Успехи Луны (СИ) - Иванов Сергей "Logo42" - Страница 93

— Приволочь сюда этого умника?

— Сделать так, чтобы он сам пришел, иначе, боюсь, не дойдет. Посмотри на факты без предвзятости: он тебя постоянно переигрывает, но при этом всерьез боится. Тебя — и более никого.

— Будет исполнено, — признание ее личной опасности прозвучало для Т’рисстри, как неприкрытая лесть. Ожидаемый результат.

— Тогда жди, тебя предупредят, — я увидела, что к тюрьме приближается процессия с факелами. Похоже, на консультацию явилась не только Имаэри, но и Радинэль. Надо сказать, что характер у главного миколога замка был далеко не сахарный, но и не грубый. Просто это была очень сильная личность, настоящий профессионал в своей области знаний. При этом честолюбия у нее не было ни на грош — Имаэри была профессионалкой высшей пробы, и в чуждые ей области знаний не лезла. Касаясь тематики растениеводства, например, она регулярно консультировалась с превосходившей ее в опыте в данной теме Радинэль. Зато во всем, что касалось грибов и мхов пользовалась непререкаемым авторитетом.

— Вы оторвали меня от работы. Надеюсь, это действительно важно. — без всякого приветствия начала она. Прозвучало даже не грубо — просто констатацией факта.

— Важно… — я расписала ей вероятный сценарий действий заговорщиков. — Что из доступных нам снадобий они могут применить в такой ситуации? И как от них защититься?

— Сейчас делать такое алхимическое зелье, что быстро заполнит тюремную комнату, мы не можем, — отчеканила Имаэри. — Нужна как минимум алхимическая лаборатория.

— А без быстрого заполнения?

— Споры лилового кордицепса дадут нужный эффект. Этот гриб усыпляет жертву, чтобы та как можно дольше пребывала в живом состоянии, так его колонии достается намного больше питания. Если убить спору, чтобы она не прорастала, и не убивала в конце концов жертву, то получается неплохой сонный состав. Концентрированной вытяжкой этого гриба вы усыпляли селки. Однако вот в чем проблема — эти споры не слишком-то летучи. Лиловый кордицепс охотится лишь на мелких животных, летучесть спор ему без надобности. Чтобы заполнить комнату, их надо будет специально распылять.

— То есть, не годится…

— Это еще не все. Споры лилового кордицепса, не приготовленные соответствующим образом, а примененные, скажем так, в чистом виде, действуют довольно долго. Минут пять или даже больше. Все это время жертва остается в сознании. А вам вдохнуть надо будет сразу много спор, чтобы хотя бы погрузиться в сон. Но и это еще не все, — Имаэри дала понять, что есть еще какая-то важная информация. — Если заполнение комнаты обязательно, то применять будут именно споры. Переработать их в летучий порошок затруднительно, сонная составляющая слишком легко растворяется или разрушается. Для стрел применяется жидкая настойка. А распылить жидкость по каплям еще сложнее, чем порошок. Отмечу также, что в нашем текущем положении приготовить какое-то другое сонное снадобье, которое можно легко распылить в ограниченном объеме, невозможно. Ингредиенты есть, но нет лаборатории.

— Заговорщики могут применить только это снадобье? А если они добыли что-то со стороны? У гремлинов, к примеру?

— Исключено, — ответил Шайнтлайн. — И не только потому, что у гремлинов специфика иная, но и из-за того, что за подобными покупками они и сами внимательно следят. И доносят информацию исправно, сразу по трем разным каналам. Нет, заговорщики сделали что-то тут, у нас.

— Экбаллиум, — вдруг вмешалась Радинель. — Если слегка недозревший плод экбаллиума напитать сонной вытяжкой, то, когда он созреет и взорвется, то мелкие капли или споры разлетятся очень далеко. Плод можно заготовить не один, а яду достаточно попасть в глаз, ухо или нос — этого хватит.

Имаэри с уважением посмотрела на Радинэль, и подтвердила ее слова.

— Сайфелаэ знает про это растение?

— Конечно, знает. Любой, кто работает с цветами знает, как важно не спутать декоративные эхиноцистисы с экбаллиумом. Про свойства плодов этих растений ей тоже прекрасно известно, и, выращивая, напитать сонной вытяжкой, она легко смогла бы. Собственно, я тоже так смогу, просто большого смысла в этом нет. Плоды быстро портятся, их применять надо не позднее суток с момента отрыва от растения. Иначе они взорвутся самостоятельно.

— Похоже на правду, — сложила я воедино всю информацию. — Противоядие есть?

— Конечно, есть. Правда, отмечу вот что. Применять его лучше всего на уже спящего от действия вытяжки. Тогда я гарантирую успех. А вот примененное заранее противоядие может не дать нужного эффекта. Причем чем больше времени прошло с момента применения до отравления, тем меньше шансы на успех.

— Хорошо, тогда мне придется отравиться, — учла я эту информацию. — На всякий случай, доставьте сюда еще и сам сонный яд.

Радинель, переглянулась с Имаэри, кивнула, подтверждая получение приказа, и быстро удалилась. Я окинула всех собравшихся. Помимо Имаэри и Радинэль сюда пришла еще кое-какая группа поддержки, которой надлежало устроить засаду. Вроде бы, все было учтено. Пора было действовать. Хотя нет, был еще один любопытный момент…

— Кстати, Шайтлайн, Т’рисстри, скажите-ка, а как вы определили там, в тронном зале, тот факт, что я изменилась? — уточнила я напоследок. — Сможет ли «Ясинтра» опознать мое изменение сейчас?

— Ни Зарда, ни Сайфелаэ с того момента с «Ясинтрой» не контактировали, — отметил Шайнтлайн. — Она может и не знать. А если знает, то только от кого-то еще. Но сейчас она не определит самостоятельно, можете не волноваться. Любой дроу знает про свечение, которым могут окружать себя quortek’caluss, а в момент превращения и некоторое время после него вы светились лунным светом. Он уже давно погас.

— Вот и хорошо. Заодно узнаем, замешана «Ясинтра» в этом заговоре, или ее используют втемную. Отправляемся.

***

Камера «Ясинтры» была сделана из обычной «жилой» комнаты замка, разве что, окно было надежно заделано. Мучать и пытать пленную я не пожелала, так что обстановка в камере была вполне приличной: пара табуретов, стол, кровать и тумба. Все это было сделано в стиле дроу: смесь камня, кристаллов и древовидных грибов. Весили все предметы немало, были основательными и крепкими, так что использовать их в качестве оружия или сломать, и затем использовать, не удавалось. Так что единственной пыткой «Ясинтры» была скука. Была бы — если бы не игровые условности. Я уже не раз заходила к ней в гости до этого, но разговора не получалось. Впрочем, я и не настаивала. Мне было важны не «Ясинтра», а Сайфелаэ и Зарда, так что все визиты были только попыткой раскачать ситуацию. Последние дня три, занятая ликвидацией внешних угроз, я и вовсе перестала навещать пленницу.

Однако сейчас все пошло иначе. Как только охранник запер за мною дверь — хорошо запер, быстро ее было не открыть, что заставило меня лишний раз задуматься, кто же устроил мне ловушку — «Ясинтра» повела себя не как обычно. Она встала в полный рост. Пленница всегда старалась хоть как-то оскорбить меня, например, не вставала с кровати, так и плевалась ядом, лежа, демонстрируя свое неуважение. Сейчас, и стоило мне войти, она встала из-за стола. Хотя по мелочи, все-таки, попыталась уязвить, заговорила на всеобщем, а не на илитиири. По ее понятиям, это должно было меня задевать.

— Явилась? — презрительно бросила мне «Ясинтра», даже не поприветствовав. — Как обычно, не торопилась.

— Хочешь сказать, что я была обязана предстать перед твоими очами по первому требованию? — я, не слишком-то возмущаясь попытками оскорблений, села за стол и жестом пригласила сесть пленницу. Та подчинилась.

— Нет, — ответ оказался неожиданным, и напряг меня еще больше. — Я у тебя в плену, так что на подобное не рассчитывала.

— Что-то изменилось, — констатировала я. — Ты, наконец, включила голову, вспомнила задания, которая тебе давала матрона Хланэлд, а затем и посланники Матери, и занялась исполнением своих прямых обязанностей?

— Странно, правда?

— Странно то, что тебе потребовалась неделя, чтобы понять, за что же Мать наша тебя так занятно наказала.