Энеата. Воин и Солнце (СИ) - Бодарацкая Анна - Страница 64

Пламя охватило землю вокруг одинокой фигурки, сжигая растения; стена огня, окружившая поляну всё сжимавшимся кольцом, подбираясь к безвольно лежащей Энеате. И вот теперь Асахир вспомнил, отчего Энеата всегда казалась ему песней, которую он прежде слышал, но никак не мог узнать.

…Священное пламя храма раскрашивало кирпичные стены в мрачные кроваво-красные оттенки, чёрные тени дрожали на резных плитах. Лик богини Тааль, высеченный в колонне над жертвенником, казалось, с отвращением взирал на копошение смертных. Нет, она не собиралась помогать, и они напрасно искали у её ног спасения… Малышка всхлипнула и крепче вцепилась в руку своего единственного защитника.

— Дар-рий… — испуганно прошептала она, призывая мальчишку…

Он вспомнил. С отчаянным криком «Ата!..» военачальник бросился сквозь стену пламени, не обращая внимания на дым и жгущую боль.

…Азмар же остановился посреди поля прошедшей битвы — там, где рассыпались осколки големов. Среди тел сехмеров и кусков камней сотник вдруг заметил белоснежные волосы распластавшейся на земле колдуньи.

— Камушек… тяжёлый, — прошептала Зара, увидев склонившегося над ней Азмара.

— Потерпи, — на удивление дружелюбно произнёс Азмар, осторожно касаясь ладонью окровавленной головы Зары. Похоже, сестра Энеаты не успела увернуться от камня, отлетевшего от Секхмеара. — Я позову лекаря.

Зара схватила сотника за запястье, не давая тому уйти.

— Рим, — выдохнула она. — Не убивайте… Вы обещали… обещали…

Азмар поджал губы, не зная, как сказать Заре о том, что Римиар бездыханным лежит неподалёку.

Но ему не пришлось. Лицо Зары вдруг резко изменилось. Тёплая улыбка коснулась алых губ, а намокшие от слёз светлые глаза блеснули счастьем.

— Мама!.. — радостно выдохнула девушка, прежде чем её сердце замерло навсегда.

Эпилог

…Войско Идшара возвращается домой. В очередной раз воины Эллашира идут ровным строем по стоптанной пыльной дороге, возвращаясь к женам, матерям, детям. В очередной раз светловолосая женщина спешит на верх городской стены, чтобы оттуда вглядываться в ещё далёкие, едва различимые очертания, надеясь высмотреть среди множества воителей силуэт мужа.

Стражи на лестницах почтительно склоняют головы перед женой военачальника, расступаются, пропуская её вперёд. На крыше она останавливается, застывая изваянием.

— Не беспокойтесь, госпожа Энеата, — утешающе говорит один из стражников. — Если бы что… давно бы весть прилетела.

Она не отвечает, слишком сосредоточенно изучая горизонт. Сердце бешено бьётся и замирает; Энеате кажется, что она лишится чувств, если не увидит Асахира сей же миг.

Взгляд нервно скользит от воина к воину, отчаянно желая поскорее узнать высокую фигуру славного воителя. Энеата прикусывает губу, борясь со страхом.

— Жара сегодня, госпожа. Спуститесь вниз, там тень, — советует стражник.

Но Энеата не отвечает и не двигается с места, пока напряжённый и уставший от солнца светлый взгляд не различает вдали знакомую крупную фигуру и взъерошенные чёрные волосы.

На бледной щеке, щедро усыпанной веснушками, блеснёт счастливая слеза, и Энеата, дочь Хурсана из Арка, жена идшарского военачальника, помчится к городским воротам, чтобы скорее обнять любимого мужа.