Миссия неизбежна (СИ) - Прохоров Александр Вячеславович - Страница 38

Одет дядя Влад был в простого покроя рубаху и штаны цветом, схожими с окружающей его ферму пустыней. Обувь он тоже предпочитал попроще, погрубее и понадёжнее — чёрные армейские ботинки, по старой военной привычке, начищенные до блеска. Длинный серый плащ, обычно необходимый для защиты от обжигающего ветра и колючего песка он снял при выходе из каньона и перебросил через левую руку.

Гостей вышли встречать все обитатели фермы. Прежде всего, на встречу Везунчику устремились Сергей и Антон — его двоюродные братья. Это были высокие мускулистые парни с широченными плечами и руками сильными, как у борцов.

— Привет! — заорали они почти одновременно и бросились обнимать Везунчика.

Тот едва остался жив.

— Тише вы, тише здоровяки! — засмеялся он. — Раздавите, злодеи!

Вторым на очереди был Гром. Но он сам сгрёб обоих парней в охапку. Пока они обнимались, все остальные следили за ними, поражаясь мощи и силе этой троицы.

Кроме сыновей дяди встречать гостей вышли Молчун с женой, взрослым сыном и двумя юными дочерьми и Меченный, тоже, как и дядя, бывший солдат. Сопровождали Меченного его супруга Елена и сын лет семнадцати, почти столь же высокий и могучий, как Гром, не смотря на свой юный возраст.

Молчун и Меченный были наёмными работниками. Но они так давно работали на ферме, что стали для дяди Влада частью семьи. Все они, жили здесь, внутри скального кольца и вели совместное хозяйство.

Был у дяди когда-то и третий работник, по прозвищу Молот. Но он и его жена погибли в то время, когда на Медуме шли жестокие сражения между Корпоративным Союзом и Реформаторами. Их сына, которого все теперь знали под прозвищем Гром, и Везунчика дядя Влад воспитал как собственных сыновей. Он всем так и говорил: "Я счастливый отец, жизнь не зря прожил, четырех сыновей вырастил".

Гости и встречающие образовали сплошную, радостно шумящую толпу. Потом, когда все поприветствовали друг друга, дядя Влад широким жестом пригласил всех войти.

— Ребятки, роллеры на стоянку, грузовоз — в гараж, — велел он сыновьям. — Елена, ты на стол накрывай. Молчун, экран включи и не забудь про сигнализацию.

От входа в каменном кольце во владения дяди вела широкая вымощенная розовым камнем дорожка. По левую сторону от неё, последовательно располагались: пост охраны, где был установлен генератор защитного поля и сигнализация, три огромных гаража, в один из которых, в данный момент, Антон и Сергей заводили транспорт перевозчиков и бетонированная грузовая площадка. Далее, шли два вспомогательных технических помещения, стоянка для роллеров, ремонтная мастерская, задней стеной, вплотную примыкающая к скале и наконец, огромный трёхэтажный дом. По правую сторону от дорожки, напротив поста охраны, располагался большой склад готовой продукции и так называемые "бродильни", где изготовлялось вино. За складом, занимая центральную часть двора, раскинулось озеро. Изначально оно было небольшим, но восемь лет назад дядя Влад провёл работы по его расширению и укрепил бетонными плитами берега. Вокруг озера разрослись кусты, широкие ковры местного мха и три вида деревьев с огромными зонтикообразными кронами, завезённые дядей с одной из планет Центрального Кольца. Они были неприхотливы и давали отличную тень в жаркий полдень. С северо-западной стороны из озера вытекали два широких ручья. Петляя среди небольших камешков, они бежали шагов триста, потом резко исчезали под скалой в двух узких глубоких провалах, по-видимому, впадая в какое-то более обширное подземное озеро. Между двумя ручьями образовывался своего рода островок метров четыреста в длину и около сотни шагов в ширину. На этом островке располагались небольшая гидростанция, насосная и генератор-энергонакопитель. На другой стороне озера, до самых скал раскинулись гидропонные сооружения, вспомогательные технические объекты, теплицы и оранжереи.

Пройдя по центральной дорожке, хозяева и гости приблизились к дому. Большие лампы, закреплённые на скалах, отлично его освещали. На крыше самого дома были укреплены два прожектора, свет которых охватывал большой участок перед центральным входом. Здание было выложено из термоплит тёмно-красного цвета. Это был отличный и дорогой материал, способный поддерживать в помещениях умеренный микроклимат, сохраняя баланс между высокой и низкой температурой. К центральному входу вела широкая каменная лестница из десяти ступеней. По обе стороны от двухстворчатой двери располагались две массивные колонны. Второй этаж имел самое большое число окон в виде узких вертикальных бойниц, третий опоясывал один сплошной огромный балкон. Чердака, как такового не было, крыша была почти плоской, и на ней размещалась пропасть всякого оборудования: радарная и ретрансляционная установки, различные температурные датчики и сканирующие сенсоры, анализаторы воздушных масс и сейсмографы.

По обеим сторонам, к дому, примыкали двухэтажные пристройки, так называемые северное и южное крылья. В южном жили работники дяди Влада со своими семьями, в северном обычно размещали гостей. Но, как правило, эта часть дома пустовала. У дяди редко бывали гости.

Оживлённо разговаривая, все прошли в гостиную — большое помещение, где были удобные диваны и кресла, а на стенах висели красные гобелены и голографические проекторы в виде старомодных картин. На них, сменяя друг друга через каждые десять минут, появлялись пейзажи разных планет. Пока хозяева и гости, удобно устроившись, разговаривали, Елена, жена Меченого убежала на кухню и минут через пятнадцать сообщила, что ужин готов.

— Все в столовую! — весело скомандовал дядя Влад. — Я к вам присоединюсь через пару минут.

— Ты куда, дядя? — удивился Везунчик.

— Как куда? В подвал конечно. Или ты думаешь, я не приберёг бутылочку моего лучшего ради встречи с любимым племянником?

— Вы, верно и не одну бутылочку приберегли? — рассмеялся Умник.

— Правильно мыслишь, — закивал фермер.

— Сколько лет выдержки? — осведомилась Налейка. — С южной плантации или северной?

— А ты, с какой бы хотела? — улыбнулся дядя.

— Со всех понемногу! — воскликнула девушка. — Каждый ваш сорт просто чудо. Но мне особенно понравилось розовое, не помню, как называется, в прошлый раз нас угощали.

— Ты тогда, немного перебрала, — заметил Гром.

— Ничего себе немного! — вскричал Чудик. — Гонялась за мной с черпаком по всей пустыне!

— А ты неудачно пошутил над моей причёской! — парировала Налейка.

— У тебя не было причёски! То, что у тебя тогда было, я называю взрывом на макаронной фабрике!

Все начали смеяться, вспоминая тот случай.

— Вот видите? — в притворном гневе воскликнула Налейка. — Видите, он опять! Где мой черпак?

Окружающие захохотали громче, но это не смутило Чудика.

— Ты тогда, очень сексуально смотрелась в гневе и с черпаком, — заметил он.

— Если дядя Влад не пожалеет вина, мы сегодня, сможем продолжить ту игру, — рассмеялась Налейка.

— Нет уж, того раза было достаточно — Чудик скрестил на груди руки и напустил на себя серьёзный вид. — И потом, Гром ещё ревновать начнёт.

— Ну что ты, дружище, какая ревность? — улыбнулся Гром. — Я охотно присоединюсь к вашим играм. Но возьму что-нибудь потяжелее черпака. Например, базуку.

Вновь взрыв хохота.

Насмеявшись и навеселившись вволю все, наконец, оставили гостиную и отправились ужинать.

Почти всем гостям, кроме Ночки, Светляка и Ломтя столовая была хорошо знакома. Здесь ничего не изменилось. Это было круглое помещение с высоким потолком и стенами, увитым фиолетово-красным карианским плющом, побеги которого тянулись почти до потолка. Посередине комнаты находился большой круглый стол из светло-серого пластика, за которым, в удобных креслах с высокими спинками могло бы разместиться 30 человек. Температура в комнате регулировалась автоматическим генератором микроклимата. Под потолком, поблёскивая матовой поверхностью, находился внушительных размеров телемонитор. С помощью пульта управления, он не только включался и настраивался, но его можно было поднять выше или ниже, передвинуть в любом направлении, повернуть под любым углом.