Княжна (СИ) - Островская Алина - Страница 43

— Давай сюда дело, — хлопаю по столу ладошкой, подмечая каждое мимическое сокращение на его лице. Он не двигается, явно подбирая варианты для отказа. Во мне вскипает ярость, вперемешку с желанием отходить выродка чем-то тяжелым по лицу.

— Быстрее.

— Знакомиться с делом может лишь ограниченный круг лиц. Не имею права, — разводит руками, на лбу проступает испарина.

Любопытно.

— Соскучился по подвалу?

Скольжу взглядом по стеллажам с делами, выискивая нужное. Его реакция только подогревает мой интерес.

— За нападение на сотрудника полиции при исполнении предусмотрена статья, — одергивает китель, теряя уверенность в своём отказе.

— Не заставляй делать тебе больно, — со вздохом снимаю макар с предохранителя.

Он колеблется несколько мгновений, очевидно, не веря своим глазам, ведь на входе в отделение стоит рамка металлоискателя. Затем подходит к стеллажу и вынимает нужный том. Глаза искрятся ненавистью, да мне плевать. Одним жаждущим моей смерти больше, одним меньше, разницы уже никакой.

— Сделай-ка мне кофейку.

Таймазов таращится на меня округлёнными глазами, ошарашенный моей наглостью. Стоит истуканом.

— Бегом, — рыкнул в своей лучшей манере, предавая полковнику ускорения и тот моментально испарился. Каждый раз задаюсь одним и тем же вопросом: как у такого бравого мужика, как Алимбек, мог выродиться такой слизняк?

Со вздохом непонимания открываю увесистый том. Что я там планировал найти — не знаю. Действовал на чуйке. Листал пронумерованные листы, по диагонали перечитывая информацию, где-то задерживался, изучая текст внимательнее. Фото с места взрыва — картина не для слабонервных. Просматривал досье на каждого подозреваемого и…. бинго!

Это что ещё за перчик? Татаринов Олег Вячеславович — начальник охраны Разумовского. Вычеркнут из списка подозреваемых из-за подтвердившегося отдыха с семьей на момент убийства. Не мне ли не знать, как стряпается алиби…

Человек, у которого был доступ к машине и камерам видеонаблюдения 24/7, так просто оставлен без внимания. Даю руку на отсечение, это и есть наш татарин. Не верю я в такие совпадения. Что же тогда получается? Человек, который покушался на меня, засветился в притоне с наркотой, приложил руку и к убийству Разумовского?

— Что же вы не поделили…

Фотографирую все данные татарина и информацию о взрывном устройстве. Покажу ее Руслану. Выхожу из кабинета, задевая плечом Таймазова с кружкой горячего кофе.

— Н-нашел что-нибудь? — встревоженно доносится мне вслед.

— Увы.

Не думаю, что он поверил, но на расшаркивания времени нет. Наконец-то я сдвинулся с мёртвой точки.

Чувствую себя гончей, взявшей след. Глаза горят, ноги сами несут в нужном направлении. Всю информацию о взрывчатке перенаправил Руслану, с единственным вопросом: «Меня такой же пытались угробить?». Накрыло волной адреналина от всплывающего сообщения на экране: «Да». Сомнений не оставалось.

Нужный дом находился в элитной многоквартирной застройке. Въезд контролирует охрана, шлагбаумы, но для меня это не преграда. Пара купюр на мохнатую лапу и путь открыт. Сначала мечтал молча свернуть шею проходимцу, но теперь у меня к нему есть пара вопросов, дразнящих мое непомерное любопытство. Как честный-интеллигентный-семьянин-бизнесмен Разумовский умудрился перейти дорогу ушлому наркоторговцу?

Отыскав нужный подъезд, практически вбегаю внутрь, от нетерпения потряхивает. Я так близок к истине. Широкой холл с мраморной блестящей плиткой, высокие потолки, раскидистые цветы в каменных горшках. Широким шагом направляюсь к лифтам, до цели рукой подать.

— Ишь, какой прыткий! — раздалось за моей спиной. — Стой, говорю!

Оборачиваюсь на шаркающие звуки и вижу бабашку-божий одуванчик, спешно приближающуюся ко мне. Консьержка.

— Куда собрался-то? — с подозрительным прищуром сканирует меня, настрой боевой.

- Добрый день, а я к Олегу в сто тринадцатую, — нацепил дружелюбную маску, иначе с бдительной старушенцией не договориться.

Она тяжело пыхтит, расправляя подол цветастого платья.

— Кем ему будешь?

— Старый друг.

— Друг, говоришь…,- протягивает, внимательнее присматриваясь ко мне. — Так нету его.

— А когда будет?

— Не скоро, уехал он…

Проклятье.

— Далеко, не знаете?

— Так сам бы и спросил, друг ведь его…, - выразительно смотрит из-под толстенных стёкол очков взглядом следователя. Сериалов пересмотрела.

— Армейский приятель, кроме адреса ничего не знаю. Проездом здесь, думал, свидимся. Очень жаль, — грустно вздыхаю, призывая на помощь все своё актерское мастерство. — Всего вам доброго.

У выхода меня догнало:

— С чемоданом он большим ушёл. Говорил по телефону, что в аэропорт едет. Даже со мной не поздоровался, — обиженно проворчала консьержка, сдавая невоспитанного жильца с потрохами.

— Человеческое спасибо, — улыбаюсь бабуле, потерявшей ко мне всякий интерес, поскольку ее внимание полностью поглотилось небольшим «ящиком» орущем об отцовстве, тесте ДНК и непутёвой матери-алкоголичке.

Через несколько часов мне доложили, что Татаринов Олег Вячеславович прошёл предполётную регистрацию на рейс, направлявшийся в Париж.

Что ж, чем дальше, тем интереснее.

Утро следующего дня. Париж, русский квартал. Тариэл.

— Таро, как же рад видеть тебя, — с распростертыми объятиями приближается Матвей — дальний родственник матери, седьмая вода на киселе, но мужик отменный. Хлопает широченными ладонями по спине, приветствуя. Коренастый, едва достаёт мне до плеча. — Ну что стал-то, как не родной, проходи, садись, — забегался по комнате, накрывая на стол: две рюмки, беленькая, хлеб, незамысловатая закуска.

— Я не буду, — отодвигаю от себя рюмку, сопровождая взглядом броуновское движение по кухне.

— Понял, — убирает водку и ставит фарфоровые кружки на стол. Как фокусник, из ничего сотворяет печенье с шоколадными крапинками, вафли, конфеты, из закромов вынимает отечественную сгущенку. От количества сладкого сводит скулы.

Русские хлебосольные люди. Чем богаты, как говорится.

— Какими судьбами? Земля слухами полнится о твоей блестящей «карьере», — с гордостью заявляет, наконец усевшись на скрипучий стул. Это ненадолго, пока чайник кипит. Сияет добродушной улыбкой, и не подумаешь, что мелкий жулик-карманник.

— Дело у меня здесь важное. Хочу с главой русской мафии встретиться. Есть выходы?

— О-о-о, он человек серьёзный. С ним лучше лишний раз не пересекаться, злой, как адовый пёс. До него глава поспокойнее был и поборы не такие высокие требовал — задумчиво потирает слегка тронутую светлой щетинной щеку, — а встречу организовать можно. Он не скрывается.

— А что с предыдущим случилось?

Матвей подскочил с места на пронзительный свист чайника и наполнил кружки.

— Так убили его, — моя нулевая реакция его удивляет и он округляет и без того крупные глаза до размера яичниц. — В глуши что ли живешь? — хохотнул, обтерев об себя руки.

Внимательно слежу за его бурной реакцией, смиренно дожидаясь конструктивного ответа. А он ждёт от меня озарения в памяти, которого не случится.

— Ну, дела, — хмыкает, медленно оседая на своё место. — Громкое убийство Разумовского раскололо криминальный мир Франции, ввергая в полугодовую смуту. Тут такое творилось… Странно, что ты ничего не слышал.

Я поперхнулся горячим чаем, обжигая язык. Не. Может. Быть.

— Имя не подскажешь? — громко откашливаюсь.

— Чьё? — потерял нить разговора Матвей, сосредоточенно пережевывая печенье.

— Разумовского как звали?

— А-а-а, так Константин он, по батюшке Андреич, — с набитым ртом, распыляя крошки в стороны, пробормотал Матвей.

Вот так новости.

Аделина дочка главы русской мафии во Франции. Неужели она об этом не знала? Не поверю. Я, значит, убийца, бандит, преступник, а отец ее, что же, чист, как Агнец Божий?

Маленькая лицемерка.

Примерно через два часа я стоял перед массивной, резной дверью одного из самых популярных приватных ресторанов Парижа. Матвей неуверенно переминался с ноги на ногу, опасливо выглядывая из-за моей спины.