Сны чужих воспоминаний (СИ) - Блик Саша - Страница 26

26

И действительно, происходившее иначе как сказкой назвать было невозможно. Сперва я приняла тёплую ванну с ароматной пеной, затем смогла переодеться в чистое платье. И к моменту, когда уже готова была идти на поиски служанки, чтобы узнать, могу ли присоединиться за завтраком к другим воспитанницам, открылась дверь. Завтрак пришёл ко мне сам. Да ещё и в сопровождении госпожи Эрато.

— Ну здравствуй, пташка, — пропела она. — Надеюсь, ты голодна.

На небольшой столик у окна служанка выставила чайник и мисочки с незатейливыми блюдами. После чего поспешила удалиться, оставив нас с госпожой наедине.

Хозяйка заведения грациозно пила чай, внимательно следя, как я поглощаю завтрак. Казалось, она подмечает каждый мой жест, и я невольно выпрямляла спину и вспоминала все правила этикета, усвоенные в школе. И испытывала гордость за собственные манеры, видя одобрительную улыбку на губах госпожи.

Лишь когда я, насытившись, отложила, женщина перешла к делу.

— Я рада, что ты появилась именно на моём пороге, пташка, — улыбнулась она. — К сожалению, наш город таит много опасностей, и доверять можно далеко не каждому.

— Вы правы, госпожа, — согласилась я. — И у меня была возможность в этом убедиться. К счастью, всё закончилось хорошо!

Госпожа натянуто улыбнулась и кивнула, принимая мою молчаливую благодарность.

— Надеюсь, теперь мы с тобой сможем познакомиться поближе, пташка?

Я покраснела, осознав, что до сих пор не представилась. Только какое мне имя назвать? Очевидно, что не своё. Всё-таки, меня ищет отец, а он не последний человек в городе. Не Бетти — под этим именем меня тоже ищут. И хотя серьёзность тех людей я ещё не до конца осознала, но лучше лишний раз не подставляться. Может быть, назваться Ники?

— Прошу прощения, что не представилась сразу, — пролепетала я. — Моё имя…

Госпожа остановила меня изящным жестом.

— Не стоит разбрасываться именами, дорогая. Одно из условий жизни здесь — это согласие оставить прошлую жизнь в прошлом. Ты готова к этому?

— Конечно…

— Я тебя не слышу, — поморщилась она.

На секунду перед внутренним взором промелькнуло лицо Фета, и я засомневалась… Но его тут же сменил образ Калеба, входящего в тёмный подвал и бряцанье цепи. Затем возник образ отца, говорящего, что он готов выдать меня замуж на кого угодно, лишь бы быстрее сбыть с рук. И последним вспомнилось, как я удирала по крышам от преследователей.

— Я готова, — ответила твёрдо, и женщина сдержано улыбнулась.

— Ну вот и хорошо. Тогда… — она на миг задумалась. — Тогда я буду называть тебя Канарейкой.

— Почему Канарейкой? — растерялась я.

— Потому что когда я впервые тебя увидела, ты напоминала выпорхнувшую из клетки экзотическую птичку.

Осознав, в каком виде я предстала перед этой во всех отношениях совершенной леди, я вновь смутилась. Но когда попыталась было оправдаться, госпожа вновь остановила меня жестом.

— Прошлое в прошлом, — произнесла она повелительно.

Я улыбнулась и коротко кивнула, принимая условия. Наградой мне стал одобрительный взгляд леди.

— Платье, что на тебе, сможешь носить на постоянной основе, — начала она. — Но для официальных мероприятий тебе приготовят другие наряды.

— Официальных мероприятий? — опешила я.

— Разумеется. Ты же не думаешь, что мы просто сидим внутри нашего прекрасного приюта как затворницы? Нет, мы устраиваем регулярные приёмы.

— Но я никогда о подобном не слышала… — я осеклась. Несмотря на то, что я жила недалеко от Молваса и часто посещала город во время школьных каникул, я всё же не могла быть в курсе всех событий.

В отличие от Оливии. Вот моя сестра точно могла бы знать о торжественных приёмах в доме госпожи Пенелопы Эрато. Но она бы мне о них не рассказала. Во-первых, мы были не в тех отношениях, чтобы обсуждать светские приёмы… Во-вторых, мы были не в тех отношениях, чтобы разговаривать вообще.

— Это закрытые мероприятия, — прервала мои размышления госпожа. — Исключительно для элиты.

Я глубокомысленно кивнула. Что ж, организовывать приёмы я умела. Даже экзамен по этой теме сдала, причём на отлично. Так что посильную помощь оказать точно смогу.

— Ну, раз замечаний больше нет, тогда продолжим. — Она произнесла это мягко, но в голосе мне послышалась сталь, не оставлявшая и шанса для возражений.

— Конечно, госпожа Эрато, — ответила я, отметая ненужные мысли и отдавая всё своё внимание собеседнице.

— Я хотела бы узнать, что ты умеешь делать, пташка, — пропела женщина. И прежде, чем я успела скривиться, вспомнив о своих, в общем-то, крайне скудных способностях, пояснила: — На приёмах мы устраиваем своего рода представление. Так мы развлекаем гостей. А после они… совершают добровольные пожертвования на существование нашего заведения. — Она склонилась вперёд, впиваясь взглядом в мои глаза. — Благодаря этим пожертвованиям мы можем принимать и заботиться о таких заблудших пташках, как ты, понимаешь?

Я твёрдо кивнула. Конечно, я понимала. Это была обычная схема организации благотворительных вечеров. Мы их тоже обсуждали на учёбе, в рамках темы допустимых активностей для замужних женщин. Благородные господа и дамы собирались в одном помещении, где их развлекали весь вечер, а под конец мероприятия хозяйка собирала пожертвования. Обычно они шли на поддержку больниц, детских приютов или заповедников для вымирающих видов животных. Особенно такие приёмы ценили мужчины, так как на них выстраивались новые деловые связи и зачастую заключались выгодные сделки. Но и женщины их тоже с радостью посещали. Во-первых, в качестве украшения собственного супруга, а во-вторых, чтобы встретиться со знакомыми и обсудить последние события — или попросту посплетничать. Потому что если сидеть дома безвылазно, то и с ума сойти недолго.

Словом, схема была мне вполне ясна. О чём я и сообщила госпоже. В ответ она откинулась на спинку стула и заметно расслабилась.

— Значит, ты понимаешь, что тебе желательно тоже участвовать в представлении, верно?

Я на миг задумалась. Конечно, будь у меня сейчас собственное лицо, я бы поспорила. Дочь Ноэля Аллена на сцене? Это был бы позор. И скандал. Грандиозный скандал.

К счастью, здесь и сейчас я была в другом образе. В образе Канарейки. Я улыбнулась, прокатив на языке это имя. Оно было удивительно милым, и очень мне нравилось. Что ж, как Канарейка я выступить могу. Ведь это поможет такому чудесному заведению.

— Я умею петь, — призналась я. — И танцевать. А ещё я осваивала некоторые виды рукоделия и если на ваших мероприятиях проводятся благотворительные аукционы…

Показалось, что глаза госпожи хищно блеснули. Но лишь на миг — уже через секунду лицо вновь было образцом благодушного спокойствия.

— Это прекрасная мысль, дорогая, — кивнула она. — И мы обязательно вернёмся к этому вопросу. А пока я бы хотела посмотреть, на что ты способна.

— Как, прямо здесь? — удивилась я. — А… что насчёт музыки?

— Я бы хотела услышать, как звучит твой голос без сопровождения, — возразила женщина. — Ты ведь сможешь?

— Смогу… наверное, — ответила неуверенно. Я никогда не пела а капелла, тем более соло. Более того, в процессе пения я раньше всегда использовала магию, чтобы исказить и немного подправить звучание собственного голоса, сделать его поистине ангельским и скрыть все возможные недостатки. А если уж и приходилось исполнять песню без музыки, то мы делали это исключительно хором. Стоит заметить, в те разы выходило довольно неплохо. Но что получится сейчас? Я вовсе не была уверена в результате.

И всё же я поднялась. Вышла на середину комнаты, присела в реверансе, стараясь не показывать, с каким трудом мне даётся это нехитрое движение после ночных приключений. И, получив одобрительный кивок, запела.

На мой взгляд, у меня получилось весьма сносно. Брови леди сперва взлетели на середину лба, а потом она принялась слушать очень внимательно. С таким вниманием меня не слушала даже Наставница. А ведь последняя в каждом выступлении старалась найти и подметить как можно больше ошибок.