Наследник Бури (СИ) - Гастов Алекс - Страница 42

Кто-то пнул меня в грудь, рёбра противно заныли. Снова поднявшись, я отступил. Эти ублюдки теснили меня в угол, их всё ещё четверо. И только я решился использовать дар Куропатова, призвать острый клинок, лампы моргнули, и яркий свет осветил комнату.

Дьявольщина!

Сейчас не имело значения, кто поспособствовал возобновлённому электричеству. Важно лишь то, что камеры, если они здесь имелись, совершенно точно зафиксируют способность, которой я не должен владеть. Быть может, они этого и добивались? Но не позволить же им просто забить себя как скот!

Прижавшись спиной к холодной стене, я снова сконцентрировался на символе своего Рода, проговаривая про себя спасительную мантру. И я снова увидел нити, но в этот раз, видение стало расплывчатым, будто я смотрел через грязное стекло.

Мне просто нужно освободиться от лишнего эфира. Не важно, что их четверо, и броня их не имеет значения. Всё это лишь тлеющие сгустки эфира, от которых сигаретным дымом поднимались тонкие нити, дрожащие будто на ветру. И тут меня осенило…

Мысленный приказ вернул меня в тело, я тут же вздёрнул руку в сторону дубинки, отставляя другую назад. Нужно следовать потоку, стать не вместилищем, а проводником. Встретив удар ладонью, я впитывал в себя эфир, выпуская излишки в стену. Оставшийся без начинки пластик просто рассыпался, но я всего лишь его обезоружил.

Меня не хватало сразу на стольких противников, я не успевал перестраиваться, и как итог — несколько мощных ударов, и полная потеря ориентации — кто-то крепко приложил меня затылком об стену.

Действуя вслепую, я встретил удар Наделённого, поймав ладонью его кулак. Другую руку я вскинул в сторону, цепляясь за ближайший кусок плоти. Эфир проходил сквозь меня, испаряясь из одного наделённого, и сжигая плечо другого, но я не успел закончить работу. Один удар по голове я сдержал барьером, но второй пробил его, едва не выбивая меня из сознания. И в это мгновение пришло спасение.

— Что здесь…?

Я узнал голос Никитина, но видел лишь смутные очертания фигуры за спиной избивавших меня бойцов. Я увидел сияние десятков рапир, будто мне на выручку собралась целая армия, но видел только одну фигуру, и слышал только его голос. А потом я почувствовал влажные брызги на лице. Брызги чужой крови.

Последними силами я оттолкнулся от стены, бросаясь на размытую фигуру. Я вцепился в шею Наделённого, спуская дар с поводка. Одновременно черпая его эфир и удушая, я мёртвой хваткой держался за тёплую плоть, до боли напрягал мускулы, и только со второй попытки услышал своё имя.

— Федя!

Голос Никитина едва пробивался сквозь звон в ушах. Расслабив мышцы, я бессильно рухнул на мёртвое тело. Пальцы дрожали, сгибаясь против воли, будто я продолжал душить Наделённого, меня пробрал жуткий озноб.

— Очнись! Ну же!

Он подхватил меня за руки, оттащил в сторону и усадил на стул, протягивая тёмную чашку. Почему это не кофе… Жадно глотая воду, я понемногу приходил в себя. Головокружение отступало, но теперь власть над телом взяла ноющая боль, особенно в плечах и шее. Им особенно досталось. Проведя ладонями по лицу, я поднёс их к глазам.

— Целый, лицо не тронули, — хмыкнул Никитин, коснувшись моего виска. Зашипев, я отбросил его руку.

Взгляд наконец удалось сфокусировать. Все шестеро Наделённых лежали без движения. Троих уложил Никитин, троих я. Невольно осмотрев потолок, я заметил маленький черный шарик в углу, мигающий красной точкой. Вроде бы, я не исполнял на камеру ничего сверхъестественного, никаких вылезающих из рук мечей или взрывающихся пузырей. Ничего, что они могли бы использовать против меня.

— Пришёл в себя?

Никитин стоял рядом, скрестив руки на груди. Он даже не запыхался, подоспел к самому концу представления, и всё же парень был сильно напряжен.

— Немного. У меня двоилось в глазах, или твоих рапир было…?

— Много, да.

Дополнять ответ он не стал.

— Ладно, чёрт с тобой… Как ты здесь оказался?

— Решил поглядеть, в каких условиях тебя будут содержать, но это… — он обвёл взглядом комнату. — Такого я не ожидал.

— Грибоедова видел? Нужно найти этого ублюдка…

Безбожно кряхтя, я поднялся, держась за отбитые рёбра. Никитин предложил плечо, но я отмахнулся, ковыляя к выходу.

— Нужно кого-то вызвать сюда, убрать этот беспорядок.

— Оставь. Всевидящее око всё видит, — я махнул рукой в сторону камеры. — Скажу честно, Никитин. Тебя я меньше всего ожидал здесь увидеть.

— Я вмешался не из добрых побуждений. Всего лишь поступаю так, как велит мне честь.

Постепенно расхаживаясь, я ускорил темп, двигаясь к лестнице. Лифтам в этом здании я больше не доверял. Никитин молча следовал сзади, и от чего-то, его присутствие сильно меня раздражало.

— Расстроился, небось, что всё так обернулось?

— Ты о чём?

— Ты выглядел довольным, содействуя моему аресту, — напомнил я. — Несовершённая месть, должно быть, больно давит?

— Мне не за что мстить ТЕБЕ, — огрызнулся он, заходя за мной на лестничную клетку. — Мой гнев направлен скорее на твоего отца. Ты лишь отражение этого человека.

— Выговорись, полегчает. Нам тут… — я глянул вверх, — пять этажей ковылять, а под чужую болтовню мне проще абстрагироваться от боли. Что, по-твоему, я отражаю?

Он ответил не сразу. Шаги гулко отражались от стен лестничной клетки, холодный металл перил неприятно резал ладонь. Внешних повреждений не было, но я пропустил через себя гигантскую порцию эфира, это не могло пройти бесследно.

— Вспомни, как ты поступил с Семёном на Казерай, — наконец произнёс Никитин. — Ты не просто побил его, ты прилюдно унизил и раздавил его. И к чему это привело?

— Я не толкал его на самоубийство.

— Ты мог поступить по чести, и протянуть руку поверженному врагу.

— Который пытался меня прикончить? — благочестивые россказни Никитина вконец меня допекли. — Ты хоть знаешь, что он испортил мою Казер-броню? Он собирался убить меня, списав это на несчастный случай, а ты обвиняешь меня за пару брошенных оскорблений?

— Я лишь напоминаю, что подобное поведение характерно для вашего Рода. Твой отец мог просто осудить моих родителей, потребовать откупа, но он не остановился, пока они не упокоились в земле.

Он говорил спокойно, без эмоций. Очевидно, что парень давно уже пережил потерю, но всё равно воцарившееся молчание неприятно давило, добавляя страданий избитому телу. Что бы между ними не произошло — это не моё дело. Если Никитин не собирается устраивать личную вендетту, тем лучше.

Победив, наконец, проклятую лестницу, мы вышли в ослепляющий роскошью холл. Никитин держался впереди, готовясь использовать дар, если потребуется, но нас никто не встретил. Здесь вообще было подозрительно пусто, и Грибоедова, разумеется, в его кабинете не оказалось. Гневно ударив по двери, я выругался.

— Сбежал, крысёныш…

— Как?

— Я слышал, что периметр безопасности прорван, — неохотно вспомнил я. — Он мог заранее готовить себе путь для отхода.

— И куда ему бежать? — нахмурился Никитин. — После покушения на аристократа, ни один благородный не пустит его на свои земли.

Об этом я тоже думал. Преступивших закон простолюдинов могли казнить прямо на месте, Ассамблея вручила благородным такие права. И всё же, оставалась ещё башня Фатума, если он сможет туда добраться.

Без планшета, я не мог связаться с Михайловым, но произошедший инцидент вручал мне права использовать другой инструмент. Загнать эту крысу большими силами. На мою просьбу написать одногрупникам, Никитин усмехнулся.

— Устроим большую охоту?

— Есть другие идеи?

Он связался с ними на ходу, быстро шагать я всё равно не мог. И когда мы добрались до холла, там уже собралось десять ребят. Я узнал только Льва и Васю Капустина. Последний округлил глаза, заметив в каком я состоянии.

Остальные, шестеро парней и двое девчонок, застыли в напряжении, нетерпеливо поглядывая на выход. Зелёно-синее сочетание их формы, вместе с вышитыми символами Рода на груди, создавало впечатление, что это две команды собрались поиграть в местную альтернативу поло. Или во что там играли аристократы из Англии.