Шикша (СИ) - Фонд А. - Страница 36

<p>

Глава 6</p>

   После обеда и так пасмурное небо затянуло еще больше. Периодически срывался острый, насыщенный мелкодисперсной водянистой пылью, ветер. Потянуло запахом прелых листьев, сырой земли и грибов. У края обрыва, почти касаясь влажной травы, в стремительных пике замелькали туда-сюда крикливые мелкие птички. Но ухудшающаяся прямо на глазах погода не стала причиной не ходить на дальний участок рвать, мать её, траву. Во всяком случае, так считала Нина Васильевна.

   Этот разговор состоялся после обеда, в столовке. Аннушка как раз собирала грязную посуду со стола, я ей помогала, Нина Васильевна поедала конфеты, Валерка с усатым черноволосым мужиком (имя его я не запомнила) делали из табака и клочков газеты самокрутки, когда в столовку вошел Бармалей с ворохом бумажек в руках. Пристроившись с чистого краю стола, он развернул небольшой лист с топографической картой, выполненной от руки на кальке, и внимательно на него уставился, периодически сверяясь с другим таким же листом, где была нанесена карта побольше с какими-то отметками (мне с другого краю стола было плохо видно, да и Бармалей сел так, чтобы никому ничего особо видно не было).

   Минут пять в столовке была тишина, нарушаемая лишь звоном тарелок, шелестом бумаги Бармалея и шебаршением ветра о тент палатки, которую он явно решил проверить на прочность.

   - Иван Карлович, пока Горелова будет укосы брать, я в камералке поработаю, реестр составлю, - ласково прощебетала Нина Васильевна, воодушевленная тем, что её работу сделают другие. - Если хотите, могу и для ваших образцов этикетки заполнить.

   - Да у меня там шесть образцов всего, ерунда, - отмахнулся Бармалей, рассматривая что-то на карте и недовольно при этом хмурясь.

   - Иван Карлович, а Горелова что, одна туда должна идти? - тут же влезла в разговор Аннушка.

   - А её что, за ручку водить надо? - неодобрительно поджала губы Нина Васильевна.

   - За ручку не надо, - сердито отрезала Аннушка и развернулась к Бармалею, - Иван Карлович, послушайте, Зоя же ничего не помнит! Как она сама дорогу туда найдет? И главное - как она методику этих ваших укосов соблюдать будет, если ей память отшибло?

   Повисла недобрая тишина.

   - Или правильность методики значения больше не имеет? - с триумфальным видом взглянула Аннушка на Нину Васильевну и, не удержавшись, расплылась в широкой ехидной ухмылке, чем заставила ту аж подскочить и зашипеть от злости.

   - Мда, - задумчиво пробормотал Бармалей, не отрываясь от карты, на которой он теперь что-то аккуратно вымерял линейкой и записывал в маленький полевой блокнотик цифры столбиком, - Анна Петровна права, самой ей туда идти никак нельзя...

   Он с досадой покачал головой, перемерял еще раз, сердито вычеркнул предыдущую запись, записал всё заново и поднял тяжелый взгляд на нас:

   - Нина Васильевна, я думаю, вам нужно вместе сходить на тот участок и вместе поработать, - угрюмо продолжил Бармалей, раздраженно постукивая карандашом по столешнице, - вдвоем вы справитесь быстрее, а по возвращению Горелова поможет вам камералить. Под вашим непосредственным руководством, так сказать.

   Нину Васильевну аж передёрнуло, но у нее хватило ума промолчать. Бармалей счел вопрос решенным и опять принялся что-то писать в своём блокноте. Все молчали, было лишь слышно, как Валерка отрывает от газеты листочки и шелестит бумажками от конфет Нина Васильевна.

   - Втроем, - вдруг буркнула неугомонная Аннушка.

   - Простите, что? - Бармалей аж от своей карты оторвался, с недоумением взглянув на нее.

   - Втроем они пойдут, говорю, - повторила Аннушка будничным тоном и с грохотом водрузила еще одну стопку грязных тарелок в ведро.

   - Эммм... не понял, - брови Бармалея взметнулись вверх, - вы тоже хотите пойти туда, Анна Петровна? А как же наш ужин?

   - Митька пойдет, - как ни в чём не бывало сообщила Аннушка и принялась собирать пустые стаканы со стола.

   - А он там зачем мне нужен? - возмутилась Нина Васильевна, нахмурив лоб, отчего стала похожа на сову.

   - Сколько тебе укосов надо отобрать? - спокойно парировала Аннушка и смахнула тряпкой крошки со стола.

   - Какое твое дело? - огрызнулась Нина Васильевна, настроение которой стремительно портилось.

   - Еще раз спрашиваю, сколько укосов? - повторила Аннушка таким тоном, что никто больше огрызаться не рискнул.

   - Девять. Три площадки по три повторности, - поморщилась Нина Васильевна и потянулась к вазочке с конфетами. - Для статистической обработки.

   - Во-о-от, - подняла указательный палец вверх Аннушка, - девять укосов. А это -почти два мешка. А теперь скажи - кто это всё нести будет? Ты?

   - Почему это я? Есть лаборант...

   - Нет. Лаборант не будет нести два мешка в такую даль! - покачала головой Аннушка, продолжая рьяно протирать стол и, как бы невзначай, ловко передвинула вазочку с конфетами подальше от Нины Васильевны, - у нее швы на голове не сняты. Оно, так-то по-хорошему человеку больничный нужен, но от вас разве дождёшься? Ей тяжелое поднимать вообще нельзя. Колька запретил. Я сама слышала.

   - Да ему лишь бы говорить! что фельдшер в этом понимает! Только зелёнкой мазать умеет... - желчно фыркнула Нина Васильевна и потянулась к вазочке, но не достала и попросила мужиков, - Валерий, подай мне вон ту миску...

   Валерий хотел подать, но наткнувшись на предупреждающий взгляд Аннушки, сграбастал свои самокрутки и вышел из столовки от греха подальше. Вслед за ним вышел и черноусый, прихватив коробок спичек.

   Я тоскливо торчала у ведра с грязной посудой и не могла решить - вмешиваться мне в этот разговор или лучше не надо. Так-то обсуждали вроде как меня, а при этом моё мнение даже не спросили. Даже Аннушка. Словно меня здесь и нету. С лавки вдруг спрыгнула Кошка, подошла и потерлась об мои ноги, еле слышно мяукнув что-то успокаивающее. Я машинально погладила её и решила пока не вмешиваться.