Бог злости (ЛП) - Кент Рина - Страница 90

— Если вы ударите его за меня, я всегда буду чувствовать себя беспомощной.

Он поднимает бровь.

— Может быть.

— Но если я сделаю это сама, я получу завершение.

— Кто знает?

Я протягиваю руку и целую его.

— Спасибо, дедушка! Можешь попросить Моисея отвезти меня обратно в кампус?

— Я сделаю лучше и отправлю тебя на своем личном самолете. Это если ты сможешь выдержать полет?

— Нет, не надо летать три раза за два дня. И не мог бы ты позвонить папе и сказать ему, что план отменяется?

— Кто сказал, что он отменяется? — Он ухмыляется. — Мы всегда можем ударить его после того, как ты с ним покончишь. Никто не связывается с Кингами и не живет, чтобы об этом рассказать.

К тому времени, когда я добираюсь до кампуса, во мне кипит энергия, которой меня подпитывал дедушка.

Потому что он прав.

Почему я должна разбивать сердце, плакать и чувствовать себя несчастной, когда этот ублюдок не чувствует ничего из этого и никогда не почувствует?

Самое меньшее, что я могу сделать, это ударить его по больному месту, чтобы доказать, что он не имеет на меня никакой силы.

А место, где больно, — это его эго размером с гору. Сначала я думаю о том, чтобы ткнуть ему в лицо другого мужчину, потому что знаю, как ему ненавистна сама мысль о том, что рядом со мной может дышать хоть один мужчина.

Но потом я вспоминаю, что он может и убьет их, а я не готова иметь это на своей совести. Поэтому лучший способ — заставить его поверить в это, не подвергая риску конкретного человека.

После того как Мозес, доверенный водитель и телохранитель дедушки, отвозит меня, я спрашиваю его, можно ли мне сделать фотографию, на которой я держу его руку на подлокотнике машины, и он отвечает:

— Все, что нужно, чтобы отомстить неудачнику.

Тогда я делаю снимок и выкладываю его в Instagram с подписью:

Я наконец-то нашла свой тип. Мужчины постарше, ням.

Прежде чем я успеваю отступить и подумать о последствиях, я выкладываю фото.

Затем я иду к своей машине перед общежитием, забираюсь внутрь и барабаню пальцами по рулю.

Проходит минута.

Мой телефон загорается тысячным звонком от Киллиана, который я игнорирую, как и все остальные.

Тогда он переключается на смс.

Киллиан: Кто это и знает ли он, что умрет, как только я найду тебя? Я знаю, что ты специально провоцируешь меня, и это чертовски работает. Мое обещание, что ты будешь скакать на моем члене в его крови, тоже все еще в действии.

Киллиан: Удали это и поговори со мной, пока я не начал показывать свою дьявольскую сторону, Глиндон.

Киллиан: Я говорил тебе, что если ты снова будешь игнорировать меня, то все изменится к худшему.

Киллиан: Ты выбрала войну, детка, и я здесь, чтобы выиграть.

Я бросаю телефон в карман шорт и еду к месту, где все началось и, где все закончится.

Как только я подъезжаю к обрыву на дальнем конце леса, я встаю на краю и смотрю вниз.

На бурные волны, разбивающиеся о суровые скалы, на то, как сильно вода сделала их острыми, крутыми — чудо природы, способное украсть жизнь.

И стать местом поганой встречи.

Дедушка был прав — как обычно. Чем больше я думаю о своей дружбе с Девлином, тем больше это не похоже на дружбу.

Он определенно не радовался за меня, как Сесили, Ава, Реми и даже Анника, когда я рассказывала им о чем-то, что сделало меня счастливой.

Не говоря уже о том, что он всегда любил говорить о себе, о том, как он был сиротой, как всю жизнь боролся с депрессией и как никто его не понимал.

Я всегда слушала его, потому что думала, что мы с ним родственные души и разделяем одни и те же проблемы.

Наши личности не понимают. Нашу депрессию не замечают.

Но теперь я больше ничего не знаю.

Я думаю, его смерть ударила по мне сильнее, потому что я была здесь, когда это случилось.

Прямо рядом с ним в машине.

Ветер откидывает мои волосы назад, когда на меня нахлынули воспоминания о той ночи.

— Пойдем со мной, Глин, — сказал он. — Мы можем покончить с болью раз и навсегда.

— Я... не знаю, Дев. Я не хочу этого. Я... не могу так поступить со своей семьей.

— Разве тебе не повезло, что у тебя есть люди, которые тебя любят?

— Дев, не говори так. У тебя есть я.

— И с каких пор ты думаешь, что тебя достаточно? Ты не более чем гребаный трусиха, Глин. Ты поешь эту песню о том, что тебя не понимают, и говоришь, что твое искусство сравнивают с искусством твоей матери и братьев, но ты никогда не думала, что это потому, что ты бездарна, как черт, и не должна рисовать вообще. Первую очередь? Какой тип художника до смерти боится закончить свою жизнь? Как насчет того, чтобы начать практиковать то, что ты проповедуешь?

Слезы текли по моим щекам, и я не могла поверить, что смотрю на того самого Девлина, которого знала уже несколько месяцев.

Его лицо тоже было мрачным, совсем не похожим на того добродушного друга, которого я знала.

— Д-Девлин, как ты мог такое сказать?

— Вылезай из моей машины, трусиха. — Когда я осталась а месте, он крикнул. — Убирайся на хрен!

Я открыла дверь, но покачнулась на ногах, и я помню, что почувствовала головокружение, потому что прислонилась к дереву для равновесия.

Не знаю, как долго я оставался в таком положении, мое зрение было затуманено, а конечности шаткие, вероятно, из-за выпитого ранее.

Затем, в медленном, искаженном движении, Девлин рванул вперед на полной скорости и кувыркнулся с обрыва.

Тогда я был так потрясена, что долго не двигалась, думая что, возможно, это сон, и если я останусь неподвижной, то проснусь.

Потом я кричала его имя и ползла к краю обрыва, потому что ноги меня подвели.

Машина тонула в воде внизу, а я плакала, звала полицию и кричала о помощи. Все было в полном беспорядке.

Через два дня нашли его тело, и его опознали соседи по комнате.

Помимо его смерти, его слова оказали на меня самое сильное влияние. Это усугубило мою депрессию и сделало мой экзистенциальный кризис критическим.

Пока не появился некий ублюдок.

Каким бы обидчивым ни был Девлин, Киллиан не имел права говорить ему те слова, которые могли подтолкнуть его покончить со всем этим.

Хотя я хочу игнорировать его и дальше, за всей его встречей с Девлином должна быть какая-то история.

Но я готова навести на него морок и заставить его потерять рассудок, как он делает это со мной каждый день.

Расплата — сука, и я тоже, Киллиан.

— Скучаешь по мне?

Я вздрагиваю от очень знакомого голоса, и крик вырывается у меня из горла. когда я оборачиваюсь и вижу, кто стоит позади меня.

Нет, нет, нет...

Это, должно быть, игра моего воображения. Или, может быть, я стала экстрасенсом и начала видеть призраков?

Иначе... иначе, как Девлин может быть передо мной?

Он тоже выглядит по-другому. Одет в черную кожу, как член рок-группы, волосы распущены, а нижняя губа и нос проколоты.

Если бы я еще не знала, что Девлин — единственный ребенок, я бы поклялась, что это его злой близнец или что-то в этом роде.

— Д-Девлин?

— Ты видишь здесь еще кого-нибудь? — Даже его голос изменился. Он более жесткий, как у Девлина из машины в тот последний день.

— Но ты…— Я смотрю на утес, а потом снова на него. — Я видела, как ты упал. Ты упал с обрыва, и они нашли твое тело...

— Ты видела, как упала машина, когда ты была под наркотиками, потому что ты такая доверчивая, это раздражает. Что касается новостей о теле, ничего такого, о чем не могли бы позаботиться некоторые связи, и я солгал, я не сирота. Моя семья вполне жива, нагружена и связана с мафией.

Моя голова забилась от натиска информации, но я в силах удержать ее.

— Твое посещение места моей смерти — очень трогательное признание в любви, которое имело бы значение, если бы ты не была гребаной шлюхой, — продолжает Девлин своим надменным тоном. — Ты должна была позволить Киллиану немного поиграть с тобой, а не занимать место моей сестры.