Единственная Миллиардера (СИ) - Ангелос Валерия - Страница 17

Мы скрывались. От Басаевых.

Почему я сразу не догадался?

Я забегаю в комнату, где толпятся все эти незнакомые мужики. Их даже посчитать трудно. Семь? Десять? Больше?

Тамара лежит на полу, рядом с той самой книгой, которую я читал. Она приподнимается, опираясь на локоть. Вижу, как у нее изо рта стекает тонкая струйка крови.

– Где мальчишка? – рычит здоровенный мужик.

Нависает над ней, заносит кулак.

Я бросаюсь на его руку, прямо так и повисаю, удерживая от удара. Еще и лягаю этого урода ногой по ноге.

– Не трогай! – кричу.

– А это что за щенок?

Он отбрасывает меня в сторону. Легко. Проходится взглядом и будто поверить не может, что кто-то ему решил помешать.

– Это он! – вопит Эльдар и тычет в меня пальцем. – Он! Это Глеб!

Я оборачиваюсь и смотрю на Тамару. Я никогда раньше не видел ее такой. Бледной. Перепуганной. Губы дрожат. Кажется, она хочет многое мне сейчас сказать. Поругать.

– Все будет хорошо, – бросаю и улыбаюсь.

– Он? – мрачно выдает тот бугай, который мне отшвырнул. – Этот сопляк? Ты уверен?

– Конечно, – ухмыляется Эльдар. – Сиротка наша. Ну что, добегался? Больше не удерешь! Я тебя достал!

Шансов добраться до него нет. Я понимаю это практически сразу. Стоит мне подорваться и метнуться вперед, как два других бугая подхватывают под руки, мешая двинуться дальше.

– Он мелкий совсем, – говорит один из них.

– Отец, ему лет десять, – прибавляет другой.

– И что с того? – скалится здоровяк, разминает кулаки. – За сукой потом вернемся, никуда она отсюда не денется. А щенка увезем.

– Но он же…

– Он ребенок.

Бугай подступает ближе, смотрит то на одного сына, то на другого. Те молчат. Ждут, что он скажет.

– Никто не смеет бросать вызов Басаевым. Ясно? Никто. Это сегодня он щенок, а завтра вырастет в паршивого пса. Падаль надо давить сразу.

Ну и рожа у него. Мерзкая. Дергаюсь, пробую вырваться, хоть бы одну руку освободить, чтобы ему вмазать.

– Сам ты падаль! – выдаю.

Плюю в его паскудную харю.

– Только падаль поднимет руку на женщину.

Так бельгиец говорит, и я с ним согласен.

– Женщина? – хмыкает и слюну мою тыльной стороной ладони вытирает. – Это у нас женщины, а у вас суки. Продажные. Грязные. Стоит свиснуть и ляжет.

Ржет. А после мрачнеет.

– Сторожить эту суку, – кивает на Тамару. – Вернусь и закончу. Норовистая тварь. Такие реально заводят. Ты и ты здесь останетесь, остальные на выход. Погнали, да поживее.

Они еще переговариваются. Но уже на своем языке. А у меня так кровь по вискам стучит, что я и не слышу ничего. Глухо совсем. Даже если бы знал, точно бы ничего не разобрал.

Меня заталкивают в багажник одной из черных машин. Ничего не успеваю заметить, даже не понимаю, сколько людей с Тамарой осталось. Двое или больше.

– Багажник не закрывается, – рявкает один из бородачей. – Что там?

– Разблокировать надо.

Подходит еще один мужик, жмет на кнопку внутри тачки.

Он… какой-то другой. Внешне не особо отличается. Борода. Спортивный костюм. Разве что не такой крупный как остальные мужики. Худощавый. И ростом пониже.

Глаза у него странные. Холодные. Странно, только реально на лезвие похожи. Как та сталь. Ледяные даже на вид.

Я не могу видеть его лицо полностью, густая борода многое скрывает. Но кажется, мужик усмехается, глядя на меня.

А потом захлопывает багажник, и я остаюсь в темноте. Как тогда. Давно. Хотя нет. Хуже. Я должен выбраться отсюда. Вернуться к Тамаре.

Тарабаню ногами и руками по багажнику, но толку мало. Кто меня услышит? Мотор ревет, тачка мчит вперед.

Куда они меня везут? Как выбраться?

+++

– Копай! – приказывает Басаев.

Под ноги мне бросают лопату. Вокруг посадка. Глушь. Никого нет. А даже если бы кто-то мимо прошел, то вряд ли бы они могли помочь.

Кто рискнет пойти против такой бригады бугаев?

– Чего сопли жуешь? – хохочет Эльдар. – Не слышал, что мой отец сказал? Копай! Тебе больше нечего терять, сиротка. Кому ты нахрен нужен? Копай поживее!

Нужен я. Тамаре нужен. Должен вернуться. Разобраться. Помочь ей. Миру нужен. Вот чтобы от таких уродов избавляться.

Но много ли я мог сделать в тот момент?

Пацан без оружия. Один против целой банды уродов. Тут вариантов ноль, на моем месте не справился бы даже всесильный бельгиец.

Я взял лопату и начал копать.

Басаевы разошлись. Переговаривались, смеялись. Больше никто не считал меня ребенком. Враг, которого нужно уничтожить. Наверное мне было бы совсем паршиво, если бы я их слушал. Но я не слушал. Копал.

Земля мерзлая. Едва поддается. А может я просто плохо стараюсь? Как умею тяну время. Еще пытаюсь придумать выход, поглядываю по сторонам.

Бежать глупо. Догонят в секунду. Да и куда?

Я вижу, как они проверяют свои пушки. Понимаю, что и гнаться за мной не будут. Застрелят здесь.

Так устроена жизнь. Одни копают, другие держит пистолет. Осталось понять, как оказаться по ту сторону.

Я пойму. Обязательно пойму. Когда выберусь. Вариантов нет. Мне же надо вернуться. Ладно бы я один был. Но есть же и Тамара.

Я не один. Не один. Эта мысль как будто придает силы. Я и копать быстрее начинаю. Лихо справляюсь. Страх куда-то уходит. Или я устаю бояться?

– Ну дает пацан, – присвистывает один из бандитов. – Круто землю роет. И по ходу, ни черта не боится.

– Да ладно, – подключается Басаев-старший. – Все чего-то бояться. И этот щенок тупо оборзел.

Пара шуток. Взрывы гогота.

– Ты сдохнешь здесь, – цедит Эльдар, подходя поближе. – Сдохнешь! Еще не понял? Как твоя мать. Как твой папаша. Хотя нет, твоего папашу так сильно воротило от тебя, что он сразу свалил подальше. Ты сдохнешь, ясно тебе? Ты сейчас сам себе могилу роешь. Совсем тупой?

Я копать перестаю, только чтобы ему в глаза посмотреть.

– Ты, – говорю. – Сдохнешь.

И дальше продолжаю лопатой орудовать.

– Больной он, – отмахивается Басаев-старший. – Что его слушать? Пристрелить такого как бешеного пса. Одна польза.

– Скажи, мальчик, чего ты боишься?

Этот тот водитель спрашивает. Понимаю, даже еще не глянув туда, откуда доносится вопрос. И не то чтобы я прямо голос запомнил. Просто сразу осознаю: это он. Тот самый человек.

Голос у него как и взгляд. Холодный. Точно металл. Только услышишь – и чудится, будто лезвие под горлом. Такой голос не перепутать.

Я спокойно смотрю на него.

– Ничего, – отвечаю.

– Даже смерти?

– А что ее боятся, – плечами жму. – Она приходит и берет, что ей надо. А меня еще забирать рано.

– Дебил, – хмыкает Басаев. – Мозгов совсем нет. Видно, думает, мы его припугнем и отпустим. Но нет, так точно не будет.

– Оскорбления смывают кровью, – рычит Эльдар.

– Верно, сынок, – кивает Басаев. – Очень верно.

– Давайте уже быстрее с этим покончим, – встревает один из его старших сыновей. – Достаточно он накопал.

– Нет, еще надо, – чеканит. – И ты не лезь. Пацан, продолжай. Чем глубже яму сделаешь, тем крепче уснешь.

– Для тебя никакой ямы не жалко, – говорю, глядя в глаза этого урода.

А он уже и не смеется. Пистолет выхватывает, направляет дуло на меня. Выдает что-то такое, чего я совсем не понимаю. Злобно. Мрачно.

Все не может закончиться так. Не здесь и не сейчас. Рано мне уходить. Я же ничего не сделал. Денег не заработал. Тамару не спас. Много надо успеть.

Я крепче сжимаю лопату.

Раздается выстрел.

Еще один. И еще. И еще. Зажмуриваюсь и очень быстро сбиваюсь со счета. Но боли не чувствую. Только жар ударяет в затылок, а холод сводит желудок. Когда я открываю глаза, вижу, как водитель проверяет свой пистолет.

– Т-ты ч-что т-творишь, – бормочет Эльдар, падая на землю, лихорадочно двигает руками и ногами, отползает подальше. – Т-ты ч-что…

Водитель смотрит на меня. Выгибает бровь.

Я только мотаю головой. Нервно дергаюсь.

Еще один выстрел. И я снова зажмуриваюсь, но успеваю заметить, что водитель стреляет в Эльдара, даже не поворачиваясь.