Повелитель теней. Том 2 (СИ) - Куницына Лариса - Страница 69

— А дома ваши соплеменники, они тоже?..

— Нет, — покачал головой Байбал. — Мой дед — человек-волк, и прапрадед, и ещё несколько предков. Это какой-то ген, который проявляется у мужчин в роду. Или не проявляется. Когда я родился, в небе гремел гром, и старики сказали: «Шаман родился». А потом завыли волки. И они промолчали, но всё поняли. Они обрадовались потому, что такие, как я, лучше слышат духов.

— И что вас понесло в космос? — удивился Мангуст. — Якуты редко служат в космофлоте, а шаманы тем более.

— Мы — Саха, светлые люди, якутами нас прозвали русские, по неведению. Но и они теперь знают, что мы — Саха, живущие в свете и единении с окружающим миром. Но мир раздвинул свои границы. Теперь мы знаем, что мир — это не только лес и тундра, не только Земля. Это космос, который наполнен энергией жизни, борьбы и света. Однажды кто-то из нас должен был перешагнуть порог этого мира. Почему не я? Старейшины согласились со мной. Я полетел в космос, чтоб раздвинуть границы для нашего народа.

Мангуст какое-то время задумчиво смотрел на него, а потом перевёл взгляд на Волка.

— Что вы нашли здесь, Байбал? Вы нашли своё племя? Свою новую землю? Свой новый дом?

— Дом может быть только один, — печально вздохнул тот. — И только одна может быть земля, там, где жили твои предки, где живут твои духи, где каждое дерево, каждый камень имеет свою душу и эти души говорят на знакомом языке. Я нашёл здесь лес и тундру, нашёл людей, которые бывают волками, нашёл дерево с раздвоенной вершиной, похожее на священное дерево моего рода. Но это не земля Саха, не люди Саха, и это не моё дерево. Я пришёл к этим людям в тяжёлую для них минуту, но это не значит, что они стали моими. К тому же здесь нет луны, а луна — это часть моей души. Я, как дерево, которое вырвали из почвы. Мои корни засыхают, душа томится. Я хочу вернуться домой.

Мангуст снова покосился на Волка.

— Он тоже хочет, — уверенно заявил Байбал, — но, как и я, пока не может, и потому глушит свою тоску, живя так, как желал бы жить дома. Я чувствую его. И должен сказать, что я очень рад встретить здесь родственную душу. Впервые здесь я ощущаю себя не настолько одиноким.

— Вы не знали, что он оборотень?

— Как и он не знал, что я — человек-волк. Но увидев его, я сразу понял, кто это. По глазам. Они золотые, как солнце. И взгляд. Я и раньше чувствовал в нём что-то родственное. Вы же знаете, что американские индейцы и Саха происходят от общих предков. Наши обычаи и верования схожи. И оказалось, что мы с ним куда ближе, чем я раньше думал.

— Значит, вы вернётесь вместе с нами, лейтенант? — слегка повеселел Мангуст.

— Не знаю, — Устунов снова посмотрел в огонь. — Я нашёл этих людей, когда они оплакивали своих близких и звали своего отца. Отцом племени они считают вожака, для многих из них он, действительно, отец или дед. Они были потеряны, по их следам шли охотники. Я сам охотник, куда искуснее тех, что преследовали их. К тому же я получил достойную десантную подготовку в космошколе. Я увёл их от преследователей и возглавил племя. И я не могу их бросить, пока не подготовлю себе преемника, а на это уйдут годы. Если вы улетите раньше, мне придётся остаться с ними.

— Не думаю, что наш командир настроен на долгое пребывание здесь, — проговорил Мангуст. — Ребята тоже рвутся домой, и их можно понять. У многих семьи, дети.

— Есть ещё вариант, — задумчиво проговорил Устунов, — и он предпочтительнее. Если вы поможете мне, и всё сложится, как надо, я смогу уйти с вами.

Белый Волк, который тоже смотрел в огонь, резко повернул голову и посмотрел на Байбала.

— Что нужно сделать? — спросил Мангуст.

— Уратан, вожак архунов ещё жив. Его захватили люди барона фон Деррека и держат в подземелье замка. Он будет жив, пока не станет волком. Барон хочет шкуру волка-оборотня. Они всеми средствами пытаются заставить его обернуться, но он держится. Это я знаю. Он сильный и мудрый. Пока он в человеческом обличье, его не убьют. Пытать его тоже не решаются, чтоб не испортить шкуру, но они могут применить какую-нибудь магию, какие-нибудь зелья. Времени не так много. Если мы вызволим его, я смогу уйти с вами. Архуны для такой операции не годятся, на них объявили охоту. Они отличаются от других глазами. К тому же при всей своей силе и ловкости, они наивны, как дети. Но вы — другое дело. Белого Волка в людском обличье никто не признает за оборотня, как и меня. Мы с ним охотники, у нас достаточно хитрости и ума, чтоб обмануть фон Деррека.

— Ну, тогда и я пригожусь, — усмехнулся Мангуст. — У меня как раз подходящие способности. Я могу пробраться незамеченным, куда захочу, и буду полезен в бою. Не зря же меня прозвали мангустом.

Глава 12

На Сен-Марко уже опустилась темнота, но до окончания этого половинчатого, сначала светлого, а затем тёмного дня, было ещё довольно долго. Тем не менее, ночь уже вступила в свои права, заглушив шум на улицах, замедлив движение жизни и влив в мысли людей тревогу и страхи. Может, именно это так действовало на короля и его приближённых, когда они, исчерпав темы для разговоров, на какое-то время замолчали.

Ричард использовал теперь любую возможность, чтоб приблизить к себе тех, на кого собирался опираться в грядущей войне, отчасти, чтоб привязать их к себе особым отношением, отчасти, чтоб внимательно наблюдать в поисках их слабостей или признаков ненадёжности. Из прежней камарильи здесь был только Монтре, который таскался следом, как голодный пёс в ожидании подачки. Он снова пытался влезть в обсуждение экипировки войск, но его замечания были столь нелепы, что даже тактичный Вайолет, на сей раз, не скрывал своего раздражения.

И всё же эта тема была не столь важной, чтоб полностью захватить внимание короля. Он продолжал думать о колдуне, его предложении и тех шагах, что следовало предпринять, прежде чем согласиться на него. Потому он вскоре утратил интерес к разговору, а его военачальники итак достаточно хорошо знали своё дело, чтоб впустую перемалывать давно известные истины.

В большой гостиной было немного мрачно, несмотря на жарко растопленный камин и два массивных шандала с целыми созвездиями зажженных свечей. Король сидел в кресле и смотрел на огонь, а у его ног лежал верный Роло, положив большую голову на сапог хозяина. Сенешаль, который держался в стороне от беседы, поскольку был несведущ в тонкостях военного дела, тихонько вздохнул. Внезапная тишина показалась ему гнетущей. Стоявший у окна барон Делвин-Элидир чуть отодвинул тяжёлую гардину, чтоб выглянуть на улицу. Рядом с ним стоял принц Жоан и с нетерпением ждал, когда ему будет позволено удалиться, чтоб отправится в казармы гвардейцев для очередного урока фехтования. Маркиз Вайолет, граф де Бове и барон де Сансер сидели в креслах возле стола. Молчание короля они воспринимали спокойно, ибо и королю нужно обдумать услышанное. И теперь они могли спокойно заняться своими мыслями о подготовке к войне. В стороне от всех, почти невидимый в полумраке, застыл в неподвижности Джинхэй, как всегда прислонившись к стене и спрятав руки за спиной. Его ничуть не смущало, что вокруг него сплетались любопытные тени, обвивая его статную фигуру подвижными чёрными ленточками. А возле камина стоял Монтре, внимательно глядя на короля, словно размышлял, стоит ли попытаться отвлечь его от грустных мыслей или лучше промолчать, чтоб не нарваться на уже привычный раздражённый окрик.

Уверенный стук в дверь прозвучал в тишине, как набат, и король вздрогнул от неожиданности. Он сразу понял, что этот стук предвещает что-то неприятное, и он не ошибся. Не дожидаясь ответа, на пороге возник граф Раймунд, как всегда, с непроницаемым выражением лица. И всё же Ричард был слишком подозрителен и чуток, чтоб не заметить некоторое напряжение в чертах начальника тайной полиции. К тому же граф ведал не только защитой королевской власти от изменников и врагов, не только порядком в городе, но и разведкой. Именно он рассылал по всему континенту хорошо подготовленных и бесконечно преданных Сен-Марко агентов, которые несли ему отовсюду ценные сведения. Информация именно такого свойства привела его в покои короля этим вечером.