Властитель Тёмных Небес (ЛП) - Синклер Шериз - Страница 52

Затем она получила удар такой силы, что он сотряс козлы. Огненный шар боли пронесся сквозь нее, и она закричала. Было больно. Очень больно. Она начала плакать и не могла остановиться.

— Грета, оставайся здесь, — голос Ксавье звучал как лед.

Секунду спустя он наклонился рядом с Эбби. Его рука успокаивающе погладила ее предплечье.

— Она перешла границы дозволенного. Она научится хорошим манерам, но сейчас это тебе не поможет.

Однако его сочувствие и гнев все же помогли. Действительно помогли. Эбби взволнованно вздохнула.

Бумажным полотенцем он вытер ей глаза и поднес его к носу.

— Сморкайся, зверушка.

Слишком жалкая, чтобы сопротивляться, она подчинилась… и почувствовала себя лучше. Когда она прищурилась, взглянув в зеркальное отражение, там показалась расплывчатая фигура Греты, симпатичной, крупнокостной женщины в платье из цепочек. Сабмиссив отпускала неприятные замечания по поводу того, что Ксавье слишком много времени проводит с Эбби.

Опустив руку на плечо Эбби, Ксавье выпрямился и оперся на трость. Грета уставилась в пол, когда он ледяным тоном произнес:

— Это наказание, а не упражнение в садизме.

— Простите, Милорд. Я и не думала, что получится слишком сильно.

Конечно, нет. Если бы Эбби могла встать…

— Понятно. Ну, мы все должны когда-то учиться. Господин де Врис, не могли бы вы дать Грете пять ударов на уровне, соответствующем наказанию неизвестному сабмиссиву. Закончите пятью с той же силой, которую Грета использовала на Эбби. Я уверен, что в следующий раз она поймет разницу.

— С удовольствием, — растягивая слова, ответил де Врис.

— Н-но… — Грета начала заикаться от шока и пыталась отступить.

Неужели ее никогда не отчитывали за поведение? С другой стороны, неприятный характер этой женщины мог быть причиной того, что у нее не было Хозяина.

Слегка улыбаясь, де Врис схватил длинные волосы Греты и намотал их на кулак, после чего потащил ее к скамьям в центре комнаты.

— Следующий, пожалуйста, — послышался голос Ксавье.

Эбби снова закрыла глаза. Прошла минута. Следующий человек нанес неуверенный удар, словно испугавшись, что станет кандидатом на получение урока от де Вриса. Следующие несколько ударов причинили боль — о, они определенно причинили боль, — но ни один из них не приблизился по силе к ударам Греты.

Затем ничего не происходило. Шли минуты, Эбби медленно дышала, пытаясь справиться с жжением кожи.

— Ты закончила, зверушка.

Она дернулась. Закончила? Ее охватило облегчение.

Когда Ксавьер подошел ближе, она натянула ограничители.

— Отпусти меня. — Сейчас, сейчас, сейчас.

— Тише, — он провел рукой по ее спине в успокаивающем поглаживании. — Я собираюсь намазать кремом твою очень красную задницу. У тебя останутся синяки, но это поможет.

— Я хочу освободиться.

— Нет, — мелькнула его улыбка. — Будет больно, Эбби. И у меня уже достаточно ссадин от падения с утеса. Я не нуждаюсь в больших увечьях от хорошенькой сабы.

Я не смогу этого вынести.

Когда он провел прохладной мазью по ее нежной коже, жжение вспыхнуло с новой интенсивностью даже от его легкого прикосновения. Она дергала за ремни, все сильнее и сильнее.

— Эбби, если ты не прекратишь, я сам тебя отшлепаю.

Она замерла.

— Хорошая девочка. Тебя наказали, детка, и вот что происходит потом, — он продолжил, не пропуская ни единой частички ее пылающей болью кожи.

Каждый дюйм ее ягодиц пульсировал и горел.

— Готово, — он бросил мазь в сумку. Расстегнув ремни, он снова надел ей очки, а затем поднял ее на ноги и осмотрел.

Она поспорила бы, что выглядела просто великолепно в этот момент — в наручниках и очках, с красными глазами и вся в поту. После мгновения головокружения она обрела равновесие.

Когда он завернул ее в одеяло, она поняла, что ее влажную кожу холодит.

— С Вашего позволения, я приберусь, Сеньор, — Диксон стоял в нескольких футах от нее с бумажными полотенцами и пульверизатором. Его лицо было почти белым. Значит, ты можешь… Эм, я оставил воду рядом с диваном, — когда Эбби попыталась улыбнуться ему, его глаза наполнились слезами.

— Это было предусмотрительно, Диксон. Спасибо, — забрав свою трость, Ксавье обнял ее за талию и подвел к дивану. С тростью или без, но он все равно был более устойчивым, чем она.

Держа ее запястье, он сел и откинулся на руку, расположив раненую ногу рядом с подушками у спинки. А затем он потянул ее к себе на колени.

Когда его джинсы оцарапали ее зад, вспыхнула резкая боль, и Эбби застонала. Ей было больно — больнее, чем она когда-либо помнила. Почему она здесь? Эти люди не любили ее. И никогда не будут.

Ксавьер прижал ее к себе, скользнув по дивану, так что она смогла полностью растянуться на нем сверху, не нагружая свою задницу.

Она изо всех сил пыталась встать.

Крепкой рукой он прижал ее голову к своему плечу.

— Успокойся немного, Кудряшка. Тебе пришлось нелегко.

Ее глаза затуманились от слез, тело повиновалось ему. Она обхватила рукой материал его рубашки и крепко прижалась к нему. Люди били ее. Даже те, кого она считала друзьями. Нарочно причиняли ей боль. Она не смогла сдержать вопрос.

— Почему они были такими злыми?

Он положил руку ей на шею и провел пальцами по ее затылку. А большим пригладил ее щеку.

— Эбби…

Всхлип вырвался из ее сжатого горла, и она попыталась подавить его. В ответ раздалось еще больше сдавленного хрипа, и она, прижавшись к нему, зарыдала. Эбби была виновата, они наказывали ее, и она это заслужила. Только она думала, что некоторые из них были ее друзьями. Они унизили ее. И это было больно. По-настоящему больно.

— Правильно, — пробормотал он, его рука сжалась. — Выпусти это сейчас. Я горжусь тобой, Эбби.

К тому времени, как она закончила, его рубашка промокла от ее слез, а ее глаза стали еще более опухшими, чем прежде. Горло саднило, но она чувствовала себя… по-другому. Чище. Легче.

— Спасибо, — прошептала она.

Он усмехнулся.

— Не за что, — Ксавье поцеловал ее в макушку. — Держать все в себе не ведет ни к чему хорошему, а ты делаешь это чаще других, зверушка. — Пока он вытирал слезы с ее лица, она была благодарна ему за то, что он велел ей не краситься.

— Наверное.

— Ты задала вопрос, — он помолчал секунду. — Большинство любителей нашего образа жизни считают, что подходящее наказание и искреннее раскаяние могут очистить отношения, чтобы рана не загноилась. Они отшлепали тебя достаточно сильно, чтобы ужалить, но не более. Несколько сабмиссивов… — звук под ее ухом завибрировал почти рычанием. — Я думаю, некоторые могут завидовать тому вниманию, которое ты получаешь.

— От тебя, — прошептала она.

— Да, — он переместил свою руку и погладил ее голую спину вверх и вниз. — Боюсь, что да, и я сожалею, что тебе пришлось страдать из-за этого сильнее.

Как от противной Греты. И, опять же, этой сабе станет неудобно сидеть еще быстрее, чем Эбби. Де Врис не отличался мягкостью.

— Это была не твоя вина.

Он легонько поцеловал ее, прежде чем продолжить:

— В конце концов, те, кто хорошо тебя знают, по большей части наносили настолько легкие удары, что это было смешно. Я сомневаюсь, что ты даже почувствовала удар Линдси. Некоторые, как Рона, просто отдали свои ленты и не стали даже пытаться. Саймон сказал, что Диксон разрезал ленту на конфетти и разбросал по всей стойке регистрации.

Она поняла, что ее глаза были закрыты большую часть наказания.

— Правда? — ноющий узел внутри нее ослаб, позволяя сделать вдох.

— Да, любимая, — он обошел ее, открыл воду и вложил ей в руки. — Выпей.

Прохладная вода была вкуснее, чем все, что она когда-либо пила в своей жизни. Эбби опустошила половину бутылки, прежде чем сделать вдох.

Он усмехнулся и устроился поудобнее.

— Теперь расслабься.

Пока мир жил без нее, она просто следила за тем, как проплывают ее мысли, и слушала ленивый стук его сердца. Каждый вдох поднимал его грудь, как лодку, качающуюся на спокойной глади озера. Рядом переговаривались люди, а Подземелье продолжало жить в своем ритме: стоны, звуки кнута, флоггера, паддла и крики.