Без права на тебя (СИ) - Руднева Ксения Игоревна - Страница 42

– Ты! – ревет Лёха и надвигается на Кирилла.

– Лёша, нет, пожалуйста! – я встаю у него на пути и загораживаю собой Подольского.

– Отойди, Яна, – цедит Дым и грубым движением впихивает мне в руки букет, а потом просто отодвигает в сторону. Желваки на его лице ходят ходуном, и мне страшно от того, что может сейчас произойти.

– Лёша, Лешенька, – жалобно зову я. – Пожалуйста, не надо. Давай поговорим?

– Какого хера? – обращается он к Киру. – Я спрашиваю, какого хера ты лезешь в рот к моей девушке? – ревет Дым и толкает Кирилла грудью.

– Она уже не твоя девушка, мне жаль, – спокойно отвечает Кир. – Яна хотела поговорить с тобой, все объяснить, но не успела.

– Леш, прости меня, – кладу руку на его плечо. Мышцы каменные, напряжены так, будто вот-вот лопнут. – Я так виновата, я не хотела… – я снова почти плачу. В этой ситуации мне жалко всех: Леху, что воочию убедился в предательстве девушки, Кирилла, вынужденного нести ответственность, и себя, непутевую, ставшую камнем преткновения двух хороших друзей.

– Это месть, да? – требует Лёха. Он комкает рубашку на груди Кира и тянет его на себя. – Месть за Катю? Это низко, не находишь? Тем более после ее смерти. Уважай ее память, урод! – Дым начинает трясти Кира, но тот, к моему облегчению никак не реагирует на агрессию.

– Нет, – глухо говорит Кирилл. – Яна тут ни при чем.

– А при чем тут Катя? – я повышаю голос. – Что вообще происходит?

– Давай, расскажи ей, раз уж речь зашла о МОЕЙ жене, – подначивает Кир. Его улыбка болезненно ядовита, и мне все это до рези в желудке не нравится.

– Повторяю ещё раз: оставь Катю в покое, – зло цедит Дым, а Кирилл переводит взгляд на меня и без подготовки обрушивает очередную правду:

– Помнишь, я говорил, что Катя изменяла мне? Она это делала с моим лучшим другом…

– Закрой свою пасть, пока я не помог тебе! – ревет Лёха.

– Это правда, Леш? – тихо спрашиваю я. Чужие грязные тайны задевают за живое, язвами расползаются по моему сердцу.

– Мы любили друг друга! – он наконец отпускает Кира и поворачивается ко мне. – Я, сколько себя помню, ее ждал, а она поняла, что ошиблась с выбором, когда было уже поздно. Она обещала развестись, но потом пришла болезнь. Катя говорила, что это ее кара, ее крест. Говорила, что, если вылечится, сперва станет свободной, а потом уже будет строить новые отношения. И я ждал, как дурак, верил. Практически до последнего верил, а потом встретил тебя. Ты была такой потерянной, такой беззащитной, – он тянется ко мне, проводит пальцами по щеке, но я не реагирую на ласку. Тогда Дым продолжает: – И я понял, что не хочу больше ждать человека, который от меня сам же и отказался. Не хочу жить одной лишь надеждой, делать вид, что все хорошо и распрекрасно, постоянно веселиться, чувствуя только чёрную дыру, расползающуюся внутри. Я выбрал тебя, и теперь понимаю, что не прогадал. Я люблю тебя, Яна, – карие глаза смотрят так искренне, что у меня скручивает живот.

Как я могла так поступить с ним? Со всеми нами? Забываться с Лехой – изначально было плохой идеей, и Кирилл мне на это намекал… Да что там, прямым текстом говорил.

– Ты разрушил мой брак, – смеётся Кир, но в этом смехе нет веселья. Лишь горечь, пропитывающая все вокруг. – А теперь собираешься отнять любимую девушку?

– Она нужна тебе только для того, чтобы отомстить, признайся уже! Ни за что не поверю, что ты так быстро забыл о Кате.

– Я три года жил с человеком, которому оказался не нужен, и с которым прошёл все круги ада! Мне некому мстить, – заканчивает он глухо. – Уже все перегорело.

А я слушаю их перепалку и совершенно не знаю, чему верить. Я так растеряна. Мне страшно, что все сказанное Лешей может оказаться правдой. Вдруг я опять настроила себе воздушных замков, а действительность готовится разрушить их с отстраненной и равнодушной жестокостью? Виталик начинает стонать и шевелиться, а я выпаливаю:

– Мне нужно побыть одной и подумать!

И трусливо сбегаю. Правильно Кир зовёт меня Зайчишкой, есть за что.

Глава 36

Несусь по ступенькам лестницы, вываливаюсь на улицу, на ходу надевая куртку. Спешу поскорее убраться с поля боя, пока никто не бросился в погоню, прочь от того места, что принесло столько боли. Сначала ссылка, потом смерть бабушки и подлость тети Лены, притязания Виталика и, как гнилая, плесневелая вишенка на торте – правда о двух лучших друзьях и одном вкусе на девушек. Оказаться одеялом, которое перетягивают на себя, неприятно, обидно, а еще страшно, потому что непонятно: это просто азартное соревнование или же обоим участникам оно действительно так уж необходимо.

Погружённая в невеселые мысли долго брожу по городу, греюсь в кофейне, пью горячий шоколад и заедаю горечь этого дня эклером. Накатившая неприкаянность давит. Из всех вещей у меня с собой только сумочка с парой тетрадей, банковская карта, да телефон, который я временно отключила, с зарядным устройством. Хорошо хоть провод на всякий случай взяла с собой, как чувствовала, что что-то непредвиденное произойдёт.

К общежитию подхожу в самый последний момент, когда до закрытия дверей остаются считанные минуты. Стучусь в дверь перед тем, как войти в комнату, и наконец-то знакомлюсь с соседкой. Она уже в курсе пополнения, так что мое появление вопросов или недовольства не вызывает. Наоборот, мой вид, видимо, настолько жалок, что Оля сразу же начинает поить меня чаем с вишневым вареньем. Аккуратно выспрашивает, откуда я такая взялась, несчастная, потерянная, растрепанная и совсем без вещей. У меня нет ни полотенца, ни зубной щётки, ни даже расчески. Я уж молчу про сменное белье.

«Крыша над головой есть – и то уже радость» – успокаиваю себя мысленно и тут же вываливаю соседке всю свою историю. Делюсь подробностями, а как только речь заходит о Кире и сегодняшних откровениях, начинаю плакать.

– Ну и чего ты ревешь? – никак не возьмёт в толк Оля. – Он назвал тебя любимой девушкой и сказал, что не собирался никому мстить.

– А если это неправда? – хлюпаю носом и с надеждой смотрю на соседку. Жду, что она станет уверять меня в обратном, и возникшие у меня сомнения чудесным образом развеются. Испарятся, как утренний туман под лучами солнца.

– Знаешь, по-моему, ты просто боишься. Если один мужчина оказался обманщиком, это не значит, что и все остальные такие же. Давай, прекращай страдать глупостями и пиши своему Кириллу, а иначе я отберу у тебя телефон и сама все напишу.

– Не буду я ничего ему писать, – отбиваюсь, но и сама понимаю, как вяло и неубедительно это выглядит.

– Пиши, говорю! – Оля ожидаемо не планирует отступать.

Я ломаюсь ещё пару минут, потом все же беру телефон в руки. Дисплей пестрит кучей уведомлений о звонках и сообщениях, но я смахиваю все окошки в сторону – не готова сейчас разгребать все это. Открываю мессенджер и пишу Киру сухое:

«Все в порядке, я в общаге».

Телефон сразу же оживает и начинает мигать, реагируя на входящие сообщения. После пару раз звонит. Переворачиваю его дисплеем вниз под укоризненным взглядом соседки. Оля провозглашает тост за мою непроходимую глупость и чокается со мной кружкой с чаем.

Мы ещё болтаем обо всем на свете и хохочем, как ненормальные. Удивительно, но мы с соседкой совпадаем по всем параметрам, нам легко и весело вместе, а ещё интересно. Кажется, кто-то, кому наш гогот мешает спать, гневно стучит из-за стены, но мы лишь начинаем смеяться сильнее.

– Ты слышишь? – хмурится вдруг Оля. – Что это?

Веселье враз слетает с меня, и я начинаю настороженно прислушиваться.

– Ты чего? – зову соседку, когда та идёт к окну и не без усилий распахивает старую раму.

И тогда я понимаю. А ещё вся покрываюсь мурашками. Медленно иду к окну и выглядываю на улицу.

«Пусть знают все вокруг,

Что я тебе не друг,

Гитарный перебор расскажет всем о нас.

Пусть я совсем один

Иду к тебе в ночи

Влюблен в тебя сейчас…» – выводит тот самый голос.