Жена для виконта-отступника (СИ) - Филимонова Елена - Страница 14

— Вы хорошая, миледи, — неожиданно сказала Анна. — Наверное, моя мама была такой же.

— Ты совсем ее не помнишь? — осторожно спросила я.

Девочка покачала головой:

— Нет. Она умерла, когда мне было два года. А отец почти никогда не говорит о ней.

Мне стало жаль Анну, а еще я опять увидела в ней себя — моя мать умерла от лихорадки, когда мне не исполнилось и года, а через несколько лет не вернулся с войны и отец. Что с ним случилось, и какая смерть настигла его, мы с Эбигейл так и не узнали.

— Очень больно терять тех, кого любишь, — сказала я, прижимая ее к себе, и Анна неожиданно обняла меня в ответ. — Но жизнь продолжается, и, знаешь, — я посмотрела на нее, — это не такая уж и плохая штука. И, кстати, не хочешь завтра наведаться к Хоттонам? Все лучше, чем слушать скучные проповеди отца Федерика.

Анна посмотрела на меня и засмеялась.

ГЛАВА 10

Ричард сдержал обещание, и на следующий день, после завтрака, лично показал мне подвал. Он охватывал весь дом, и в отличие от чердака, не был захламлен. Парочка старых, шкафов и столов, несколько испорченных молью гобеленов и больше ничего. Лестницы, как и предупреждал Ричард, прогнили, и ступеньки угрожающе скрипели, стоило только опустить на них ногу.

— Теперь ты понимаешь, почему лучше не соваться сюда? — спросил он, глядя в потолок, с которого капала вода.

Где-то между стен послышалась возня, и я брезгливо поежилась. С наступлением холодов нам пришлось отражать нашествие крыс, лезущих в дом в поисках пищи и тепла.

— Следующим летом хочу заняться всем этим. Давно пора привести его в порядок. Но материалы для строительства стоят немало.

Он поднял голову и указал на разбухшие от воды деревянные балки. Некоторые из них еще худо-бедно могли прослужить пару лет, но большая часть нуждалась в срочной замене.

— Древесину можно выписать из соседнего графства, она качественнее, и даже с доставкой сюда это выйдет в меньшую сумму, — сказала я, не без довольства замечая, как меняется выражения его лица.

Ричард удивленно посмотрел на меня. Наверняка не ожидал, что я разбираюсь в таких вопросах, и уж тем более, буду давать ему советы.

— Не знал, что ты в этом смыслишь, — в его голосе, тем не менее, прозвучало уважение.

Откровенно говоря, в строительстве я не разбиралась, но помнила, как мать Хелиота заказывала дерево для ремонта дома, а экономить деньги без ущерба качеству несостоявшаяся свекровь умела. Правда, Ричарду об этом знать необязательно.

— Немного, — я улыбнулась.

Если поначалу перспектива управления замком нагоняла на меня страх, то теперь я с каждым днем все больше входила во вкус. И пусть мне предстояло научиться еще очень многому, сам процесс доставлял удовольствие — я понимала, что привязываюсь к Фитфилд-Холлу, а ведь совсем недавно он казался мне чужим и холодным.

Тут, в глубине коридора вновь послышалась скомканная возня и, не желая наступить на шальную крысу, я предложила Ричарду вернуться наверх.

Этим же днем мы поехали к Хоттонам. В Аране светские визиты чаще утомляли меня, чем приносили удовольствие, но, оказавшись вдали от света, я с удивлением обнаружила, что скучаю по ним. К тому же мы с Магдален неплохо поладили, она казалась мне умной и приятной собеседницей. Слегка простоватой, что при дворе вызвало бы насмешки, но доброй и отзывчивой.

В королевском дворце все прикрывались масками, стремились «казаться», нежели «быть», и, следуя правилам выживания, я так же пряталась за тщательно созданным образом. Никто не знал меня настоящую, ровно, как я и не знала истинных лиц окружающих. У меня не было подруг, и я никому не рассказывала о том, что думаю и чувствую, но в глубине души хотела иметь настоящего друга. Увы, при дворе мечта была обречена оставаться несбыточной.

Имение Хоттонов находилось в тридцати милях от Фитфилд-Холла, и по заснеженным дорогам это занимало около четырех часов пути. Ехать решено было в экипаже — тракт частично пролегал через пустоши, и на открытой местности нас продуло бы насквозь, будь мы верхом.

Картина, открывавшаяся из окна кареты выглядела унылой — выпавший прошлой ночью снег растаял к вечеру того же дня, а наутро его сменил зябкий дождь. Было холодно, дул ветер, и даже утепленные стены экипажа почти не спасали. Анна с ногами забралась на скамью, покрепче закуталась в накидку и прижалась поближе к Брайди, с которой неплохо поладила. Мы ехали уже порядка трех часов, и подогретое вино со специями, которое нам дала с собой Маргарет, подходило к концу.

— Летом тебе здесь понравится больше, — сказал Ричард, очевидно, прочитав мои мысли.

Он был так сильно привязан к здешним местам, это чувствовалось в его голосе и отражалось в глазах. Я смотрела на него, пытаясь вообразить его в другой обстановке, но не могла. Ричард был северянином от ногтей до кончиков волос — суровый и диковатый, как природа вокруг, но обладающий притягательностью — мрачноватой, но по-своему красивой. Север был в его крови. Уже тогда я понимала, что коль скоро судьба занесла меня в эти земли, мне придется стать северянкой.

Столичная жизнь осталась позади, и нужно смириться, что возврата к прошлому нет. Я не ощущала себя несчастной, во всяком случае пока, но, глядя вокруг, сознавала, что была здесь чужой. Маргарет относилась ко мне с теплотой, Ричард был добр, и даже упрямая Анна, кажется, смирилась, но вместе с тем они не доверяли мне. Ровно как и я сама не знала, могу ли довериться кому-то из них.

В имение мы приехали уже затемно. Хоттон-Мэнор стоял посреди пустоши, и на фоне стремительно чернеющего неба смотрелся внушительно. Внушительно — именно это слово как нельзя лучше описывало все, что находилось в этих краях. Давным-давно, когда я была еще ребенком, отец часто рассказывал мне о Севере, в том числе и о местных замках — грубо построенных и воинственных, но не лишенных очарования.

Хоттон-Мэнор уступал размерами Фитфилд-Холлу, но укреплен был получше, и на въезде нас встретили крепостные стены и ворота с подъемной решеткой.

Как рассказал мне Ричард, здесь также частенько случались набеги тернадцев.

— Не бойся, теперь они ведут себя поспокойнее, — улыбнулся Ричард, — да и не так уж страшны, как их малюют.

— Мистер Гилбард однажды гостил у нас с родичами из своего клана, — с сияющими от восторга глазами поведала Анна. — А его жена, леди Нормэнна лучше любого солдата обращается с секирой. Она и меня обещала научить, когда подрасту. Ах, как бы хотела я быть тернадкой! Они сами выбирают себе мужей или могут вообще не выходить замуж.

— Довольно, Анна, — резко одернул Ричард. — Ты не тернадка, и не леди Нормэнна.

Анна притихла. Ричард, вне всякого сомнения, любил дочь, но на мой взгляд был несправедливо строг к ней, а я еще я видела, что она боялась его.

— Тебе еще рано думать о замужестве, — я поспешила сгладить нарастающий конфликт.

Вильгельм и Магдален встретили нас, как только сторож открыл ворота. Рядом с грозной железной решеткой старый привратник смотрелся комично, и я даже не была уверена, что он умеет обращаться с оружием. В прошлые времена Хоттон-Мэнор, возможно, и был несокрушимой громадиной, но сейчас хранил лишь следы ушедшего величия. За крепостными стенами оказался обычный особняк — конечно, гораздо больше тех, что строили в Аране, но назвать его замком было нельзя.

— Рад, что ты наконец выбрался, — Вильгельм похлопал Ричарда по плечу, — да и вам, Элизабет будет полезно сменить обстановку, — он с улыбкой посмотрел на меня. А Магдален нужна подруга.

— В Нальгорде слишком много земли и слишком мало людей, — рассмеялась она.

— Но это наша земля, — серьезно сказал Хоттон. — И мы любим ее. — Поймав мой взгляд, он снова улыбнулся. — Возможно, мы покажемся вам диковатыми, леди Стенсбери, но вы не бойтесь.

— Вы не кажетесь мне дикими, — честно ответила я, все больше проникаясь симпатией к этой чете. — В детстве отец много рассказывал мне о Севере, и людях, которые здесь живут. А теперь я убедилась, что он был прав.