Повелитель теней. Том 2 (СИ) - Куницына Лариса - Страница 86

— И конечно, в силу отсутствия опыта, он вряд ли убедит нас, что мы можем и впредь обходиться без вас, — понимающе усмехнулся король. — Найдите его и сразу же возвращайтесь ко мне. Подготовьте все необходимые документы. До окончания суда в луаре и получения сведений о процессе вы будете официально находиться под строгим домашним арестом, а следствие мы поручим де Грамону. Пусть заодно прошерстит двор в поисках шпионов альдора. Они тут наверняка есть. Тогда мы сможем хоть в какой-то мере компенсировать наши потери, лишив его собственных агентов.

— Я полагаю, что мы можем открыть перед Фроменом некоторые карты, — добавил Раймунд, — рассказав, кто в действительности осуществлял связь с колдуном, а именно леди Ровена Кутберт.

— Отличная идея! — оживился Ричард. — Также следует немедленно арестовать её мужа и обоих обвинить в том, что они сговорились с колдуном против Беренгара. Они ведь с севера, а там многие его ненавидят. У нас будет, чем прикрыть этот скандал, а официально мы обвиним эту парочку в колдовстве и отправим на костёр. Они действительно в сговоре с колдуном! Вот пусть это и будет записано в протоколах следствия и подтверждено приговором нашего суда. Эту версию мы преподнесём альдору, и ему нечем будет крыть, если он, конечно, не пожелает опровергнуть её, выдав собственный сговор с Ротамоном. Вашу роль во всём этом мы вообще не станем обсуждать, ссылаясь на государственные интересы.

— Не думаю, что это полностью опровергнет обвинения альдора, но две точки зрения, подтверждённые решениями судебных коллегий, имеют примерно равный вес, а значит, вызовут колебания. Так мы отыграем некоторые позиции.

— Вот и отлично! Действуйте, граф, действуйте!

И проводив Раймунда взглядом до самых дверей, король снова склонился над донесением Деманкура, а потом, скомкав его, с рычанием зашвырнул в самый дальний угол.

День медленно таял, растворяясь в подступающих голубых сумерках. Суета города была где-то далеко, за тёмными громадами старых зданий, и её шум не доходил до уютного красивого дома, закрытого от всех опасностей и невзгод высокой каменной стеной. Одно из окон второго этажа, широкое, стрельчатое, украшенное каменным бордюром, было открыто. На подоконнике, глядя на улицу, сидел барон де Сегюр. Наконец он смог снять с себя латы и плотный суконный камзол, его раны и ссадины были обработаны умелыми руками лекаря и слегка горели от душистых целебных бальзамов. Он чувствовал себя спокойно под защитой этих стен, в этом доме, который знал и любил со времён юности. На нём была лёгкая белая сорочка, сквозь которую проникала к коже приятная прохлада приближающегося вечера, удобные штаны из мягкого бархата и начищенные до блеска сапоги. Он смыл со своего тела пот и грязь темницы и дальней дороги, и его роскошные тёмные локоны снова блестели, как шёлк, а подстриженная борода больше не придавала разбойничий вид, лишь подчеркивая благородную мужественность облика. Если б так же просто было залечить душевные раны и смыть с сердца тёмную грязь обиды.

— Сто марок, Айолин! — воскликнул он. — Сто марок за дни и ночи, которые я полуголым провёл в грязном сыром подземелье среди крыс и пауков, впроголодь, на хлебе и воде, за мою исполосованную в клочья спину, за раны от кандалов на моих руках и ногах, что навсегда останутся шрамами! За всё это сто марок! Придворным шутам и музыкантам платят вдвое больше за их фиглярство! Но, действительно, зачем тратиться на безземельного барона, от которого теперь нет никакой пользы! Они всё провалили, погубили столько людей, спустили всточную канаву всё, что я налаживал два года! И теперь просто выбросили меня на улицу! Раймунд был столь любезен, что сообщил мне, где я смогу преклонить голову! Он даже не соизволил позволить мне остаться во дворце!

— Нет, просто он умён и у него на твой счёт есть далеко идущие планы, — возразил барон Делвин-Элидир.

Он стоял рядом, накинув на плечи подбитую мехом накидку.

— Какие ещё планы! — с досадой воскликнул Марк. — В любом случае, его планы теперь ничего не стоят. Ричард отправил его под домашний арест и назначил командовать тайной полицией Рене де Грамона. Это всё не важно, Айолин. Главное, я жив! Только сейчас я начинаю понимать, какой опасности избежал. Боги дали мне стойкость выдержать все допросы. У Деллана ничего не было против меня, кроме моих встреч с попавшимся на горячем Брево. Если б они знали, чем я там занимался на самом деле, меня б никогда не выпустили оттуда живым. На моё счастье, на меня никто не указал, и я теперь здесь, с тобой.

Он обернулся и посмотрел на друга. Тот улыбнулся.

— Мне было грустно узнать, что ты предпочёл службу альдору, Марк, и я рад, что ты вернулся. Не переживай, не Раймунд, так де Грамон знает о твоих заслугах. Как бы там ни было, но твои знания о луаре бесценны в преддверии войны. Они о тебе вспомнят, но теперь назначать цену будешь ты. И не стесняйся. Теперь здесь уже никто не стесняется просить больше.

— Пожалуй, ты прав, — кивнул Марк. — Одной благодарностью сыт не будешь. А что ты имел в виду, сказав о планах Раймунда?

— Думаю, что он не зря отправил тебя ко мне, а не к тётке, которая до сих пор коптит небо в своём доме возле рыночной площади.

— В очень бедном доме, по сравнению с твоим, — усмехнулся де Сегюр.

— И всё же я сомневаюсь, что граф Раймунд беспокоился о том, чтоб тебе было уютнее в твоём пристанище. Помяни моё слово, очень скоро тебя пригласят на приватную беседу, где помимо прочего предложат шпионить за мной и тем кружком молодых рыцарей, что формируется вокруг Жоана, и куда я вхож, как новый компаньон принца. Ричарду нужно всё контролировать, а поскольку он возвысил меня, то желает держать все мои связи в своих руках.

— Вот как… — де Сегюр перевёл задумчивый взгляд на улицу.

— Я не против того, чтоб ты принял предложение. Просто, думаю, ты должен знать, что я буду в курсе этого, даже если ты мне об этом не скажешь. Вот увидишь, скоро тебе предложат возобновить дружбу с Алларом, Адемаром, де Мореном, Ренаром-Амоди и прочими случайно уцелевшими баронами короля Армана. Твой талант шпиона будет очень даже востребован, так что не продешеви.

Де Сегюр снова взглянул на него и усмехнулся.

— Ты имеешь в виду, что, продавая друзей, я должен запросить достойную цену?

— Я имею в виду, что теперь при дворе все так делают. А ты беден и, не смотря на все свои подвиги, состояния не нажил. У тебя нет даже своего дома. Так что предполагается, что артачиться ты не будешь. Думаю, что Ричард дал тебе награду в размере жалования младшей фрейлины лишь потому, что скоро намеренв дополнение предложить куда более выгодное дело. Это в его привычке: сперва слегка пнуть, а потом утешить и обласкать. Небескорыстно, естественно.

Марк продолжал с усмешкой смотреть на него, но эта усмешка приобрела слегка азартное выражение.

— Возможно, ты прав, — кивнул он, наконец. — Но с другой стороны, я привык к малому, и самое дорогое, что у меня осталось, это мои друзья. Я поехал в луар, рискуя жизнью, ради Сен-Марко, а не ради этого короля. И даже если я приму его предложение, если оно, конечно, последует, я буду играть по своим правилам.

— Я знаю, — кивнул Айолин, и тоже усмехнулся, — и никому не скажу.

Утро следующего светлого дня застало друзей на площади недалеко от городских ворот. Айолин и Марк стояли в толпе, глядя на два помоста, выложенных дровами, где палачи заканчивали последние приготовления. Оглядевшись, они заметили неподалёку капитана Карнача и одного из его гвардейцев. Обменявшись с бароном Делвин-Элидиром церемонным поклоном, они вернулись к молчаливому созерцанию.

Тем временем на помосты вывели высокую бледную женщину в белой длинной рубашке, а следом маленького испуганного толстяка, который плакал и всё норовил вырваться. Их цепями приковали к двум столбам над кучами дров, и пожилой глашатай зачитал звонким юношеским голосом приговор.

— Я полагал, он хотя бы позволит удавить её перед смертью или опоить отравленным вином, — шепнул Марк, наклонившись к Айолину.