Наследник Бури (СИ) - Гастов Алекс - Страница 45

— Нет.

— И кого же ты собираешься убить? Грибоедова?

— Отца.

Огромных усилий мне стоило сдержать довольную ухмылку. Обернуть усилия невоздержанного исполнителя оказалось легче, чем я думал.

— Зря.

— Что?! — Семён возмущённо подался вперёд. — Ты хоть представляешь, что это за гнида в человеческом обличии?

— Представляю. И всё же, так ты ничего не добьёшься. Посуди сам. Он умрёт быстрой смертью, пытать его ты не станешь, не та натура.

— Это мы ещё посмотрим, — огрызнулся Семён.

— Ты никак не накажешь его, а просто избавишь от мучений. Я уже молчу про вероятность того, что отец окажется тебе не по силам. Он ведь уже хотел тебя убить, ты в курсе?

— Когда?

— Проблемы с электричеством ты не застал, верно? — неудобно устроившись на табуретке, я закинул ногу на ногу, глядя на пациента сверху вниз. — Грибоедов был уверен, что ты мёртв, и хотел обвинить меня в твоей смерти. Просто чудо, что в твою дурную голову пришла идея испытать себя именно в этот момент.

— За языком то следи, Аронов…

— Если ты действительно хочешь доказать всему миру, что Куропатов-младший чего-то стоит, ты должен выжить. Прогнуться сейчас, чтобы ударить отца в уязвимое место тогда, когда он этого не ожидает. Переиграть кукловода в его же игре.

Снова напрягаясь, Семён обречённо уставился в одну точку.

— Это не мой уровень. Отец… Если я не убью его сейчас, то потом у меня не будет шанса. Он собирается лишить меня права наследования, исключить из Рода, как какого-то ублюдка!

— Спокойно, с этим я помогу. Есть у меня одна идея, но мне нужно, чтобы ты остался дееспособным. Когда с твоим отцом будет покончено, его земли перейдут тебе.

— А что взамен?

— Союз, — улыбнулся я. Слово «верность» было неуместным, оно бы только распалило уязвлённую гордость юного Куропатова.

Задумчиво уставившись в одну точку, он оценивал перспективы моего предложения.

— И что ты хочешь, чтобы я делал? В ноги ему упал, умолял не прогонять меня?

— Так ты только покажешь слабость. Нет. Он узнает, что я приходил к тебе, у него наверняка здесь везде глаза и уши. Более того. Позвать меня было благородной, но тупой затеей, — я сочувственно поглядел на Семёна. — Твои шансы на выживание стремятся к нулю.

— И что делать?

— Во-первых, скажешь, что я пришёл по собственной инициативе. Во-вторых, дай ему понять, что драку в спортзале я воспринимаю как соперничество между двумя наследниками. И твои шестьдесят три процента на «ветрах» только распалили мой гнев.

— Но ты же не дурак, — насупился он. — Любой бы понял, что к чему.

— Уязвлённый гордец, — поправил я. — Скажешь, что я потребовал повторения эксперимента. Наперегонки.

— Сдурел? — он аж глаза округлил. — Я в эту штуку больше не полезу!

Устало протерев виски, я набрался терпения.

— Ты не о том думаешь, Сём. Твой отец воспринимает людей как ресурс, и если потенциально, через тебя он получит хоть какой-нибудь рычаг давления на Аронова-младшего, зачем бы ему это не понадобилось, он позволит тебе остаться.

Замолчал, думает. Не уверен, что усилия окупятся, но терять потенциального человека в стане врага я очень не хотел. Тем более такого. Злость Семёна будет только распалятся со временем, и если Куропатов не прочитает мотивы своего сына, я смогу нанести удар в нужный момент и это ничего не будет мне стоить.

— И ты хочешь, чтобы я доверился тебе? После того, как пытался тебя покалечить?

— Мы больше не враги, мы союзники, Сём, — добродушно улыбнулся я. — Тебя ведь удивило то, как Алексей резко стал к тебе холоден? Ну так я открою карты, — широким жестом разведя руки, я объявил: — я шантажировал его, чтобы обвинить тебя перед Ассамблеей.

— Ах ты…

— Тихо! Я сообщил эту информацию, чтобы донести одну простую мысль. В этом больше нет смысла. Мне не выгодно твоё обвинение, наоборот. Куропатов-младший должен наращивать репутацию, потому что терпеть тень твоего отца за спиной я не намерен. Мы в одной лодке, Сём.

Протянув руку, я почти не сомневался, что он согласится. Всё-таки Семён слишком долго подчинялся отцу и рисковал, потому что боялся его. Такой человек может обсуждать самоубийственную миссию, но, когда дойдёт до дела, он сдрейфит. Так что Семён с радостью вцепится в спасительную идею, и ответное рукопожатие подтвердило мою теорию.

— Значит союзники? — исподлобья глянул он. — Не думал, что всё так закончится.

— Стратегическое мышление — не сильная твоя сторона, — честно сказал я.

— Я следовал приказам отца. В точности!

— Теперь у тебя есть воля поступать так, как считаешь нужным.

А точнее, так, как считаю нужным я. Вслух этого говорить я, конечно, не стал.

— И когда ты хочешь устроить это… испытание?

— Я сообщу. Но это не всё, Сём. Остаться возле отца — всего лишь пол дела. Если ты хочешь его уничтожить, ты должен узнать, какова его цель. Зачем он так дотошно охотился за моей шкурой… — склонив голову на бок, я усмехнулся. — Ты ведь не знаешь, да?

— Я… Я узнаю!

— Верю. Ты теперь свободен, Сём. Посмотрим, чего ты добьёшься, — кивнул я, поднимаясь.

Наскоро прикинув варианты, я предложил Семёну небольшие заготовки для речи. Ему предстоит выступить перед отцом. Пусть Куропатов-старший считает, что я проникся уважением к его бездарной попытке обойти меня на «испытании». Желание окончательно доказать своё превосходство вполне вписывается в характер Фёдора.

Выходя из палаты, я крепко зажмурился, переживая очередную вспышку головной боли. Слабость в ногах и головокружение становились навязчивей с каждой минутой. И всё же, я должен дождаться вердикта Инспектора. Пробуждение дара с Анной может растянуться на долго.

Михайлов коротко отчитался, что Марк уже в пути, остальное меня не интересовало. Заняв столик в буфете лечебницы, я заливал кофеином штормивший организм. Помогало это так себе, но хотя бы удовольствие получил.

Нас вызвали намного раньше, прошёл едва ли один час. В сопровождении Михайлова, я вяло переставлял ноги, пересекая залитый ночной тьмой сад. Не хотелось возвращаться в главный корпус, но к счастью, представление намечалось на подъездной дорожке к центральному входу. Опять.

Зрителей стало намного больше, почти две сотни студентов. Для инспектора соорудили деревянный помост, на котором стоял он, Грибоедов, Одарённый в имперском мундире и ещё один магистр в халате, мне не знакомый. Полную фигуру Чтеца я тоже заметил, но Чтец игнорировал присутствие студентов, безмятежно глядя на помост.

Заметив меня, Самсонов махнул наделённым, и те сопроводили меня сквозь толпу, поближе к деревянному помосту. Студенты неохотно расступались, провожая меня удивлённым шёпотом. Лишь убедившись, что я занял почётное место возле помоста, Инспектор кивнул и громко начал:

— Как вы все знаете, Магистерий является обособленной организацией, и его императорское величество не контролирует их деятельность. Однако, когда Магистерий ставит свои интересы выше желания императора, мы имеем право вмешаться. Сегодня, Грибоедов Степан Алексеевич, магистр первой степени Магистерия Фатума, вопиющим образом превысил свои полномочия. Его мотивы понятны, но методы недопустимы. Империя этого не простит.

Оглядев присутствующих, сутулый очкарик кивнул Грибоедову. Тот шагнул вперёд.

— Я полностью признаю свою вину, и делаю это в здравом уме и чистой памяти. Я организовал нападение на наследника рода Ароновых, молодого графа Фёдора Аронова. Я организовал неполадки в аппаратуре «испытания ветров», и обвинял юношу в том, в чём он невиновен. Как верного служителя Фатума, меня подстёгивало желание помочь ему раскрыть свои способности, доподлинно убедиться в том, действительно ли юноша не является Мессией, которого все мы здесь, — он развёл руки в стороны, — ждём уже долгие годы. Я потерпел неудачу, и готов понести наказание.

Застыв, я оторопело пялился на совершенно спокойного магистра. Он только что взял на себя чужую вину! Неужели Куропатов-старший решил заступиться за сына? Какова же его власть над этим человеком? Из кресла магистра в тюремную камеру… Дьявольщина, мне нужно с ним поговорить. Нужно развить украденный у Чтеца дар, заглянуть в его память, и…