Поющая для Зверя (СИ) - Лали Та - Страница 10

А она, кажется, пугается только еще больше. И вдруг поднимает руку и очень медленно, несмело, гладит его щеке. Эмир прикрывает глаза, ловя кайф этого едва ли не меньше, чем от секса с ней.

Что это за женщина вообще… Она ему мозги наизнанку вывернула. Почему с ней он теряет себя на столько, что не способен контролировать ни тело, ни разум, ни чувства? Она владеет всем безраздельно. И все обещания, которые он дал не ей, были обманом.

Он никогда не сможет забыть ее. Только эта женщина создана для него. И другой никогда не будет.

— Что здесь, бл*** происходит??!!

Эмир отрывает глаза от лица Аиши, и вдруг видит прямо перед собой Азалию, стоящую в дверях. В красном полупрозрачном платье, она явно бросилась искать его по кораблю, так и не дождавшись в постели.

Его невеста глядит безумными бегающими глазами, переводя их с него на Аишу, все еще зажатую под его телом.

— Какого х*ра вы тут творите??!! — ее начинает колотить, а изо рта вместе с потоком грязной брани разлетаются капельки слюны.

Эмир медленно поднимается с брыкающейся Аиши, которая тут же начинает трястись и прикрываться простыней.

— Эмир! — Азалия подлетает к нему, грубо вцепляясь руками в ворот рубашки. Ее глаза налиты кровью. — Я требую объяснений!!!

Он снимает ее руки с себя медленно, но непреклонно. Смотрит сверху вниз на разъяренную женщину и приводит в порядок одежду, прежде чем произнести очень спокойно:

— Прости меня, Азалия. Ты не заслужила такого.

— Не заслужила чего? — она усмехается, и он вдруг начинает беситься от этого тона. Азалия больше не вызывает в нем ничего, кроме раздражения. — Что ты трахаешь потаскух горничных, пока я, твоя законная невеста, жду тебя в холодной постели?! Ты хоть представляешь, на сколько это унизительно?!

— Не смей. Ее. Так называть. — рычит сквозь зубы, а сам кулаки сжимает, стараясь сдержать себя.

Азалия вдруг пугается, отшатываясь от него и полубезумно смотрит на Аишу, сжавшуюся в темноте на краешке кровати. Чуть приближает лицо в ее сторону, начиная хмуриться еще больше, приглядываясь к силуэту в полутьме, а потом вдруг отшатывается, влепляясь спиной в стену.

— Нееет… Неееет… Этого не может быть! — ее голос осип, а глаза продолжают впиваться в трясущуюся Аишу. — Ты мертва! Тебя не может быть здесь!

Эмир чувствует, как внутри начинает колоть иголкой. Азалия явно знает больше, чем он сам. И какое-то недоброе предчувствие заставляет его нахмуриться еще больше.

— Убей ее… — сначала тихо, почти беззвучно, смотря в упор на Аишу. А потом Азалия начинает визжать, и его словно в грудь ударяет мощным потоком волны. — Убей, я сказала!!! Сейчас!!!

В башку словно молотом ударили. Шатается, полностью дезориентированный, смотря на молчащую Аишу, сжавшуюся в комок на краешке кровати. И смотрит на него без страха, но с каким-то обреченным пониманием.

— Чего ты ждешь?! Я сказала УБЕЙ! — визжит Азалия, и нотки ее голоса пробираются в черепную коробку, наводя там хаос.

И он сам не понимает, что делает тело. Кулаки сжимаются, а в мыслях только слепая ярость и желанием свернуть белую тонкую шею. Сжимает зубы, чувствуя, как каждую клетку в теле сводит ненавистью, и делает шаг к Аише.

Глава 8

Мне не было покоя с четырнадцати лет. Ровно с того момента, как во мне проснулась кровь алияды, и подручные моего отца просто пожаловали на Аркануум, чтобы забрать меня.

Тогда я еще не понимала в чем именно заключается сам смысл выражения «быть алиядой».

Пусть вначале цветущая планета и восхитила меня своей красотой: высокими водопадами, спускающимися прямо с небес, кристально-чистой водой, бескрайними зелеными лугами и горами, домами-постройками куполообразной формы, расцветающими лотосами прямо из земли. И замок… Он был прекрасен. Замок моего отца, парящий словно в воздухе. Великолепная иллюзия архитекторов, которые возвели его многие тысячи лет назад.

Духовность самих алияд поражала. Одетые в длинные белые одежды, они словно парили над землей. И мужчины, и женщины носили длинные, до самых пят серебристые волосы, и их кожа обладала особым свечением, свойственным только нашей расе.

Полукровки, такие как я, появлялись на свет крайне редко. И в тех случаях, рождались с генами той расы, к которой принадлежал другой родитель. Только к четырнадцати годам могли проснуться гены алияды. Они дремали, словно давая особи возможность окрепнуть, прежде чем проявиться. И это именно мой случай.

Лихорадить меня начало еще за несколько дней до четырнадцатилетия. Кости словно ломало изнутри, и моя мать, Энже, отчаянно пыталась найти для меня какое-то лекарство. Именно поэтому она отсутствовала в доме, когда пришли они.

Всего двое мужчин, шагавших по Адским Землям так, словно не боялись даже Мулцибера. Очень медленно, но уверенно, они подняли меня с кровати, и хмурились, когда я отказывалась идти с ними по собственной воле.

Сопротивление было сломлено мгновенно. Сафрол, высокий мужчина средних лет с серебристыми волосами и такой же бородой, набросил на меня какое-то подобие лески, связавшей мое тело за секунду, как кокон бабочки. Лишь потом я узнаю, что алияды умеют управлять человеческим сознанием с помощью своего голоса. Никакой магии. Лишь особые вибрации, волны, влияющие на сознание других существ альянса. Ты испускаешь особую частоту, на которой человек или живая материя не может противостоять тебе.

Архаир, планета алияд, был прекрасен. Дух захватывало от красоты этой почти потухшей звезды, согревавшей себя изнутри с помощью ядра. Архаиру не нужно было солнце. Он светился сам, и «заражал» этим светом своих детей.

Мне не дали времени оплакать свою судьбу и мать, которую больше никогда не увижу. Как только меня привезли на Архаир, отец тут же вверил меня учителям, отказавшись разговаривать, пока «эта дикарка не обретет хоть какие-то манеры».

Архаир был плотно укрыт облаками, сквозь которые могли пройти только самые мощные звездолеты. Нарушать это пространство — значило прямое объявление войны алиядам.

Никогда никаких гостей и визитеров.

Самим алиядам было также запрещено покидать Архаир, за исключением особых поручений, изгнания, или незначительности дара.

Именно поэтому я завидовала музыкантам, которые покидали планету, чтобы никогда больше не вернуться. Они пели и развлекали расы в разных уголках вселенной, лишь слегка манипулируя настроением своих слушателей. И это приводило всех в восторг.

«Золотые голоса», говорили они, чудо. Не зная всей глубины нашего дара.

Музыканты и певцы алияды были самыми дорогостоящими и считались особым предметом восхищения благородных семей во всех уголках Альянса пяти планет.

Алияды бережно хранили свою тайну, до сих пор неизвестную никому, кроме них самих. Мы могли владеть вселенной, подчинив себе все сущее.

Клятва, принесенная алиядами тысячелетия назад, гласила, что мы должны скрывать в тайне само свое существование, и тем более, масштабы нашего дара. Мы имели право использовать его на других лишь в особых случаях. И все правящие императоры жестко следовали этой клятве. Пока на престол не взошел мой отец…

Чтобы понять, что сбежать не удастся, мне потребовалось всего несколько дней. Примерно через неделю после моего прибытия, весть о молодом парне, Гаяре, облетела весь Архаир. Печальная его известность заключалась в том, что он попытался сбежать с планеты, угнав один из звездолетов армии. По дурости ли, или по какой-то особой причине, выяснить мне не удалось. Разумеется, его сбили. А дальше был суд. И ни высокое положение его отца, ни слезы матери, валявшейся в ногах у императора, не помогли. Гаяра наказали, как преступника родины, подвергнув публичному унижению — лишению голоса. Для алияды это означало фактически смерть. Связки удалялись с корнем, а с ними пропадало и особое свечение тела. По сути, это самое «свечение» было защитой тела от смертоносной радиации, испускаемой ядром нашей планеты. Без него, Гаяр фактически сгнил за считанные дни. Сгорел, живя в нашем дворце. Ничего ужаснее я в жизни не видела. Картины его разлагающегося тела до сих пор стоят у меня перед глазами.