Энеата. Воин и Солнце (СИ) - Бодарацкая Анна - Страница 50

Протянув руку и осторожно проведя ладонью по всклокоченным золотистым волосам Эне, Асахир хмуро добавил:

— И всё же я хотел бы вернуться. Конечно, хотел бы.

— Возьмите меня с собой, — настойчиво произнесла Эне. — Я смогу помочь. Я знаю.

— Нет.

— Вы же понимаете, что я всё равно пойду? — в этот раз её голос прозвучал вкрадчиво и как-то холодно. — Но вместе… нам всем будет безопаснее. Я ведь всё равно уйду.

— Ах да. Спасибо, что напомнила. В Энаране остаются несколько сотен идшарцев, — спокойно ответил Асахир. — Два десятка будут сторожить лично тебя.

— Думаете, не смогу ускользнуть?.. — Энеата даже улыбнулась, ничуть не сомневаясь в своих силах.

Но Асахир, не смутившись, продолжил:

— Если ты покинешь дворец, головы я поснимаю с них. Так что хорошенько подумай, если надумаешь уйти.

Эне закусила губу.

— Это нечестно, — возмутилась она. — Они-то ни в чём не виноваты!

— Пока что, — согласился Асахир. — Но если упустят, то будут.

— Вы можете и не вернуться.

— Ты хотела бы этого?

Энеата, посмотрев на Асахира, спокойно ответила:

— Нет. Конечно, нет. Но если выбирать между одной жизнью и двумя десятками, то я предпочла бы спасти два десятка.

Асахир поднялся, несколько мгновений простоял, как-то странно глядя на Энеату, затем развернулся и зашагал к двери.

Энеата успела сказать вдогонку:

— Байру! Байру!

Асахир не остановился и не ответил.

— Асахир!.. Я очень хочу, чтобы ты вернулся, — прошептала Эне уже в пустоту.

***

Заснуть не удавалось. Энеата встретила рассвет, ворочаясь и безуспешно заставляя себя задремать. Когда ещё в полумраке за окном раздались первые трели утренних птиц, опережавшие пробуждение солнца, юная асу поднялась и переоделась в свою старую тунику. Залатанное одеяние не сгодилось бы для окружавших её роскошных комнат дворца, да и для прогулки по городу; но Энеата собралась туда, где красивое облачение было бы вовсе не к месту.

Наскоро побросав в сумку часть своих небогатых пожитков, Энеата почти бегом покинула свою комнату, устремившись к другой половине дворца.

От внимательных взглядов стражи её вновь укрыло колдовство, и в комнату Фазмиры Энеата скользнула незамеченной.

Дочь эсина спокойно спала с выражением безграничного блаженства на лице, и Энеате было жаль будить её; не решившись потревожить спящую девушку, Энеата положила на столик у окна начертанное вечером письмо.

— До встречи, Мира, — зачем-то вслух попрощалась Эне и пожелала: — Сладких снов.

Из дворца она вышла с первыми розовыми лучами солнца, только коснувшимися верхушек башен; но она не была первой из тех, кто уже начал свой день. Идшарский рог прозвучал над городом, когда Энеата только шагнула на верх широкой лестницы; более высокий голос рога Энарана раздался чуть позже, позволяя ночным стражам удалиться на покой.

Колдовской морок позволил Эне без вопросов и сложностей пройти в нужную ей часть города; ворота Адуаны уже были отворены, и через раскрытые створы асу наблюдала, как идшарцы сворачивают оставшиеся шатры.

Энеата сердито прикусила губу. Она надеялась прийти немного раньше, когда на поле у стен города оставалась лекарская палатка, видная издалека; как теперь найти в огромной толпе людей Таллиса, Энеата не знала. Асу хотела попросить у приятеля взаймы некоторые лекарства, которые казались ей необходимыми в пути. В её собственной сумке почти ничего не осталось, да и брала она с собой изначально не много, думая, что особых сложностей в дороге не предстоит. Энеата могла бы обратиться за помощью к Нунне, но знала: Нунна не даст осуществить задуманное.

Эне прошагала сквозь ворота и остановилась в тени растущих вдоль тракта финиковых пальм. Стараясь не обращать внимания на порывы чар, Энеата вглядывалась в суетливую толпу, ища знакомые лица.

Солнце приподнялось над далёким горизонтом, розовый туман сменился ярко-золотым сиянием, повторно пропел энаранский рог, и город начал просыпаться. Пять сотен воинов Энарана, что Идшар забирал к себе на службу, покинули ворота, выстраиваясь рядом с идшарцами; запряжённые онаграми телеги вывезли пожитки отбывавших в новый дом, а следом выходили провожавшие воителей родные и просто любопытные зеваки.

Пройдя в сторону столпившихся горожан, Энеата разрушила чары, уверенная, что среди множества других людей её не заметят.

Два войска вновь стояли рядом; но в этот раз военачальник Энарана мирно приветствовал вышедшего ему навстречу Асахира. Два байру о чем-то спокойно переговорили; Энеата нервничала, понимая, что издалека не услышит ничего интересного.

Эсин Арнунна с семьей и стражей вышел к войскам чуть позже. Энеата хотела пробраться в первые ряды, чтобы последить за происходящим, но слишком боялась привлечь чьё-либо внимание.

Эсин старался держаться достойно, не выражая волнения и тревоги; однако его супруга с трудом сдерживала слёзы. Нунна и Фазмира покидали Энаран вместе с воинами — в залог верности Энарана; и хотя Нунна мечтал служить Идшару, а Фазмира просто никогда не теряла веселья и уверенности в доброй судьбе, их родители явно не были столь же спокойны.

Похоже, Фазмира не нашла письма, покидая свою комнату. Она явно сосредоточена на другом, любопытно озираясь по сторонам и что-то бегло рассказывая стоявшему рядом старшему брату.

Военачальник Идшара приблизился к семье эсина в сопровождении нескольких воинов. Асахир выглядел ещё более хмурым, чем обычно; однако Арнунну он приветствовал весьма дружелюбно:

— Да осенят твой путь боги, эсин.

Громкий голос военачальника был прекрасно слышен и здесь, в задних рядах столпившихся зевак. Арнунна же отвечал тихо и не слишком чётко, и Энеата не разобрала ответа. Однако по следующим словам Асахира можно было догадаться о словах эсина:

— Не беспокойся, эсин. Твои дети будут в безопасности. А сотни Энарана вернутся домой через три года, если не будет иного приказа моего повелителя.

Ответа эсина Энеата вновь не расслышала, но в этот раз байру перевёл разговор в другое русло, и слова Арнунны так и остались тайной:

— Да, ещё, эсин, — военачальник на несколько мгновений смолк, затем продолжил: — Солнце Ахарта поживёт у тебя, пока я не вернусь. Её будут сторожить мои люди, твои могут не волноваться.

— Но, повелитель, — вмешался звонкий голос Нунны, — разве Энеата… не ушла с вами?

Повисшее молчание длилось недолго, но достаточно, чтобы Энеата смутилась и на всякий случай покинула свою смотровую площадку, скрываясь внизу за спинами людей.

— Опять? — как-то спокойно произнёс Асахир.

— Я её найду! — вызвался Нунна.

— Нет. Эсин! Если объявится, постарайтесь удержать её на месте. Арнунна, госпожа Таман, — он слегка склонился, посмотрев в сторону жены Арнунны, — да хранят вас добрые боги. Сын эсина, иди за мной.

К удовольствию Энеаты, наблюдавшие за всем горожане не спешили расходиться, и ей не пришлось вновь прибегать к чарам — пёстрая толпа прятала её надёжнее, чем сила Ахарта.

Асу ждала среди зевак, пока строились войска, приготовившиеся пройти неблизкий путь, и не сходила с места, пока звуки рога не повелели воинам отправляться. Фазмира в сопровождении служанок примкнула к шествию энаранских воинов; Нунна же покидал дом в строю идшарцев. Часть воинов Эллашира осталась в городе; энаранская стража проводила их сквозь ворота ко дворцу. Асахир, которого легко можно было узнать и издалека, от стен Энарана отошёл вместе со своим войском.

Толпившиеся у ворот люди потихоньку начали разбредаться, и чары вновь скрыли Энеату, спешно устремившуюся следом за удалявшимися воинами. Потеряв военачальника из вида, она вплела его имя в колдовство, взволнованно призывая и отчего-то удивляясь звучанию:

— Асахир…

***

Странно хмурый сотник обратился к Асахиру, призывая:

— Повелитель! Посмотрите туда, — он кивнул головой куда-то назад, к стенам города.