Бог злости (ЛП) - Кент Рина - Страница 30

— Он не очень разговорчивый. Ты его видишь, но не слышишь.

— Оу, это просто грустно.

— Быть тихим — это не грустно, Ани. Некоторые из нас просто... предпочитают тишину.

— Ты хочешь сказать, что я слишком громкая?

— Нет. Ну, немного. — Я вздыхаю. — Но я привыкла к этому из-за Авы, так что можешь говорить сколько хочешь.

— Вау. Это честь для меня. Не могу поверить, что меня стыдят за энергичность.

— Ну, ты только что стыдила Крей Крея за то, что он тихий.

— О, ребята, вы называете его Крей Крей? Это так мило для такого горячего человека.

Я ухмыляюсь.

— Ты думаешь, мой кузен горячий?

— Ну, конечно. Ты что, слепая?

— Ты такая прямолинейная. Давай, девочка.

Она испустила долгий вздох, затем съела кусочек салата.

— Я могу восхищаться только издалека. Если только я не хочу, чтобы человека, которым я восхищаюсь, убили мои брат и отец. Кроме того, мой брак, вероятно, уже решен. Так что я просто живу так долго, как могу.

— Мне жаль, Ани. — Быть принцессой мафии, наверное, тоже очень тяжело. Совсем другое, чем то, которое оказывают на нас наши фамилии и достижения наших родителей.

Она пренебрежительно вскидывает руку.

— Я подумаю об этом, когда придет время. А сейчас я просто буду обычной студенткой колледжа.

— Тебе лучше держаться подальше от Крея. Он действительно такой, каким ты его видел вчера. В нем нет ни потайной двери, ни тайного хода.

В ее глазах мелькнула искорка озорства.

— Или ты так думаешь. Всегда есть что-то, что можно обнаружить.

— А что если ты будешь разочарована тем, что найдёшь? Что, если это будет совсем не то, на что ты рассчитывала? — Не уверена, спрашиваю ли я из-за нее или за кого-то другого.

— Вот что делает это еще более забавным!

— Как хочешь.

— Ты можешь пригласить их позже? Или подожди, я могу спросить Реми. — Она набирает сообщение в чате, который кажется таким большим. Ничего себе. Неужели эти двое начали общаться только вчера? В принципе, такова продолжительность моих разговоров с людьми, которых я знаю всю свою жизнь.

Ани делает паузу на середине набора текста, выражение ее лица падает.

— Я забыла, что должна сегодня остаться у Джера.

— Джереми добровольно пригласил тебя к себе? Я думала, он активно держит тебя подальше от своего клуба.

— Так и есть, но в этот раз все по-другому. Ему нужно присматривать за мной в особняке, в котором они живут, потому что папины охранники имеют туда полный доступ.

— Что произойдет сегодня вечером?

Она осматривает окружающих.

— Церемония посвящения в Язычники. Это происходит примерно два раза в год. Они устроили макет в конце предыдущего семестра, и посещаемость была огромной. Это чертовски жестоко, скажу я тебе.

Мои пальцы дрожат при упоминании о друзьях Джереми, и я заставляю их снова стать неподвижными.

Конечно, Киллиан будет первым в очереди на все жестокое.

— О какой жестокости идет речь?

— Все, что ты не можешь себе представить. Просто оставь свою жизнь и достоинство за дверью, если хочешь в это ввязаться. Тебе также нужно получить приглашения, или можешь забыть об этом.

— Так они выбирают своих потенциальных членов?

— Конечно, выбирают. Иначе они бы тратили свое время на слабаков. Именно поэтому большинство участников — самые крепкие из Королевского университета. Я слышала, что в этом году они отправили несколько приглашений студентам КЭУ, но это, вероятно, для того, чтобы Язычники могли использовать их в качестве шпионов. Не уверена.

— Это становится опасным?

— Уверена, что да. Первоначальные члены носили эти неоновые маски и терроризировали потенциальных членов, так что оставались только сильные. Я слышала, что какой-то студент после последней инициации сбросился со скалы.

Полусъеденный бутерброд остается висеть у моего рта, а кровь стекает с моего лица.

— Ч-что ты только что сказала?

Анника совершенно не замечает моего состояния и копается вилкой в своем салате, звук усиливается в моей чересчур смоделированной голове.

— Не знаю точно, что случилось, но я слышала, что он почти поступил в клуб, но не поступил, а на следующий день съехал со скалы. Они посчитали это самоубийством, но в таких делах никогда не знаешь. Так легко замаскировать смерть под что угодно, когда у тебя есть необходимые ресурсы. Может, они убили его, может, играли с его тормозами, а может, это было просто самоубийство. Нельзя отбрасывать ни один вариант... Боже мой, почему ты плачешь?

Я вытираю глаза тыльной стороной ладони. Анника подходит ближе и похлопывает меня по плечу.

— Ты в порядке? Ты действительно знала его?

Медленно, я киваю.

— Он был моим другом.

Выражение ее лица меняется на ужас, после чего она вздрагивает.

— Мне так жаль, Глин.

— Тебе не обязательно жалеть меня. — Но люди, которые заставили его съехать с обрыва, должны.

Мне всегда было интересно, что заставило Девлина принять такое радикальное решение, но теперь, когда я знаю, что он был частью инициации какого-то сатанинского клуба, все становится понятным.

Скрытые руки подтолкнули его к обрыву.

И, возможно, узнав, кто стоит за его смертью, я наконец-то получу долгожданную развязку.

Но как, черт возьми, я смогу получить приглашение?

На нас падает тень, больше, чем обычное облако. Запаха достаточно, чтобы понять, кто за ней стоит, и я поднимаю взгляд на Киллиана.

Солнце отбрасывает яркую тень на его лицо и темные волосы, которые под светом кажутся голубоватыми. Жесткие контуры его лица сливаются в симфонию физического превосходства. А его черные брюки и рубашка только добавляют ему бессмертной харизмы.

Я ненавижу то, как красиво он выглядит, но больше всего я ненавижу бурный трепет в моей груди при виде его.

Или воспоминание о его пальцах между моих ног.

Или то, какой мокрой я была.

Нет, нет. Не те мысли, чтобы думать о них в присутствии монстра, который чует такие эмоции за версту.

Собравшись с духом, я спрашиваю:

— Что ты здесь делаешь?

— Это звучит так, как будто ты не хочешь меня здесь видеть.

— Вау, неужели я настолько очевидна?

Он сужает глаза:

— Я могу получить любую карту доступа, какую захочу. — Затем он переключает свое внимание на Аннику. — Пора идти, принцесса.

Она напряглась, как только он появился, вероятно, из-за его отношений с ее братом.

— Сегодня днем у меня занятия.

— На которых ты не будешь присутствовать.

— Фу. — Она подняла на него глаза. — И почему ты пришел за мной?

— Вызвался добровольцем. — Он ухмыляется мне, и мне хочется стать единым целым с землей. — Я могу позволить тебе остаться здесь еще ненадолго, если ты пригласишь меня на свой маленький пикник.

— Ты можешь остаться...

Анника даже не успела закончить свое предложение, как Киллиан врывается между нами и выхватывает у нее оливку.

— Это что, дань уважения мне? Он даже красный. — Он показывает на то, что я набросала — незаконченный портрет.

Я захлопываю свой блокнот.

— Не все в этой жизни связано с тобой.

— Не в этой жизни, нет. Но в твоей жизни? Спорно.

— Я просто... — Я начинаю бормотать оправдание, чтобы уйти.

— Не будь дурой. — Он машет рукой в сторону Анники. — У нее есть только то время, которое я ей дам, а потом она идет со мной, чтобы быть заключенной в своей башне из слоновой кости на ночь. У тебя есть силы выкроить это время?

Я поджала губы, а затем неохотно осталась. Это не ради ублюдка. Это ради Анники, которая и так выглядит несчастной, ее плечи сгорблены, а движения вялые.

— А она не может остаться с нами в общежитии на ночь? — спрашиваю я.

— Не получится.

— Вы, ребята, диктаторы.

Ленивая ухмылка приподнимает его губы.

— Это так?

— Да, худшие из всех. Возможно, тебе стоит проверить свое эго у психиатра. Я могу направить тебя к своему, если хочешь.