Я был на этой войне (Чечня-95, часть 1) - Миронов Вячеслав Николаевич - Страница 112

Единственное, что радовало, так это то, что начали готовить горячую пищу в котлах. Не надо было питаться чем бог пошлет. Быстро сообразили небольшую баньку в каждом батальоне. Помылись от души, постирали. Тут еще и белье из Новосибирска прислали. Как нательное, так и постельное. Подстриглись, побрились. Но сам факт бездействия давил на психику. Духи подкидывали листовки, отпечатанные на ксероксе. В них они угрожали, призывали разоружаться и переходить на их сторону. После того, как почти наполовину наша бригада была обескровлена, эти твари предлагают нам дружбу?!

Стало модным подбрасывать на наши позиции аудиокассеты, где на манер «афганских» песен чеченцы поют о том, что русские пришли и убивают их. На меня ни текст песен, ни музыка, ни само гнусавое пение не произвело ни малейшего впечатления. Если бы они додумались до этого в период ввода войск, так может и нашлась бы пара идиотов, которые поверили бы, но после Минутки и «живого» щита какие тут на хрен сантименты. Смерть! Только лютая смерть за всех тех, кто погиб, пропал без вести, пленен, кто остался инвалидом! А эти московские лизоблюды тянут время и не дают команды не то что на штурм, а даже на простые перемещения.

И вот вызвали в Ханкалу командира и начальника штаба. По приезде им объявили, что наша бригада перемещается. Выступать завтра. Как все в армии делается через задницу, так нынче и происходило. Это же не в мирное время, когда тебе сказали, чтобы сел на автомобиль и съездил за сорок километров за бутылкой водки. Но настолько все устали от ожидания, что быстро собрались и в пять утра уже были готовы выдвинуться.

На этот раз мы провели колонну без потерь. Погода была мерзопакостнейшая. Все серое, грязное. С неба сыплет дождь. В городе, на асфальте еще более-менее, а за городом, чуть съедешь с трассы – непролазная грязь. Все мгновенно пропитывается влагой. Бушлат отсыревает и становится неподъемным. На ботинках комки грязи. Не ботинки, а огромные бахилы. Техника покрывается толстым слоем грязи, на котором трудно удержаться при болтанке. Подушка под тобой так и норовит выскочить и сбросить на землю. Приходится цепляться чуть ли не зубами, лишь бы не сбросило. Поэтому, несмотря на риск, мы с Юрой решили ехать на своей машине. Шли в середине колонны. Я провожал взглядом город. То, что осталось от города. Я не знаю, был ли он хорош, красив до моего приезда сюда, но каждый метр его улиц, скверов, площадей был обильно полит кровью, как нашей, так и его защитников. Больше всего поражало и пугало то, что до сих пор были неубранные трупы. Безобразно раздутые, они редко, но попадались. Судя по одежде, среди них было большинство русских. Чеченцы хоронят своих быстро, а мы? Мы и здесь бросили наших. Предали живых, а что уж говорить о мертвых? Мне рассказывали, что была создана специальная команда, чтобы собирать вот такие трупы и сортировать. Военнослужащих – в фольгу и в Ростов-на-Дону, а штатских – на городское кладбище и в братскую могилу. Простите, люди русские!

Впереди пошла разведка. Когда выезжаешь из Ханкалы, то двигаешься по дороге на Аргун. Через километров тридцать сворачиваешь налево и переезжаешь мост, который проходит над железнодорожными путями, потом все в горку и прибываешь в Петропавловскую. Мы ее называли Петропавловка. По дороге проехали село Новый Биной. Не знаю, что из себя представляет Старый. Но Новый – это скопище «новых» чеченцев. Громаднейшие особняки из кирпича, ажурные арки, резные ворота. Вот где надо останавливаться. Но там уже обосновались десантники. Везет «элите», язви их в душу.

До Петропавловки можно было добраться и северным путем, но так было ближе, и дорога не такая разбитая. Процентов восемьдесят пути пролегало через лес, заросли кустарника; идеальное место для засады, много поворотов, еще больше оврагов, которые почти вплотную подходят к дороге. Пока зима – ветки голые, а вот когда появится первая листва, начнется «зеленка». Зеленые заросли. Из-за которых ни черта не видать, и можно внезапно наносить кинжальные удары и так же незаметно уходить. До «зеленки» осталось не так много времени. Поэтому саперам придется попотеть и заставить все вокруг минами и растяжками.

Что такое растяжка? Все просто. Привязываешь к колечку гранаты или мины тонкую проволоку, желательно не медную, чтобы не блестела на солнце, другой ее конец к колышку или кусту. Зацепил проволочку, колечко выдернулось, рычаг отлетел, и все.

По пути в Петропавловку выяснилось, что у нас отказали тормоза, жесткой сцепки нет, поэтому проволокой примотали пару старых автомобильных покрышек на радиатор и тормозили о впереди идущую БМП, чем приводили в неописуемый восторг бойцов, сидящих на броне. Пока Юра, сидевший с Пашкой в кабине, периодически отсыпал тому подзатыльник за неисправные тормоза, я с трудом ловил летавшие по кунгу вещи. Главное, что печка-буржуйка постоянно норовила сорваться с места и упасть на постели, так же как и постели пытались улечься на печь.

На окраине села стояли две сожженные БМП. По этой дороге в Чечню входил корпус Ролина, вот его разведка и напоролась на засаду. Погибло пять человек, и трое было ранено. Так что это еще то духовское гнездышко. Пусть нас не трогают, и мы их не тронем, а то ведь и спалить можем.

До окраины станицы добрались без приключений. Там встретила нас разведка, доложила, что явного проявления недовольства, открытого вооруженного сопротивления, засад, завалов не встретили. Только местные жители спросили, не едем ли мстить за сожженную в декабре технику и погибших ролинцев? На что наши разведчики резонно заметили, что если что-нибудь произойдет хоть с одним нашим бойцом, то головенки живо открутим всей деревне. А пока добровольно предложили выдать всех боевиков, оружие, валюту, золото. Ничего нам не выдали, конечно. Штаб бригады разместили на дворе бывшей МТС. Два атрдивизиона севернее села, третий батальон – восточнее села, он и прикрывал дорогу, по которой мы приехали. Первый и второй батальоны на западной окраине. Инженерно-саперный

– с западной стороны, в непосредственной близости от бывшей зверофермы. Медрота, материально-технический и ремонтно-восстановительный рядом. Там же находилось и местное кладбище. Высокие прямоугольные плиты из светлого камня, испещренные арабской вязью. В деревне находилась школа, мечеть. До прихода Дудаева это село почти полностью было русским, но потом их отсюда просто выдавили, многих убили. Вот и осталось всего не более десяти домов, да и то старики и старухи.