Зеленые цепочки (Тарантул 1) - Матвеев Герман - Страница 21

- Куда?

- К начальнику. В милицию или в штаб... Где у вас штаб обороны?

- Н-не знаю... - замялся старик. Он теперь, видимо, и сам был не рад, что остановил мальчишку.

- Веди скорей! Пропуска у меня нет.

- Ладно уж, иди. Тебе спать пора, - добродушно сказал старик.

- Какой же ты дежурный? - возмутился Мишка. - Задержал, а теперь на попятный. А может, я фашист, с парашютом спустился?

- Не болтай языком-то. Иди, пока не попало.

Старик отошел от него.

- Слышишь, дед? - крикнул Мишка. - Где у вас милиция?

- Отцепись. Ничего я не знаю. Иди своей дорогой. - Старик сел на лавочку перед домом.

Мишка остановился в раздумье. В его распоряжении было мало времени. Дорога каждая минута, а если он будет сам искать милицию или штаб в незнакомой местности, то шофер, пожалуй, успеет скрыться. Выход был один: рассердить старика, чтобы тот отвел его в милицию.

- Эх ты, дежурный! На лавочку уселся и уже захрапел! А тоже мне - "Стой! Пропуск есть?" - передразнил он старика.

- Не хулигань, парень. Иди, пока цел, - с угрозой проворчал старик.

- Очень я тебя испугался. Ах! Ах!.. Держите меня, я в обморок падаю от страха...

Он добился своего. Выведенный из себя, старик подошел и схватил Мишку за шиворот.

- Не хочешь по-хорошему, - на себя пеняй. Идем! Они прошли несколько домов и остановились.

- Маша! - крикнул старик в темноту. Ему отозвался молодой женский голос. Маша, отведи-ка этого фрукта в милицию и скажи, что он без пропуска ходит. И скажи еще, что хулиганит. Скажи, что меня всячески поносил при исполнении служебных обязанностей. Поняла?

- Он убежит от меня, дедушка.

- Не посмеет.

- Никуда я не побегу. Ведите скорей, - сказал Мишка нетерпеливо.

Девушка внимательно посмотрела на задержанного. Она была одного роста с Мишкой и явно боялась этого отчаянного парня, который сам напрашивается в милицию.

- Куда идти? - спросил Мишка и, не дожидаясь ответа, быстро зашагал по дороге, изредка оглядываясь назад.

Конвойная не отставала, однако шла па почтительном расстоянии.

- Теперь направо надо свернуть, - сказала она у переулка.

- Сюда, что ли? Да ты иди вперед. Улицы у вас... как в деревне, проворчал Мишка, поджидая своего конвоира.

Так они и дошли в полной темноте до отделения милиции. Конвоир впереди, а задержанный сзади.

16. В КОМНАТЕ СЛЕДОВАТЕЛЯ

На подступах к Ленинграду шли напряженные, кровопролитные бои. Атаки следовали одна за другой. Танки прорывались на окраины, и каждый раз, по расчетам немецких штабов, Ленинград должен был пасть. Уже назначен был день и час парада "непобедимой" германской армии на исторической площади города у Зимнего дворца... Но защитники Ленинграда решили иначе, и парад пришлось отложить.

В эти дни в Ленинграде об отдыхе думать было некогда.

Майор государственной безопасности, вернувшись с улицы Воскова, наскоро выпил стакан крепкого кофе, чтобы прогнать туман, стоявший перед глазами от переутомления, и вызвал Воронова на допрос.

Бессонные ночи давали себя знать. Как только он садился на стул, мысли начинали расплываться, таять и во всем теле появлялась слабость. Майор встряхивал головой, усилием воли "приводил себя в порядок", закуривал папиросу и снова углублялся в бумаги. Нельзя было дать опомниться диверсантам. Искать... Искать...

Разматывать клубок как можно скорее.

Наглое, вызывающее презрение, с которым Воронов держался у себя дома, после того как были найдены его сокровища, теперь сменилось трусливой предупредительностью. На предложение майора сесть он поспешно опустился на кончик стула и замер в ожидании. Вся его фигура выражала смирение, покорность и преданную готовность.

"Эти люди в такие минуты начинают говорить с приставкой "с"", - подумал майор.

- Ваша фамилия? - задал он обычный вопрос.

- Чего-с? - переспросил арестованный. Майор улыбнулся. Догадка его подтвердилась. Когда были заданы и записаны анкетные вопросы, майор отложил в сторону перо, откинулся на спинку стула и закурил.

Теперь начиналось самое трудное - узнать правду.

- Вы, конечно, догадываетесь о причинах вашего ареста?

- Совершенно верно-с. Я думаю, что мои сбережения... - немедленно ответил Воронов, но майор его перебил:

- Ваши сбережения меня интересуют в той мере, в какой они связаны с вашей деятельностью.

- Какой деятельностью?

- А вы разве не понимаете?

Арестованный подумал и, не опуская глаз, горячо заговорил:

- Нет. Если вы говорите о моей служебной деятельности, - я весь тут... как на ладошке. Кроме благодарностей, за мной ничего... Я был на лучшем счету. Спросите в правлении, спросите кого угодно.

Воронов долго говорил о своих убеждениях, о безупречной работе, о безграничной любви к родине.

- Я верю вам, - спокойно и почти ласково сказал майор, когда арестованный кончил. - Я верю вам, но ведь это, к сожалению, слова. В моем распоряжении имеются факты, которые говорят совершенно другое. Может быть, мы перейдем ближе к делу?

- Не знаю, о каких делах вы говорите.

- А вы подумайте. Я вас не тороплю. Вы человек взрослый и знаете, где находитесь.

- Нет. Вы мне не верите, - горько сказал Воронов после минуты раздумья.

- Почему вы так решили?

- Да так, по всему видно.

- Вы мне столько говорили о своих убеждениях, о своей замечательной работе, о том, как вы любите свою родину... Вы меня очень убедили, и я вполне вам поверил. Здесь, очевидно, какая-то ошибка. Если бы от меня зависело, я бы вас освободил немедленно. Вы не огорчайтесь. Мы быстро исправим эту ошибку. Может быть, это клевета чья-нибудь? Завистников много. Одним словом, считайте, что все это пустяки, недоразумение.

Арестованный взглянул на майора, и в его глазах блеснул огонек.

- Я вижу, вы меня за дурака считаете.

- Как и вы меня.

После этой реплики майору стало ясно, что представление комедии окончено. Начинается второй этап допроса, более сложный.

- Итак... Что вы мне еще скажете, гражданин Воронов?

- Я не знаю, что вам надо от меня.

- Меня интересует ваша деятельность, особенно за последний месяц.

- Какая там деятельность! Я все время в саду, около Госнардома, землю копал. Блиндажи строили.