Я был на этой войне (Чечня-95, часть 1) - Миронов Вячеслав Николаевич - Страница 103

– Не взорвут.

– Почему?

– Много этажей. Могут и верхние этажи сложиться.

– Мусульмане за веру, борьбу с иноверцами могут и себя порешить.

– Все они хотят жить.

– Тоже верно. Но всегда пара-тройка фанатиков найдется. Которым глубоко наплевать на остальные жизни. Вот и рванут. Дураков везде хватает.

– Мне нравится твой оптимизм, Слава, ты как всегда вселяешь в людей радость и уверенность в завтрашнем дне.

– Я – реалист. Идем поищем место для ночлега.

– Идем дров поищем. Может, духи не все успели спалить.

Мы медленно побрели по коридору. Заходили во все кабинеты. Искали, собирали обломки мебели, дверей, оконных рам. Все стащили в один из кабинетов. Там же нашли и пачку писчей бумаги. Разожгли костер. Слабый огонек лизал остатки мебели. Оставшийся лак пузырился, чернел, неохотно горел. Привалившись спинами к стене и прижавшись друг к другу плечами, мы начали молча смотреть на огонь. Он притягивал наше внимание, каждый думал о своем. Мыслями уносилися куда-то далеко прочь от реалий, от событий прошедшего дня.

От тепла костра постепенно мы согрелись. Несмотря на жажду, голод, переполнявшие нас эмоции, накатилась дрема, и мы начали засыпать. Закончился еще один день моей жизни, закончился очередной день очередной войны.

Спать было неудобно. Конечности быстро затекали, ноги сводило судорогой. Потом стало холодно. Костер почти погас. Приходилось спать вполглаза, наблюдая за костром. Еще не рассвело, когда мы проснулись. Подкинули очередную порцию дров в полупотухший костер. Костер медленно разгорался. Мы начали делать зарядку, махать руками, приседать, отжиматься от пола. Только благодаря физическим упражнениям согрелись. Но без горячей пищи, чая, водки мы долго не продержимся. Духи нас не выпустят без потерь, и подойти не дадут помощникам. Кто кого. У них тоже нет возможности просто так пройти. Не выпустим. Порвем как вчерашнюю газету!

На улице, вернее на площади, началась перестрелка. Осторожно, чтобы нас не подстрелили свои, приняв за духов, мы выглянули из окна. Большая группа, не меньше полка, по форме очень похоже на сборную команду из внутренних войск и морских пехотинцев, пыталась прорваться к нам на помощь.

Духи с верхних этажей отчаянно стреляли. Теперь мы с Юрой ясно представляли себе, какую невероятно трудную задачу мы сумели выполнить, преодолев площадь. Сверху, даже при паршивом утреннем освещении все было как на ладони. И бойцы внизу, пытавшиеся пробиться к нам на помощь, а сейчас прятавшиеся за обломками техники, в ямах, окопчиках, представлялись сверху не более чем прекрасными мишенями в тире.

В коридоре послышалась стрельба и разрывы гранат. Мы бросились из комнаты. На второй лестнице бойцы, отступая, сдерживали натиск духов. Пошли на прорыв, уроды! Не получится.

На бегу заталкиваю гранату в подствольник. Не целясь, стреляю. Граната исчезает в лестничном пролете. Через секунду слышится хлопок разрыва. Звук падающего предмета. Стрельба замолкла на пару секунд и вновь началась. Не прорвутся. Все больше наших просыпались и подбегали.

На первой лестнице тоже перестрелка. Духи отчаянно желали вырваться из «котла». Юра рядом тоже стреляет по духам из подствольника. По прежнему опыту знаю, что стрелок из гранатомета он более умелый. Может приложить как надо. Если я, страдая отсутствием пространственного воображения, толком не могу представить, куда и как полетит граната по навесной траектории, то Юра прекрасно это делает. И сколько раз я удивлялся его умению «закидывать» гранату из подствольника из немыслимой позиции по невероятной траектории. И он неизменно добивался результата с первого выстрела. Вот и сейчас он с невозмутимым лицом азартно стрелял по духам. Под маской невозмутимости во время боя скрывается азартный, увлекающийся боец.

Противник тоже перешел на подствольники и ручные гранаты. Поэтому обе стороны держались друг от друга на почтительном расстоянии. «Гранатная» дуэль продолжалась.

У меня мелькнула даже мысль – а что если вывести всех наших из здания, а потом взорвать его ко всем чертям, вместе со всем содержимым! И все духи одним махом кончены. Заманчивая перспектива. Но не дадут. Начальству подавай победные реляции. И фотографии побежденного здания на первых листах новомодных журналов. Флаг, чтобы как над Рейхстагом развевался. Сейчас будут гнать на помощь войска. На площади такими темпами положат не меньше трети. Загонят в здание не меньше дивизии, чтобы оставшихся положить здесь.

Я примерно догадываюсь, что хотят сделать наши московские отцы-командиры! Хорошего от них не жди! Пакостей? Пожалуйста – сколько угодно! Толкового – ни шиша!

На улице тоже была слышна нарастающая перестрелка. Жалко ребят. Надо поднажать, чтобы внимание духов на себя оттянуть. Сколько раз уже вызывали огонь на себя! Сюда бы пару престарелых генералов-пузанов из Арбатского военного округа, чтобы они вызывали огонь на себя, спасая жизни солдат, что сейчас бьются на площади, идя к нам на выручку.

Прикладываюсь вновь к автомату. Для подствольника осталось всего две гранаты. Перехожу на патроны. Толком не видно, но стреляю. Из-за содат, поднявшихся с первого этажа и подвала, становится тесно. Никто не хочет остаться в стороне. Всем хочется приложить руку к уничтожению этого осиного гнезда. Если бы еще после этого закончилась война, было бы просто замечательно! Но, насколько я узнал этот народ, он будет биться за каждый дом, вести партизанскую войну до последнего гражданина свой родины. А для чего и за что мы здесь воюем? Мстим за своих товарищей и тех русских – ненавижу слово «русскоязычные» – которые натерпелись боли и унижений до нашего прихода.

Вдруг мою левую щеку что-то обжигает. Мгновенно хватаюсь за нее. Ничего страшного, просто кто-то окатил меня горячими стреляными гильзами. Еще раз тру щеку и, стараясь не обращать внимания на боль, продолжаю стрелять. У меня осталось всего полмагазина в автомате и еще один «короткий» в кармане бушлата. А также по карманам около двадцати патронов россыпью. Скоро придется временно выходить из боя. У Юры, который тоже стреляет рядом, не больше. Эх, говорила же мне мама: «Учи английский, сынок!» Как я ни экономил патроны, но затвор сухо щелкнул один раз, а через пятнадцать минут – и второй. Попросил у окружавших меня солдат патронов, но все отвечали, что нет. Судя по их азартным рожам, я предположил, что им просто жаль расставаться с ними. Непосредственной угрозы моей жизни не было, и поэтому они не дали. Жмоты! Все – я «пустой», надо выходить из боя. Крикнул об этом Юре. Он кивнул и ответил, что сам через пару минут закончит и догонит меня.