Белый Коршун (СИ) - Никульшина Наталия Юрьевна - Страница 50

Каникулы потекли размеренно, вожатые нас совсем не напрягали, за что им отдельное спасибо. Хочешь проводить время активно — пожалуйста! Нет — хоть круглосуточно в постели валяйся, никто и слова не скажет. И я следовала второму варианту каникул, на пару с Валей. Мы выходили из комнаты только чтобы поесть, в остальное время прикидывались мёртвыми. Валя постоянно читала, я слушала музыку в наушниках и думала о том, какая я предательница. Мы с Валей были на море, но купались от силы раза четыре, и то — просто, чтобы хоть как-то размяться.

Конечно, первое время с нами пытались подружиться и другие отдыхающие, но… Надо же, я сама ещё подросток, но своих сверстников терпеть не могу! Ну, за исключением некоторых. Остальные же кажутся меня такими… глупыми, что ли. Хотят, чтобы их считали взрослыми, а ведут себя и рассуждают, как дети. Вот, как я, например. Сбежать от проблем и прекратить общаться с друзьями, даже ничего не выяснив — это совсем не по-взрослому, прав был Влад. В общем, спустя пару дней, местные поняли, что мы с Валей совсем не компанейские, занудные девчонки, и отстали от нас.

А я, чтобы уж совсем ото всех оградиться, даже в интернет не заходила. Боялась увидеть там сообщения от Охотника, хотя убеждала себя в том, что он вряд ли мне ещё писал. Ладно, сообщения от Светы я боялась там увидеть больше. Я каждый день созванивалась с Димой и родителями, и однажды брат сказал, что, спустя неделю после моего бегства, Светка звонила ему, спрашивала обо мне. Передала только одну фразу: "всё это так глупо", и больше тоже не давала о себе знать. А Дима мне потом всё допросы по телефону устраивал, пытаясь выяснить, что у нас тогда произошло. Я рассказывать не хотела, а он как-то выдал вот это:

— Птенчик, если вы со Светой тех двоих делите — оно того не стоит.

Что ж, почти угадал. Только не "тех двоих", а того "гопника", скорее. Хотя, это делёжкой и не было, я не претендую. Мечтать — это одно дело, а в реальности… Но я и не мечтала!

За это время, что я в лагере, мне вообще почти удалось убедить себя в том, что Илья намного лучше. Он и правда был лучше, только, конечно, не для меня. Но мне, чтобы спастись, нужно было срочно вспоминать те чувства к Сергееву, с ними жить было намного проще. Больше ведь кандидатов и нет. Самое ужасное, что следующий год в школе их тоже вряд ли прибавит, кандидатов этих.

А целый год — это же вечность! Выдержу ли я? Но не менять же мне школу из-за Васильева! Это он к нам пришёл, пусть и уходит, значит! А хотя… может, они вообще там всё уже решили, и больше нет никакой "проблемы"? После этой мысли жить стало чуточку легче.

А ещё мне не терпелось поскорее вернуться в Ростов, потому что там случилось грандиозное. В начале августа мама в разговоре по телефону сказала, что Димка стал сам не свой. Нет, он и до моего отъезда странный уже был, но теперь… За последнюю неделю они с мамой даже не поругались ни разу! Дима вообще перестал её замечать и цеплять, что просто нонсенс, а при редких встречах, цитирую слова мамы: "лыбится, как идиот, и постоянно витает в облаках!". Неужели я была права, и брат всё же влюбился по-настоящему?!

В общем, домой мне хотелось очень. К Диме. А он ещё и масла в огонь подливал — вообще не желал колоться, когда я расспрашивала его по телефону. Надо ехать и пытать, интересно же! Причём, мама тоже сгорала от любопытства, и в этот раз мы были с ней заодно. В кои-то веки!

И поэтому, восьмого августа, когда папа, наконец, привёз меня домой, а потом объявил, что мы, оказывается, Димку завтра поздравлять не едем, я тут же стала брату названивать, подстрекаемая мамой. Но он трубку упорно не брал, а папа рядом недоумевал, чего мы с мамой так заупрямились.

— Ну ладно, Каринка по нему соскучилась, но ты-то чего, Кать?! — вопрошал он, пока я пыталась дозвониться брату.

— Пасынка любимого с днём рождения хочу завтра лично поздравить! — не слишком убедительно ответила мама.

— В другой день поздравишь, — усмехнулся папа. — Карин, да прекрати ты уже ему звонить, может, на операции!

— Ладно, — вздохнула я. — Надеюсь, перезвонит потом.

— Да куда ж он денется?! — воскликнул папа. — Ты же ему раз сто уже набрала, Дима точно решит, что у нас пожар, и из выживших — только ты.

— Быстрее перезвонит! — рассмеялась мама. — Что дарить будем?

— Катя! — закатил он глаза. — Угомонись, говорю. С девушкой он завтра будет, вы поэтому хотите поехать?

— Кто она, ты знаешь? — оживилась я. — Давно? И опять нас не знакомит!

— Я на его месте тоже бы её с вами не знакомил, — засмеялся папа. — Две Варвары любопытные, спугнёте ещё девчонку!

— Я паинькой буду! — тут же пообещала мама.

— Ага, особенно ты!

— Вась, ну интересно же! — заскулила мама. — Может, он, наконец, спокойнее станет! — она даже мечтательно глаза прикрыла, снова насмешив отца.

— Может, и станет, но не думаю, что на тебе это отразится как-то.

— Так что тебе Дима о ней сказал? — напомнила я. Если брат поставил отца в известность, что у него есть девушка — это точно серьёзно, раньше такого не было.

— Да ничего особо не сказал, — пожал плечами папа. — Извинился, просил завтра его не беспокоить. С тобой обещал послезавтра увидеться, а завтра, говорит, с девушкой буду.

— Променял меня на неё?! — испугалась я.

— Карина! Не лезьте, говорю! Пусть уже личную жизнь налаживает, я внуков хочу!

— А мы, разве, лезли?! — вполне натурально удивилась мама. — Нам просто интересно глянуть, кто этого психа весь день решился терпеть! Героиня же!

— Мама! — теперь одёрнула я.

— А тебе не интересно? — приподняла она бровь.

— Интересно. Но он не псих! Ну… не прям псих, — исправилась я.

— Я так понял, что эта девушка теперь жить у него будет, — вставил папа.

— Звони ему скорее! — снова всполошилась мама. — И напрашивайся на завтра, я же умру от любопытства! Тебе не откажет!

— Жить прямо? — изумилась я.

Внезапно чувство ревности сменилось теплотой и радостью за Диму. Пусть брат будет счастлив, пусть это будет та единственная! Наконец-то!

— Я тоже удивился, — улыбнулся папа. — Но, кто знает…

Только Дима и знает, а он перезванивать не спешил, заставляя меня мучиться в нетерпении. Объявился брат только через пару часов.

— У тебя точно был повод оставить двадцать два пропущенных, птенчик!

— Конечно! Я приехала, а ты не хочешь меня видеть!

— Кто сказал тебе такую глупость?! — удивился он. — Я на операции был, не мог ответить. А видеть я тебя всегда хочу, не выдумывай.

— Но только не завтра, да? — немного обиженно спросила я.

Да, веду себя эгоистично, но… любопытно же! Мы же только одним глазком на неё глянем и уедем, не будем им мешать! Ну что ему, жалко, что ли?

Дима вздохнул:

— Карин, я хотел провести завтрашний день с девушкой. Вы не лишние, но…

— Понятно, — тоже вздохнула я. — Понимаю, честно. А послезавтра можно к тебе приехать?

— Да тебе всегда можно, птенчик! — воскликнул он, потом опять вздохнул и немного помолчал. — Ладно, передай родителям, что я вас всех завтра жду на шашлык вечерком.

— Правда?! — обрадовалась я.

— Правда, — усмехнулся он. — Я завтра отцу точное время скажу.

— И она там будет?

— Будет.

— Кто она, Дим?

— Что, до завтра не выдержишь? От любопытства помрёшь?

Если скажу, что это обещала сделать мама — он точно отменит приглашение, только бы сбылось.

— Возможно, — хихикнула я.

— Птенчик, только предупреждаю: Алиса…

— Алиса! — восхищённо перебила я. — Мне уже нравится!

— Мне тоже, — засмеялся Дима. — Так вот, не напрягай её завтра, хорошо? Она недавно операцию перенесла у меня…

— Ты её лечил?! — изумилась я.

— Я.

— Как классно! Мы будем душками, обещаю!

— Особенно твоя мама.

— И она тоже! Спасибо, что позвал!

— Ну… вообще-то, вы сами напросились, — смеясь, заметил он.

— Потому что я соскучилась!