Властитель Тёмных Небес (ЛП) - Синклер Шериз - Страница 55

Пот струйками стекал у нее между грудей и под повязкой. Ее мышцы болели, близкие к судорогам от натянутых ремней. Во рту пересохло от одышки. И ей хотелось разрыдаться.

— Больше никого? — спросил Ксавье.

— Похоже, это все, — кто-то сказал. — Я был бы рад сделать еще один круг.

Домы засмеялись, соглашаясь с этими словами, пока она беспомощно лежала, содрогаясь. Дилдо все еще были внутри нее, и ее внутренние мышцы трепетали вокруг их толщины, пытаясь заставить их двигаться.

— Эбигейл, ты хочешь кончить?

О, пожалуйста.

— Я ненавижу тебя, — прошептала она.

Он поцеловал ее.

— Я знаю, Кудряшка. Я не об этом спросил.

Он собирался заставить ее сказать это вслух, а она старалась не делать этого. Не хотела, но ее выдержка дала трещину.

— Да, — под повязкой она зажмурили глаза. — Да, Милорд.

— Очень хорошо.

К ее шоку, вместо того чтобы запустить машину, он отсоединил вибратор.

Воздух пробежал по клитору, дразня его твердость и заставляя пульсировать сильнее.

— Нет.

— Тише.

Она почувствовала прикосновение его одежды к своему бедру.

С нежностью он погладил ее ногу.

— Доверься мне.

Она не хотела. Но у нее не было выбора. Она была абсолютно беспомощна.

Машина снова заработала. Фаллоимитатор в ее влагалище, казалось, сменил угол наклона. Его короткие удары безжалостно терлись о… чувствительное место внутри нее. Она почувствовала, что ей нужно в туалет, но напряжение нарастало, как расширяющийся воздушный шар. Ее измученные мышцы напряглись, требуя большего, нахлынувшие на нее ощущения были сильнее, чем когда-либо, охватывая всю ее, а она не могла… Из нее вырвался отчаянный стон. Пожалуйста, пожалуйста…

Пальцы коснулись ее половых губ, широко раскрывая их, и внезапно ее клитор обдало жаром. И омыло влажностью. Когда рука Ксавье схватила ее правую ягодицу, боль вспыхнула одновременно с тем, как его язык потерся прямо о клитор. Внутри нее скручивалась спираль, сжимаясь туже и туже, и ничто в мире не было способно оставить неизбежную кульминацию ее измученного тела. Как взболтанное шампанское, удовольствие вырвалось наружу, переливаясь через верхнюю часть емкости ее тела, и ощущения хлынули с такой силой, что ее спина выгнулась дугой. Она слышала свои собственные крики.

Каждый спазм посылал ей изысканное наслаждение, и с каждой новой волной ей хотелось большего.

И он дал ей это в глубоком, тягучем всасывании, от которого она снова застонала. Ее ноги дергались в путах, бедра пытались выгнуться. Даже когда ощущения были, скорее, болезненными, нежели приносили удовольствие, она жаждала, чтобы он не останавливался.

Но Ксавье все же отстранился и обдул клитор струйкой прохладного воздуха, заставив ее зажмуриться. Она почувствовала, как ткань его одежды вновь коснулась ее бедра.

Когда все закончилось, она просто продолжала лежать, вздрагивая и задыхаясь, слыша только рев в ушах и чувствуя, как сердце колотится о грудную клетку. Ее мышцы словно размякли, как сдувшиеся воздушные шарики, и она не могла пошевелиться.

Ксавье вынул фаллоимитаторы, оставив ее пустой и ноющей внутри. Один за другим были сняты ремни. Затем он обтер ее груди. И, наконец, снял повязку с ее глаз, и первое, что она увидела, было его суровое лицо. Оно не выражало абсолютно ничего, но в его глазах можно было прочесть одобрение, беспокойство и несчастье.

Ее рука не хотела двигаться, но она потянулась вверх, чтобы коснуться его щеки.

— Ты в порядке?

Он положил ладонь поверх ее пальцев, и медленно его губы изогнулись в улыбке.

— Ты одна из самых милых сабмиссивов, которых я когда-либо знал.

Он поцеловал ее пальцы и помог сесть. Ее голова на минуту закружилась, и она задрожала, когда ее вспотевшее тело обдало холодным воздухом. Ягодицы горели как огонь, а внутренности пульсировали тупой болью, но кости все еще пели песню удовлетворения.

Когда он водрузил ей на нос очки, она увидела всех людей, стоящих кольцом вокруг стола, и почти бросилась умолять снова надеть повязку на глаза.

Ксавье поднял и поставил ее на ноги. Обхватив ее руку, он оперся на трость.

— На колени, Эбигейл.

Она нуждалась в его руке, так как ее потерявшие чувствительность ноги отказали на полпути вниз.

Никто не говорил, пока она стояла перед ними на коленях, обнаженная, уязвимая и замерзающая.

— У тебя есть что сказать членам клуба, Кудряшка? — голос Ксавье был… добрым, прежний холод исчез. — Посмотри на них сейчас.

Она подняла взгляд, встретившись с их глазами, и попыталась вспомнить речь, которую она придумала, чтобы попросить прощения. И не смогла. Слезы хлынули без предупреждения. Ее плечи затряслись.

— Мне жаль.

Она вздохнула и сделала еще одну попытку.

— Пожалуйста… — слов не было, только чувства. — Мне очень жаль. Она почувствовала, как слезы капают ей на грудь.

— Вот это раскаяние, — сказал де Врис. — Я прощаю тебя, девочка, — грубость его голоса показалась самой мягкой лаской, которую она когда-либо получала.

Остальные последовали за ним.

— Прощаю.

— Извинения приняты.

— Она приняла наказание стойко, как настоящий боец.

— С чистого листа, зверушка.

Голоса загудели в мелодии прощения, и холод внутри нее наполнился теплом, когда она услышала одобрение.

Люди медленно расходились, остались только Линдси, Саймон и Рона.

Рона улыбнулась, не нуждаясь в словах, чтобы выразить свое прощение.

Линдси взглянула на Ксавье и получила кивок. Она обернула дрожащую руку Эбби вокруг бутылки с водой. Сжатие ее плеча всё сказало само за себя.

Саймон слегка коснулся ее волос и протянул Ксавье одеяло.

Ксавье поднял ее на ноги и укутал.

— Твой вечер окончен, Кудряшка. Пойдем домой.

***

Не желая оставлять свою измученную сабу одну, Ксавье уложил ее под мягкий плед на диване на первом этаже, а сам занялся щенками. Окончательно отлученные от соски, они толкали друг друга, добираясь до кормушки с кашицей. Звуки довольного причмокивания и сопения наполнили его дом, пока он убирал беспорядок и застеливал их вольер. Эбби планировала завтра вывести их на улицу и дать им привыкнуть к траве под лапами.

Закончив, он усадил Эбби к себе на колени. Она даже не проснулась, лишь застонала, когда ее болезненно ноющая попка потерлась о его джинсы. Некоторое время ей будет трудно сидеть.

Его улыбка померкла, когда он подумал о Грете, которая воспользовалась случаем, чтобы продемонстрировать свою зависть. Ему придется присматривать за ней. Извращенный сабмиссив может оказать столь же разрушительное влияние на клуб, как и плохой Дом, превращая благоприятную атмосферу в эмоциональный беспорядок. Это была еще одна причина, по которой он усложнил процесс подачи заявки, приблизив его к тому, который принят в БДСМ-клубе, который он посетил во Флориде. Конечно, он не собирался превращать "Темные Небеса" в такое же дорогое и эксклюзивное заведение, как "Царство Теней". Местные лайфстайлеры были представителями разных слоев общества.

В бассейне возились два щенка, перетягивая канатик. Другой щенок прыгнул в воду и острыми молочными зубами вцепился в брата и сестру, издав громкий писк.

Эбби открыла глаза.

— Что случилось? — она попыталась сесть и зашипела, когда по инерции сдвинула свою попку.

— Расслабься, зверушка. Это всего лишь щенячьи войны. — Как и его участники ранее, щенки вернулись к счастливой игре, все проступки были прощены. Хотя им с Эбби еще предстояло обсудить эту ночь, он достиг своей цели, и она снова была на хорошем счету в клубе.

Он также избавился от последних остатков чувства предательства, которое таил в себе.

Когда ее брови задумчиво сошлись вместе, он провел кончиком пальца по одной тонкой, шелковистой дуге.

— Почему ты держишь меня на руках? — спросила она.

— Потому что я так захотел.

Ее губы изогнулись в улыбке.

— Высокомерный Дом.