Замуж за Темнейшего, или Попаданка в беде (СИ) - Дельвейс Вера - Страница 37

— Эсимэ, — Хаарвен не стал утаивать. — Она не умеет читать и сначала хотела отдать пергамент Каэму. Ваше счастье, что вместо него ей попался я!

Ах вот как всё было.

— Может, она шпионит за мной?

— Вряд ли, — Хаарвен с озадаченным видом почесал лохматую макушку, — сама не стала б, а Каэм верит в то, что вы Шиилит. И я так думал, пока отрывок из дневника не прочитал. И это понятно — больно уж много в вас драконьего, Алина. Хотя по характеру вы и Шиилит — небо и земля, так сильно отличаетесь!

«Больно уж много в вас драконьего…» Не поведать ли Хаарвену о своих странных видениях? Но вместо этого я спросила:

— А бывает у драконов провидческий дар?

— Раз в пять столетий. Думаете, этот Тилен — дракон?

Я решила, что уже ни к чему утаивать оставшееся содержание дневника.

— Лекарь назвал себя безродным, а когда я спросила о нём у Тэн-Арелани, мне показалось, что он знает того. И посоветовал мне почитать об изгнанных из рода — мол, там ты его найдёшь.

— Тилен, Тилен… — повторил белый дракон, наморщив лоб. — Нет, при мне никогда не произносили такого имени! Но я вам помогу отыскать о нём в книгах всё, что сумею. Пока что сидите тут — я должен сперва поговорить с вашим… с дедом Шиилит.

И Хаарвен скрылся, хлопнув дверью — худой, подвижный, легко меняющий настроение. Да, в его присутствии ледяная змейка не поднимала голову, но сейчас я знала, почему: не потому, что Хаарвен чересчур добр, а по той причине, что ему, в отличие от Каэма, ничто не угрожало. Я наконец-то научилась отличать страхпереддраконом от страхазанего.

XI

Моё утро началось не с лучей солнца, бивших в окно, и не с чашки травяного чая, а с послания, неожиданно прилетевшего ко мне в виде клочка пергамента с рваными и обожжёнными краями.

Я лежала в постели и с недоумением разглядывала строчки, написанные не фиолетовым, а чёрным:

«Что бы вы ни вспомнили, молчите. Иначе худо будет».

Вслух эти слова так и не прозвучали. Послание вспыхнуло и рассеялось пеплом, а я закрыла глаза, надеясь, что это очередной осколок сна или видение, и с силой ущипнула себя за руку. Бесполезно. Запах горелого пергамента всё ещё витал в воздухе, когда я встала и нащупала под босыми ногами коврик, а в дверь постучалась Райле.

— Госпожа Тэн, позвольте войти.

— Позволяю, — машинально ответила я, всё ещё думая о зловещем письме. Кто-то здесь не хочет, чтобы у меня проснулись воспоминания. И дошёл до того, чтобы угрожать мне во дворце Каль-Иэрэма, где я, по идее, должна чувствовать себя в безопасности.

— Госпожа Тэн, вам нездоровится? — Старая служанка подошла ко мне со знакомой кружкой в руках. — Вы побледнели. Всё ли хорошо?

Я натянула на лицо улыбку:

— Я в превосходном настроении и отлично себя чувствую, Райле!

— Вот и славно, — улыбнулась она, вручая мне тёплую кружку, — а то я уж забеспокоилась. Господин Ирр сказал, чтоб вы приготовились, оделись потеплее — он вас на прогулку хочет взять.

Я чуть не поперхнулась:

— С чего бы такая радость?

— Чего не знаю, того не знаю, — покачала головой Райле. — Не забыл бы зелье своё выпить. Я ему каждый день готовлю.

— Райле, — я пристально посмотрела на неё, — скажи, а болит у него меньше или больше? А рана заживает? Каэм говорил, она хоть и медленно, но затягивается!

На лице старой служанки отобразилось смятение. Она поклонилась, не отвечая на вопросы, и торопливо проговорила:

— Пойду я! Вы не сердитесь, госпожа Тэн, мне зелье-то ещё варить надо! Пришлю к вам Эсимэ — одеть и причесать.

И ушла, да с такой быстротой, словно помолодела лет на двадцать.

Я вздохнула и принялась пить чай, вспоминая события вчерашнего дня. Хаарвен долго беседовал с Тэн-Арелани, и я уже испугалась, что тот его не убедит, но вот белый дракон вернулся в библиотеку и подошёл к полкам. А я, замерев, ждала своего приговора.

— Старый хитрец сказал, у него есть план, — не оборачиваясь, сообщил Хаарвен. — Нам с вами, Алина, остаётся только ждать. И надеяться, что с Шиилит всё в порядке, что она жива и здорова. А мне надо искать лекаря.

Мне показалось, или он как-то уж очень сильно переживал за невесту своего друга?

— Значит, вы не выдадите меня Каэму?

— Пока нет. Но если этот план затянется, — нахмурился Хаарвен, — выдам. У Каэма нет столько времени…

Как будто спохватившись, белый дракон замолчал, а я подлетела к нему сзади:

— Что-что? Почему у него нет времени?!

Хаарвен сгрёб в охапку сразу пять книг и заспешил к столу:

— Это я так… имел в виду, что надо поскорее обзаводиться потомством. Ну же, Алина, берите вон ту книгу и вот эту! Там наверняка найдётся что-нибудь про вашего Тилена!..

Сейчас мне вспомнилась оговорка Хаарвена. Значило ли это, что Каэм солгал мне? Очередной обман во благо?

А в книгах, кстати, ничего про Тилена не нашлось.

Мои размышления прервала Эсимэ. Я допила чай и велела взять из дорожного сундучка самое тёплое шерстяное платье, какое там было — зелёное, с кожаными вставками. А следом за ним — накидку потемнее.

— Ваш ключ, госпожа, — протянула мне его обратно Эсимэ. Я сжала ключик в правой руке, пока служанка помогала мне переодеваться, а затем спрятала на груди. Была б моя воля — перепрятала бы дневник Тилена, но не знала, куда.

У платья не было воротника, поэтому я обернула шею шарфом, и поскольку он был длинным, намотала конец ещё и вокруг головы. Зябнуть, пока Каэм зачем-то тащит меня в неведомые края, не хотелось.

— Ещё что-нибудь, госпожа Тэн? — вежливо поинтересовалась Эсимэ, когда с моим туалетом было покончено. Я отрицательно покачала головой:

— Нет, благодарю.

К деду Шиилит я заглядывала ещё вчера вечером, решив, что лучше иллюзию накладывать в это время, поэтому чувствовала себя расслабленно. Вернее, чувствовалабы, не прилети ко мне письмо.

— Всё, — едва я накинула капюшон накидки на голову, как в дверь постучали, и, естественно, это оказался мой благородный жених.

— С добрым утром, Шиилит, — бесстрастно поздоровался он. — Вы готовы, как я погляжу?

Я шагнула к нему, улыбнулась светской улыбкой и ответила столь же вежливо:

— Как вы и хотели, Каэм. Только один вопрос: куда мы летим?

— Узнаете на месте, но я уверен, вам понравится, — он повёл меня к выходу. — Не зря же вы восхищались снежной Бланкастрой.

— Значит, хотите меня развлечь? Удивительно. Я опасалась, что после моей… небольшой выходки буду сидеть взаперти, пока домой не полетим, — после паузы сказала я.

В коридоре ждал Добрыня Никитич — человек, которому мог доверять его господин, но не я. Добрыня, помнится, мне наврал, уверяя, что в спальню никто не заходил, а там побывала Эсимэ, и уж точно не с намерением убраться. Всё-таки интересно, Каэм её прислал или нет. Если нет… почему ей это вообще пришло в голову, а Добрыня её поддержал?

Обо всём задумываться — так и голова может заболеть, решила я, оглянувшись. Добрыня пошёл с нами, а во дворце, значит, останется Арен.

— Домой полетим не так скоро, — дождалась я ответа от Каэма, когда мы прошли весь коридор и свернули в следующий. — Сначала убедимся, что вмешательство благородного альгахри в работу вашего мозга не навредило тому. Если с вами всё будет в порядке, и вы начнёте вспоминать и творить магию, мы покинем дворец.

Я угрюмо молчала. А если не начну творить магию? Меня опять «обработают»? Естественно, Каэму я задавать этот вопрос не стала.

— Что касается вашей, как вы её называете, выходки, — вполголоса продолжал дракон, не глядя на меня, — нельзя не признать, что я это заслужил. И всё-таки надеюсь на ваше прощение.

Я удивлённо покосилась на него. Вот уж чего не ожидала!

— Скажите… а откуда вы знали, что поцелуй, — одно это бесхитростное слово заставило кровь прилить к щекам, — пробудит меня?

Навстречу нам попадались то придворные, то слуги, у дверей той или иной комнаты можно было увидеть стражников. С первыми мы раскланивались, вторым и третьим я кивала или улыбалась в ответ на приветствия, а Каэм игнорировал. То ли был не в духе, то ли думал, как мне ответить — честно или уклончиво.