Большой мир. Книга 3 (СИ) - Олегович Дмитрий - Страница 43

Парень явно не ожидал такого заявления и удивленно открыл рот.

— Я не… — обронил он наконец, но старик прервал его.

— Все потом, Данил. Я уже решил, — непререкаемым тоном заявил он. — К сожалению, здесь и сейчас нет никого кроме тебя, кто мог бы меня заменить. Я только жалею, что у моего сына не было такого друга, может быть, тогда… В любом случае с этой женщиной нужно покончить. Она безумна, хоть и выглядит нормальной. Она стольких обрекла на бессмысленную смерть, что сложно даже представить, что творится у нее в душе. Ты сам говорил, что даже проведя с ней столько времени, ты так и не смог ее "увидеть". Ясно только ее стремление к власти.

— Смею напомнить, что бревна есть в глазах каждого из нас, — парировал Данил заявление старика.

— Это другое, — морщась, ответил тот. — Вспомни, когда мир еще только гнил, такое происходило сплошь и рядом. Убийц и маньяков судили, а потом отпускали и они снова творили зло. Поверь, я видел это каждый день. Политики и бизнесмены обрекали миллионы на гибель ради прибыли, и если их удавалось судить, они отделывались настоящими апартаментами за решеткой и сытой жизнью. Все это понимали, но наверху сидели такие же беспринципные злодеи и они не могли допустить пагубных для себя прецедентов. Общество бегало по замкнутому кругу страданий, не в силах разорвать связь! Кто-то говорил о втором шансе для всех, кто-то о невинных, ложно осужденных, но все это лишь соломка для негодяев у власти. Я не говорю, что нужно казнить воров и убийц без суда и разбирательства. Но есть случаи, когда нечего разбирать. Есть известный вредитель, вину которого доказывать нет нужды.

— То есть вы хотите быть правителем, который имеет право казнить любого по своему усмотрению, — резюмировал парень.

— Я не буду правителем. Им будешь ты.

— Значит, это должен буду делать я?

Старик нахмурился и его веки наконец расширились до возможности полностью увидеть зрачки. И этот взгляд не принадлежал простому мужику, которым он до этого казался, несмотря на заявление о жизни якудза.

— Сейчас все иначе. — сказал он, строго глядя на парня, но тот даже не шелохнулся, продолжая гнуть свое.

— Сейчас мы знаем, что она виновата и в чем. Но что будет с другими? Вы уверены, что все, кто будет указывать пальцами, не будут лгать? Что все, кого обвинят, будут виновны. Как люди будут смотреть вперед, зная, что в любой момент верхушка может отобрать у них все без возможности защитить себя?

— Значит, ты предлагаешь оставить ее в живых после всего содеянного, — заключил старик, хоть Данил уже вроде как с самого начал сказал об этом.

— Ели позволите, кажется, я понимаю, что он хочет сказать. Спокойнее живется, когда есть противовесы, хоть иногда это и кажется абсолютно лишним, — вклинился я, хоть и был изначально на стороне старика. Но доводы Данила тоже имели под собой здравые основания, особенно в контексте будущего.

Оба уставились на меня. Данил с надеждой, старик с… да ничего по его лицу нельзя было понять.

Я понял, что зря влез и решил ретироваться, одним махом допил вино, поднялся со стула:

— Это не мое дело, и я просто гость в вашем доме.

И чего это я ввязался в спор, думал я, топая по коридору в свою комнату. Пусть делают, что хотят, с Юко и кем угодно. У меня своих дел хватает. Просто видя окружающих меня азиатов, я почему-то решил, что людей равных Юко в этом городе не так много. Мозги — вот что сейчас важно. К тому же моя кровь остыла, и вчерашнюю ярость сменило сочувствие к такой слабой, но такой амбициозной женщине. Ненавижу эту свою черту.

— Любишь же ты трепаться о ерунде всякой, — хмыкнула Тэна у меня за спиной, когда я толкнул дверь.

— Не спится? — спросил я, обернувшись.

Она стояла с руками за спиной будто стеснительная школьница, хотя ни внешний вид, ни голос никак не соответствовали этому облику. Волосы были стянуты на затылке, жилетка расстегнута полностью, а рубашка на пару верхних пуговиц, образуя скромное молочное-белое декольте.

— Нет. Я хотела поговорить, — сказала она, достав из-за спины бутылку. — Вроде бы с вином разговаривать всегда легче, а здешнее пойло весьма похвального качества.

Черти в моей голове уже немного расшатывали обстановку, но отказываться от бокальчика не собирался. Напряжение последних дней срочно нуждалось в лечении хорошим градусом. Да и поговорить нам и правда было о чем, много о чем. Я открыл дверь шире и махнул рукой в приглашающем жесте:

— Не возражаешь?

— А должна?

— Ты — сама загадка, — пожал я плечами. — Воровка, наводящий страх Ночной Жнец, демоница… Кто знает, как ты мыслишь?

Тэна не прокомментировала и просто зашла в комнату. Да уж, серьезно ее потрепало. Минимум горделивости в глазах и максимум потерянности, которую она пытается скрыть. Думаю, лучшим вариантом для нее сейчас будет мое привычное отношение, а не ежесекундная жалость.

Глава 37

— Располагайся, — указал я девушке на единственный в комнате стул и кровать, как бы предлагая выбор. Она поставила вино на столик и неуверенно замялась, бегая глазами по комнате.

— Так… о чем хотела поговорить? — нарушил я неловкое молчание, тоже стоя, как дурак.

Лицо Тэны вдруг приобрело красноватый оттенок, и она заявила:

— Мне нужен партнер.

— Что, прости? — проморгался я.

— Ты просто идиот или я тебя не устраиваю?

Секунды тянулись, а я все никак не мог усвоить сказанное воровкой. Нет, я понял ее намек или, как минимум, думаю, что понял, но мозг отказывался принимать очевидное. Еще ни одна женщина не подходила ко мне с таким заявлением. А здесь целая ледяная-леди-воровка. Но невзирая на путаницу в голове, мое мужское начало в миг потеплело, не зря говорят, что нижняя соображалка быстра на реакцию.

— Эм, что же… — запнулся я, как школьник, всеми силами стараясь машинально не прикрыться руками, — ты, кхм, очень привлекательная женщина…

— И? — вопросительно выгнула она бровь, будто требующая ответ на задачку вставшая не с правильной ноги строгая учительница.

— Я же правильно понял, что мы говорим о… совокуплении?

— Да, о чем же еще? Тебя ведь интересуют женщины. Или я ошиблась?

— Здесь ты безусловно права, — выставил я руки вперед, защищаясь от подозрений. — Определенно женщины…

— Тогда в чем дело?

— Да ни в чем.

— К чему этот ненужный диалог?

— Просто неожиданно как-то.

Тэна тяжело выдохнула, будто сбросила с плеч мешок с зерном:

— Слушай, я тоже не в восторге от вариантов, но как ни странно, ты единственный из атланов, кто не вызывает у меня брезгливость. Особенно в этом городе. И это я не учитываю того, что они слабаки.

— А я, значит, силен? — удивился я такому косвенному комплименту.

— Да, ты же одолел меня, — без доли иронии выдала она, и хоть в ее тоне не было ни капли соблазна, скорее сухая выкладка, но желание прикрыть явно проявившуюся "палатку" на брюках стало сильнее.

Если бы она только знала, как мне повезло с появившейся Сеарой в тот момент, вероятно, считала бы иначе.

Взгляд Тэны опустился ниже, и она прикусила губу. Вот теперь это было определенно очень горячо. Подобное сложно сыграть. Такой естественный, простой, но невероятно чувственный жест, дробящий здравый смысл в фарш.

— Слушай, мы можем оставить все это на потом. Я очень давно не была с мужчиной и хочу этого прямо сейчас. Если я тебя устраиваю, давай приступим, — сказала она, положив пальцы к пуговицам на рубашке. Я уже видел, что под ней скрывается, и сглотнул выделившуюся слюну как голодный пес. Похоже меня ждет неожиданная награда за… за что-нибудь.

…

Мы лежали в темноте. Тэна тихо сопела слева, а я переваривал разговор, который все же последовал после весьма быстрого, неуклюжего и даже странного соития. Я никогда не считал себя маэстро постельных утех, но все же некий опыт имеется, а Тэна… Странное послевкусие. И неопытной ее не назовешь, но весь процесс она будто отрабатывала на кукле заученные приемы. С поцелуями я уже смирился — на Фариде никто не использует язык, даже Маргарет удивлялась, а с ее опытом спорить сложно. Но вот знать только позу "наездницы" — это конечно необычно. Я попытался оказаться хотя бы сверху, но наткнулся на непонимающий взгляд и сопротивление. Играть в борьбу как-то не хотелось, поэтому я просто отступил и позволил ей закончить. А затем она сползла с меня будто наездница после длительной скачки и сухо поблагодарила.