Я был на этой войне (Чечня-95, часть 1) - Миронов Вячеслав Николаевич - Страница 109

– Немедленно прекратить пьянку и разойтись по подразделениям, в случае неповиновения у меня есть полномочия вас арестовать и препроводить на гауптвахту! – он сам собой любовался, упивался собственной персоной, светился от важности.

– Пошел на хрен! – раздалось из темноты.

– Кто это сказал? Кто посмел? – «подпол» подпрыгнул на месте.

– Ты кого хочешь арестовать, сынок? – спокойно, не повышая голоса, поинтересовался полковник из внутренних войск, подходя к москвичу. – Меня? Полковника? Ты, сопляк?

В армии только очень уважаемым людям позволяется называть своих подчиненных «сынками». По отношению к подполковнику это было неслыханное оскорбление. Что обозвать «сынком», что в рожу плюнуть – одинаково.

– Только попробуй – мой полк через полчаса раскатает тебя и твою Ханкалу по бревнышку. Ты на кого орешь? Здесь почти все командиры частей, что воюют в Грозном. А ты где, подполковник, воюешь? С кем воюешь? С нами? Значит, ты дух! Разве не так? Переговоры непонятные с духами ведете. Шушукаетесь у нас за спиной. Предатели!

– Вы демагогию не разводите! Мне приказано разогнать вашу пьянку, а кто будет сопротивляться – доставить в Ханкалу.

– Рискни здоровьем и собственной карьерой.

– Вы мне угрожаете?

– Здесь почти полсотни офицеров, все они большие или маленькие командиры. Завтра мы напишем рапорта. Каждый по одному рапорту, где укажем, что прибыли на совещание по взаимодействию, а тут ворвался пьяный подполковник, оскорбил часового, начальника караула, а затем пытался командовать командирами частей и их офицерами. Как тебе такая перспектива? У тебя есть письменный приказ на наше задержание и доставку в Ханкалу?

– Нет, – до подполковника, кажется, начало доходить, во что он вляпался.

– Если нет, то когда будут разбираться, докажут твое самоуправство, и придется ехать тебе командовать очень далеко от Москвы. А там мы тебя встретим. И вот тогда, сынок, – полковник сделал особый упор, особое ударение на «сынке», – мы с тобой поговорим о долге, совести, приказе и офицерской чести.

– Мне приказано, чтобы не было никакой пьянки, – опять начал гнуть свое подполковник. Только не было в его голосе уже прежних повелительных ноток.

– А кто пьет, сынок? – вновь ударил по его самолюбию вэвэшный полковник. – У нас совещание по отработке взаимодействия. Вопрос тактический, оперативный, поэтому нет смысла приглашать представителей cтавки.

Этот самый представитель стоял как оплеванный. Жизни ему теперь не будет. Разведчики и мы все расскажем, как его поставили на место, надавали словесных пощечин, а ему нечего возразить. Плечи его опустились, взгляд уперся в землю, злость кипела в нем. Он был готов нас порвать, расстрелять, сожрать. Но его облил с ног до головы помоями полковник, разведчики, что стояли у него за спиной, также не были на его стороне, да еще из темноты выдвигались бойцы и плотной стеной безмолвно окружали всех, включая и разведчиков. Это с одной стороны, а с другой, в случае чего, Ролин от него открестится. Москвич развернулся на каблуках и пошел прочь, за ним пошли разведчики. Вскоре в темноте взревели двигатели, и машины уехали. Напряжение спало. Все начали громко обсуждать происшедшее и хвалить полковника. Тот снисходительно принимал поздравления. И только заметил, что этот идиот ради собственной карьеры поперся в ночь. Сам сгинет и людей погубит. Идиот. Ради собственной карьеры может загубить много невинных жизней. На засаду напорется. И все.

Минут через пятнадцать вновь послышался рев двигателей и голос комбрига Буталова:

– Что за пьянка здесь? Кто разрешил? Где комбаты?

– Сам не справился, так этого недоумка подставил, – зло, сквозь зубы произнес комбат танкового батальона.

– Что здесь происходит? – в круг света вошел комбриг.

– Совещание идет. А тебя почему нет? – раскатисто спросил все тот же вэвэшный полковник.

– Мне с Ханкалы позвонили, сообщили, что здесь идет полным ходом пьянка, какого-то подполковника обматерили и отправили подальше. Вот я и приехал, – быстро проговорил Буталов, оглядывая всех и быстро соображая, как себя вести дальше.

– Никакой пьянки нет. Совещаемся, заодно решили поужинать. А этот ненормальный с Ханкалы примчался, начал права качать, верещать о какой-то пьянке. Псих. Вырабатываем сообща решение по взаимодействию, вот и за тобой хотели только что отправить гонца, но ты нас опередил, – добродушно проговорил полковник, полуобнимая за плечи Буталова и подталкивая его к БМП, где был накрыт импровизированный стол.

Надо отдать должное Буталову, он быстро сообразил, что к чему, и не чванясь начал пить со всеми наравне. Но настроение было скомкано вояжем придурковатого подполковника. Все присутствующие прекрасно понимали, что этим не кончится, будут и последствия, но никто об этом не думал.

– Выжили в пекле, при штурме Дворца, а на остальное – наплевать. Живы и ладно.

– Правильно!

– Наливай, брат! Ой, извините, товарищ полковник. Темно, обознался.

– Какой полковник? За столом нет полковников, тут все равны. Выпьем! За жизнь, братья!

– За жизнь!

– А сибиряки молодцы?!

– Конечно, молодцы!

– Сибирская «махра» не подводит!

Это застолье продолжалось до четырех утра. Потом забылись коротким сном. И в десять часов утра получили вызов из Ханкалы, чтобы к часу дня прибыли на совещание. Поехали все офицеры штаба. Все надеялись, что сейчас нас бросят на духов. По данным радиоперехвата и переговоров по радио с духами, они были сломлены и подавлены. Их символ независимости, суверенности, гордости – Дворец – был взят. В радиоэфире они визжали от ярости, посылая на наши головы проклятья и всех чертей. На что наши радисты весело их посылали на хрен.

Вся наша бригада, начиная от комбрига и кончая самым последним тыловиком, были на подъеме, казалось, что стоит только чуть поднажать, и победа за нами! Враг бежит, так надо и висеть на его плечах, гнать духов в горы, а там их блокировать и лениво бомбить авиацией и артиллерией.

Вот в таком веселом, приподнятом настроении, слегка опохмеленные, мы прибыли в Ханкалу. Сюда же подтянулись почти все офицеры, с которыми мы славно провели эту ночь. От них также попахивало свежим перегаром. Пока все стояли и курили перед двухэтажным зданием, из дверей дважды показывался гнус-подполковник. Мы-то уже и забыли про ночное происшествие, а этот тип явно хотел отыграться. Пусть попробует, рискнет здоровьем, крыса тыловая. Наконец всех нас пригласили к Ролину.