлему, желательно не с прорезями для глаз, а такой решеткой, гораздо меньше закрывающей обзор. Еще мы можем, если успеем, закрыть руками в перчатках эту решетку, думаю, они и от тяжелого болта защитят своими космическими технологиями наши руки.

На четвертом этаже сначала очень негативно реагируют на появление плачущей поварихи. Кричат на нее, что она оставила без присмотра обед и сильно подведет хозяек перед ортом Вильбургом, но, когда следом выныриваю с лестницы уже я, все потрясенно молчат и только подтягивают к себе детей, собираясь защищать их своими вполне такими телами.

Понимают, что такое захват замка и всеобщее насилие по результатам.

Обе смазливые вдовы одного возраста, лет по двадцать пять, начепуренные для встречи и достаточно свободно одетые, занимаются тем, что наряжают детей в праздничные наряды и укладывают волосы друг другу и девочкам, которых здесь две, как и мальчиков. Возраст детей от трех лет до восьми, сильно пугать я их не собираюсь:

— Милые ортессы, ваш замок захвачен и теперь вы мои пленницы! Прошу принять это знание без истерик и сохранить жизнь себе и детям! Обещаю приличное содержание и защиту от насилия!

На лицах молодых женщин потрясение, неверие и надежда на скорое появление орта Вильбурга, но, я то чувствую себя спокойно, он уже не придет и не сможет кого-то спасти.

Да и не мог бы, в принципе. Никто, пожалуй, из живущих в этом мире на такое не способен в личном поединке с нами, кроме магов, наверно.

Пока я загоняю всех в одну спальню, маленькую такую, с одной детской кроваткой и закрываю дверь, задвигаю ее парой очень тяжелых комодов из настоящего дуба для начала, потом нахожу в щепе от дров хорошую такую угловатую щепку и загоняю рукояткой меча ее под дверь в распор, чтобы женщины и дети не мешали мне дальше сражаться за замок.

С верхнего этажа неудобно целиться из арбалета, и я спускаюсь на второй, где снимаю с плиты кастрюльку и сковороду со шкворчащим мясом, успеваю еще ухватить кинжалом самый сочный кусок, как слышу сильный грохот и удары топором по дереву.

Здоровенный мужик к кольчуге размашисто врубается боевым топором в дверь башни, стоя на стене перед ней и является очень хорошей мишенью, до него не больше двенадцати метров. Я тщательно целюсь и вжик… болт входит в спину богатыря между широких плеч и пробивает кольчугу на раз с такого расстояния.

Крепыш роняет топор на замахе и сам валится со стены во двор замка.

А то, понимаешь, размахался тут! Собрался на полном серьезе Норля победить!

Двое кнехтов, один причем с арбалетом, толпившиеся за ним, сразу же убегают по стене обратно к спуску. Никуда они не денутся, теперь все воинство в ловушке и это здорово, что в нужном нам позарез замке стало на двадцать стражников меньше.

Но, глухие удары продолжаются и, выглянув в сторону ворот башни я совсем не удивился, увидев шестерых приезжих кнехтов, пытающихся слабым подобием тарана выбить двери в башню. Шестеро героев стукают, пока без особого успеха, а четверо стрелков, прикрываясь щитами, сторожат бойницы над ними от моего товарища.

Сначала я целюсь в удобно стоящего ко мне арбалетчика, лучше понизить дальнобойную мощь противника перед рукопашной схваткой. От меня до цели метров восемь всего и болт прилетает ровно туда, куда я и мечусь, в затылок первого ко мне арбалетчика.

Пока я натягиваю руками и спиной очень тугую тетиву и потом выглядываю в другую бойницу, стрелки переместились под сам донжон, только один из них стоит за углом казармы и пытается контролировать окна донжона.

— Это рисковое занятие, — сообщаю я ему, попав в этот раз только в плечо, но, после этого выстрела желающих контролировать донжон больше уже не видно в поле зрения.

Невидимый враг — самый опасный!

Таран продолжает стучать по воротам, но, только до первого удачного выстрела кому-то из кнехтов в спину, и они разбегаются, бросив небольшое бревнышко около ворот.

Теперь руки развязаны у Норля и по вскрику внизу я понял, что его выстрел не пропал даром. Потом мы маневрируем по своим объектам, пытаясь высмотреть новые цели, пара болтов, пущенные наугад, влетают в бойницы второго этажа и по башне стреляют время от времени оставшиеся арбалетчики.

Стрелки засели в казарме, где спрятались остальные — не видно. По моим подсчетам мы уже перебили всю местную стражу, но, двадцать кнехтов уже мертвого орта еще живы и готовы дорого продать свои жизни.

Отличным вскоре мне кажется зрелище быстро бегущих крестьян и наших наемников. Кучковавшиеся недалеко местные мужики стремительно исчезают, увидев такую вооруженную толпу и я кричу приятелю через бойницу:

— Норль! Норль!

— Чего тебе! — отзывается он, осторожно выглядывая снизу недорубленной двери из башни.

— Там наши бегут!

— Вижу!