Родная Кровь (СИ) - Мун Хлоя - Страница 31

Так что девочка, одетая в черные цвета, предпочла смириться с розовой комнатой. Постепенно, она конечно отвоевала оккупированную территорию и привнесла темных красок в это цветное безобразие. Но это случилось гораздо позже.

Элисон была Ангелом. Но не перворожденным. Она была плодом любви. Ангелам очень редко позволяют заводить детей. Когда это случается — это расценивают как самое настоящее чудо.

Элисон не хотела учиться в этой школе, но на ее поступлении настояли родители. Они хотели для дочери лучшего будущего. Стать главой Совета — великая честь, и кто удостоится ее, — больше никогда не подвергнется боли наказаний и лишений, какие в свое время познали ее родители.

Агата не сразу подружилась со своей соседкой. Сначала у них была настоящая война за территорию. Элисон была против мрачных картин, которые рисовала Агата, черных свеч, которые она жгла по ночам и, тем более, против неожиданных гостей в виде приведений в самый неподходящий момент. Часто Агата начинала вести беседу, уставившись в стену, когда Элисон переодевалась. И сколько Агата не убеждала подругу, что мертвых давно не волнуют плотские утехи и тому подобные земные вещи, Элисон все же сложно было смириться, что за ней следят мертвяки.

Но со временем девочкам пришлось найти общий язык. Они стали все больше открываться друг другу. И несмотря на то, что они были совершенно разными — как небо и земля, вода и огонь, кошки и собаки, они все же стали близкими подругами. Их соединило одиночество. Элисон, на которую с детства пала великая ответственность, росла в строгости и не умела заводить друзей и Агата, которую попросту считали странной и обходили стороной.

Так девочки дружили более пяти лет, но в какой-то момент все пошло наперекосяк. Сначала Элисон начала прогуливать пары и пропадать по ночам. Агата подумала, что у нее появился парень, и старалась не вмешиваться в личную жизнь подруги. Та, в свою очередь, частенько уходила от любых вопросов. Затем Агата начала находить колоссальные клоки волос в сливе душевой кабины да такие, что варежки можно было связать. Элисон перестала есть и очень сильно похудела. Ее кожа приобрела серо-желтый оттенок. Однажды, когда она надевала колготки, с ее пальца свалился ноготь, он отошел от кожи так легко, будто был накладным, но на самом деле под ним виднелось кровавое мясо.

Помимо этого, Элисон раздражал любой пустяк. Она ссорилась с Агатой чуть ли не каждый день. Пару раз дело доходило до драки. И каждый раз основанием для ссоры служила какая-то мелочь, Элисон будто искала подов, чтоб выплеснуть негатив.

Конечно, Агата забила тревогу, и на это обратил внимание директор. К Элисон приходили различные доктора, целители и потомственные ведьмы, но ни один из них не смог понять, что же с ней происходит.

Однажды Агата услышала, что Элисон как обычно покинула комнату ночью. Только в этот раз Агата все-таки решила за ней проследить. Она встала и оделась, что заняло буквально пять минут. Агата вышла из комнаты и пошла к общему коридору, где перед ней открылась страшная картина.

Элисон стояла на перилах полностью обнаженная, на ее шее была петля, привязанная к одному из поручней. Кровавые слезы текли по бледным щекам.

— Элисон, стой, — закричала Агата и бросилась на помощь подруге.

Но не успела. Элисон сделала шаг вперед. В пустом зале раздался хруст сломавшейся шеи и прокатился эхом, отражаясь от стен. Агата закричала и сползла по стенке вниз на холодный пол.

На ее крик первыми прибежали Драго и Уиллис. Лицо Уиллиса выражало испуг, Драго же, напротив, не выдавал эмоций. Он взглянул на Агату и спросил в чем дело. Она просто показала пальцем на то место, где была привязана веревка. Драго подошел ближе и посмотрел вниз. Он тут же раскрыл черные демонические крылья, пылающие огнем. Он подлетел к Элисон и разорвал веревку руками Драго схватил ее подмышками и отнес наверх. Он положил тело на пол и снял веревку. Шея девушки была неестественно выгнута, из-под кожи выпирал сломанный позвонок. Уиллис опешил и замер.

— Уиллис, не стой, иди за директором! — буквально заорал Драго.

Уиллис побежал вверх по лестнице.

Драго аккуратно развернул шею Элисон на место, приложил руки к ее груди и принялся читать целительные заклинания. К несчастью для девушки, демонам нельзя было изучать белую магию и целительство в частности, поэтому Драго был в нем не слишком силен. Все, что он знал — это то, чего нахватался у дочки директора, с которой они периодически виделись в библиотеке.

Элисон не очнулась.

4

Я вышла из комнаты и осторожно прикрыла за собой дверь. В глубине души мне хотелось, чтобы кто-то заметил и попытался меня остановить. Но чего я ожидала? Последние три дня я вела себя с Агатой неправильно. Аккэлия меня не любит. Анастасию же я сама убедила, что так будет лучше. Больше задержать меня было некому… Разве что Драго. Хотя он давно не обращал на меня внимания, с того самого дня, как он добился чего хотел — моего первого поцелуя. Естественно, что после этого я стала ему не интересна. Вряд ли демоны вообще знают, что такое любовь.

В своих размышлениях я дошла до комнаты Анастасии и бросила взгляд на знакомую дверь напротив. Когда-то я жила в этой комнате и чувствовала себя счастливой. У меня была сестра, которую за короткий промежуток времени я полюбила всем сердцем.

Я вздохнула и отвернулась. Затем я взяла ключ, который мне дала Анастасиа и открыла дверь. Она сказала мне, что спрятала шар под кроватью. Я быстро нашла его и поставила на стол. Я стала как шпион следить за Вивьен. Так вот как себя чувствуют охранники, что весь день скучают и пялятся в монитор, ожидая, что произойдет что-то из ряда вон выходящее.

Но картинка в шаре передавала вполне обычную жизнь среднестатистического человека, страдающего депрессией. Все те же бардак и одиночество. В этот раз Вивьен сидела на кровати, поджав колени. Неожиданно она повернулась, опустила ноги на пол и потянулась рукой к тумбочке. Взяв телефон, она недолго постучала по клавишам, а затем раздраженно бросила его в стену. Вивьен легла на кровать, закрыла лицо руками и заплакала.

Мое сердце разрывалось от переживаний за сестру. Мне хотелось прямо сейчас ворваться в комнату и успокоить ее. Но я понимала, что это плохая идея, и мой поступок может лишь разозлить Вивьен. В глазах закололо, и по щеке скользнула одинокая слеза, которую я тут же стерла.

В коридоре послышался отдаленный стук. Я поняла, что стучали в дверь к Вивьен и стала еще внимательнее смотреть в шар. Вивьен нехотя поплелась к двери и открыла ее. В комнату вошел Гэвиус. Вивьен панически огляделась, а затем закрыла дверь на замок. Судя по картинке, они ругались, жаль, что шар не передает звук. Вивьен размахивала руками и ходила из стороны в сторону, а Гэвиус хотел прижать ее к себе, но она лишь отталкивала его. Потом ему удалось успокоить Вивьен и усадить ее на кровать.

Затем Гэвиус подошел к чайнику, налил воду в кружку и кинул туда чайный пакетик. Наверное, он хочет успокоить ее, подумала я. Но вдруг ангел достал из кармана белый пакетик и высыпал содержимое в кружку Вивьен. Затем он принес чай ей.

Мое сердце забилось так быстро, что, казалось, сейчас остановится. К горлу подступила тошнота. Нет, только не паническая атака, пожалуйста, только не сейчас. Я около десяти минут пыталась прийти в себя, повторяя мантру стабильного состояния. Периодически я поглядывала на шар и видела, как Вивьен глоток за глотком пьет отравленный чай. Отравленный! А с чего я взяла, что Гэвиус хочет ее отравить? Может это успокоительное или вроде того. В любом случае мне надо поговорить с девчонками. Но для начала я должна успокоиться. Вдох-выдох, вдох-выдох…

Сознание прояснилось. Я завернула шар в первую тряпку, которая попалась на глаза, и бросилась к друзьям. Я распахнула дверь с бешенным взглядом и учащенным дыханием. Только я собралась сказать хоть что-то, но вдруг увидела опрокинутый стол, рыдающую на груди Альфа Анастасию и испуганных Агату и Свена. Аккэлия же сидела, положив ногу на ногу и скрестив руки, ее взгляд сосредоточился на мне.