Наследник Бури (СИ) - Гастов Алекс - Страница 40

— А ты тут как тут, да? Нравится прислуживать Академии?

— Я следую букве закона, — сухо ответил он, отставляя руку в сторону. Однако Родовой дар призывать не стал. Пока.

— Меня оболгали, Никитин, и, если ты пошевелишь мозгами, ты поймёшь это.

— Кому как не тебе хотелось стереть Куропатова с лица земли? — надменно хмыкнул он.

Решительно направившись в его сторону, я развёл руки в стороны. Машинально отступив, удерживая дистанцию, Никитин пропустил меня вперёд. Боится, сволочь.

Улица встречала вечерними сумерками, прохладный ветерок заставил пожалеть о разорванном пиджаке. Никитин указал направление — впереди, возле главного входа, столпилась целая толпа, человек пятьдесят. Позади нас грузно топали Наделённые, сохраняя гробовое молчание.

— Какие у них доказательства? — нарушил я тишину.

— Слово свидетеля и следы присутствия твоих слуг здесь, на территории Академии.

— Свидетеля? — я не удержался от усмешки.

— Лайза видела вас двоих.

— Лайза! — я расхохотался, — да она видела меня с девчонкой и заревновала. Отвергнутая сука.

— Следи за языком, — насупился он.

— А ты за своими мозгами. Ты правда пришёл за мной, доверившись слову влюблённой в меня барышни?

— Суд Ассамблеи вынесет вердикт, у Магистра есть доказательства, — отрезал он.

Поглядеть бы ещё на эти доказательства. Чем бы ни занимался сейчас Михайлов, очень надеюсь, что он в курсе про улики и сделает с этим что-нибудь. Потому что чем ближе я подходил, тем больше опасался, что Грибоедов тянуть не станет.

Он стоял в окружении ещё четверых Наделённых, полы «домашнего халата» развевались на слабом ветру. Среди столпившихся рядом зрителей я разглядел Лайзу и Льва, остальные были мне не знакомы. Студенты академии, одарённые или нет, они выглядели так, будто их вытащили на улицу в добровольно-принудительном порядке.

— Смотрите, он идёт!

Все как один повернулись в мою сторону. Грибоедов сделал знак Наделённым, и те сорвались в мою сторону. Ярко-рыжее сияние, дымом исходившие из их глаз, красиво выделялось в вечерних сумерках. Мои сокурсники неодобрительно смотрели на Наделённых, им явно не нравилось то, что происходит, но никто не проронил ни слова. Они ждали развязки.

Окружив кольцом, они подвели меня к Грибоедову и застыли, словно каменные изваяния.

— Фёдор Аронов! Именем Магистерия, я собираюсь заключить Вас под стражу, по подозрению в убийстве Семёна Куропатова, — громко объявил магистр. — Убийстве, с проникновением на территорию…

— Убийство с проникновением это из другой оперы, — усмехнулся я, но Грибоедов шутки не оценил.

— Ваши люди здесь, на земле Магистерия! Это вопиющее нарушение законов империи! — смерив меня презрительным взглядом, он добавил. — Могли бы справится своими руками, раз кровавая месть так сильно ударила Вам в голову.

— Мог, например, на сегодняшнем Казерай, но я не стал. И у меня есть как минимум двое свидетелей. Да, Лайза?

Услышав своё имя, девушка вздрогнула, но продолжала молча сверлить меня ненавистным взглядом. Как же больно ударил по ней отказ. Будет мне уроком. В каких бы суровых условиях я не оказался, нельзя забывать о простой человечности. Стоящие позади неё девчонки поддерживающе обняли девушку, что-то зашептали на ухо, но Лайза отмахнулась от них, как от жужжащих комаров. Она ловила каждое моё слово, каждый жест.

— Вы будете содержаться под стражей до прибытия Чтеца, — продолжал Грибоедов. — Его уже пригласили, так что у Вас совсем немного времени, чтобы подумать о добровольном признании.

Где-то вдали послышались крики, шум. Обернувшись, я заметил суматоху возле испытательного центра, где меня пытали «ветрами». Грибоедов, раздражённо скривившись, проворчал:

— Ну что там ещё…

От здания двигалась целая процессия, и они кого-то несли на носилках. Ещё одного парня местный охранник вёл под прицелом винтовки. Когда они приблизились, я узнал форму технической службы.

— Что происходит?! — окликнул их Грибоедов.

От процессии отделился один парень, трусцой подбежав к магистру. Что-то прошептав, он указал себе за спину. Они шли как раз мимо нас, и в лежащем на носилках человеке я узнал знакомый острый подбородок.

— Вот же он, ваш потерянный Куропатов. Эй, он жив?

Удивлённые возгласы студентов вынудили докладывавшего парня повторить громче.

— Господин Куропатов жив, но в ужасном состоянии.

— Что он с ним сделал? — потребовал объяснений Никитин, выступив вперёд.

— Не он. Машина! — Техник махнул рукой за спину. — Под страхом смерти, заставил одного из наших инициировать для него «испытание ветрами» и запретил выключать.

Изумлению собравшихся не было предела. Посыпались вопросы.

— Что? Зачем?!

— Сколько он набрал?

— Когда мы обнаружили несанкционированный запуск, было шестьдесят три процента. Господин Куропатов уже был без сознания.

Странный способ самоубийства. И какого, спрашивается, дьявола он это сделал? Проводив взглядом носилки, направлявшиеся к лечебнице, я повернулся к Грибоедову. Тот побагровел от ярости.

— Это ничего не меняет! Техник тоже будет допрошен. Ещё большой вопрос, кто запретил ему выключать машину! Взять его!

Наделённые сомкнули ряды, только настроение собравшихся переменилось. Даже Никитин замешкался, сомневаясь теперь в законности действий магистра. И всё-таки, если я нападу, их сомнениям придёт конец. Разделив ответственность, толпа одарённых аристократов от меня мокрого места не оставит. Повернувшись напоследок к ребятам, я громко произнёс:

— Я не стану сопротивляться, но запомните этот день. Когда произвол Магистерия перешёл дорогу истинным Одарённым. Вы можете быть следующими.

Один паренёк порывался было выступить, но приятель удержал его за руку. Несколько девчонок в первых рядах потупили взгляд. Не хотят наживать проблем, сталкиваясь с фанатиками. Трусы.

Грибоедов нещадно подгонял подчинённых, стремясь увести меня с чужих глаз. Если Михайлов не дурак, он воспользуется его промахом. У них нет ничего против меня. Своё свидетельство Лайза может запихнуть себе в задницу. Остаётся только проникновение «моих» людей на территорию. Ох, если это всё же отец…

Свет так и не починили. Просто поразительно, как легко вывести из строя энергосеть в таком большом здании. Под стрёкотом моргающих ламп, мы прошли по атриуму к лифтам, где Грибоедов раздражённо давил на кнопку.

— Проклятье… По лестнице. И следите за ним, он опасен!

Молчаливые стражи безропотно повиновались своему господину. В тесном окружении, я не сразу заметил фигурку, бегущую в нашу сторону.

— Куда его ведут? — оклик Михайлова заставил магистра тихо выругаться. Обернувшись, он взмахом руки велел подчинённому не приближаться. Вот только подчинялся Михайлов мне.

— Это не твоя забота, оставь нас.

— Мне поручено курировать юношу, я требую объяснений!

— Я дал тебе эту работу! — вспыхнул Грибоедов. — Знай своё место!

— Спокойно! — повысил голос я. — Всё в порядке, Александр Ефимович. Это всего лишь заключение под стражу. Они не станут превышать полномочия.

Я многозначительно посмотрел на моргающий светильник, и Михайлов резко изменился в лице, в глазах засветилось понимание. Кивнув, он молча провожал нас взглядом. Надеюсь успеет, потому что чутьё подсказывало, что заключение долго не продлится.

Гулкие шаги сопровождающих эхом отражались от стен лестничной клетки, и ровный ритм помогал сосредоточится, планировать дальнейшие ходы. Возможно я совершил ошибку, и стоило затеять драку ещё на пороге Академии?

Следуя по коридору, я даже прикидывал план. Забрать оружие, вырубить двоих, на одного спустить дар…? Нет. Призвать дар Семёна? Тоже нет, прочности может не хватить. Я ведь понятия не имею о ресурсе эфирного оружия, оно может рассыпаться в труху уже после пары ударов.

Остановившись возле двери с красивым номером «333», магистр провёл ключ картой, жестом приглашая меня войти первым. Мне подготовили свободные апартаменты, копировавшие общий стиль кампуса. Пустая кухня-гостиная неприветливо встречала нас тёмным запустением.